I Й тогда потрескалось небо, набежали чёрные тучи и задул пронзительный ветер, расплеска– лося сине море. Зашатался и замок Бармы.
— Этот гул, — сказал грозный Барма, — изошёл от мощного Ильма, он пустил Стрелу Громовую!
И тогда сам Барма великий применил Оружие Бармы. Перед Маном и Маней грозной он поднял свой щит, что способен отразить любое оружье. И отбил Стрелу Громовую.
И тогда сказал Ильму Сурья:
— Ах, зачем Стрелой Громовою проложить хотел ты дорогу? Лучше спросим мы позволенья: может, Барма-бог нас пропустит?
И сказал он так богу Барме:
— Ищем мы быков златорогих, их увёл у нас Чёрный Идол. Если мы не вернём тех златых быков — то и светлый день не настанет, вечно в мире пребудет ночь! Пропусти же нас, бог великий!
И сказал тогда мощный Барма:
— Пропустите ясуней, дети! Чтобы день настал, пусть отыщут Ильм и Сурья златых быков!
Пропустили их Ман и Маня, и поехали боги дальше.
Вот приехали к Чёрной грязи, да ко той Смородине-речке. А вдоль берега-то Смородины кости свалены человечьи. Волны в реченьке той кипучие, — за волной ледяной плещет огненная. И бурлит она, и клокочет!
Волны вдруг в реке взволновались, на дубах орлы раскричались — это выезжали навстречу Змей Горыня и Змей Дубыня, вместе с ними Усыня Змей.
— Не пропустим мы вас за речку! Не проехать вам в царство Смерти!
Тут съезжались они у реченьки, стали биться да в рукопашную. Бил Горыню Ильм тяжким молотом, Сурья жёг Дубынюшку пламенем, а потом в Смородине-речке боги стали топить Усыню. И взмолилися великаны:
— Ты не бейте нас, Ильм и Сурья! Проезжайте вы в царство Чёрное! Но об этом вы пожал ете…
Вот приехали Ильм и Сурья в царство Чёрное, в место гиблое. Там лесочки с лесами сходятся и коренье с кореньем вьются. Нет дороги в болотах пешему, а в горах нет дороги конному!
И приполз змеёй со болот туман, а в тумане послышался лай и вой, тяжкий топот и громкий смех.
И как вихрем буйным качнуло их. И ослабли тут Ильм и Сурья, и на землю сырую пали.
— Кто здесь? — крикнули что есть силы.
— Мы! — ответили Три Хромых. И тогда явились в тумане Лихо горькое одноглазое вместе с Кривдою и Нелегкою.
— Ай да, витязи вы могучие! Видим мы: с дороги устали вы. Мы тотчас героев утешим!
И схватили их те старухи, понесли, как вихрь, по оврагам, по болотам и буеракам. Принесли и бросили в Пекло, к Яме Старому на съеденье.
— Погибайте-ка вы навек!
Но беда и с Лихом случилась! Как схватили Ильма и Сурью — позабыли об их конях. Поскакали кони долинами, полетели и над горами, над лесами и синим морем. И явилися богу Крышню.
— Кони Ильма и бога Сурьи возвратилися к нам обратно. Видно, Ильм и Сурья в большой беде! — видя их, сказал Вышний Крышень.
На коня вскочил Белогривого, полетел над морюшком синим, над горами и над лесами.
Опустился он у Смородины, у того железного леса, у избушки на курьих ножках. И встречала его хозяйка — то жена Чернущего Идола, ведьма старая Мора-Юда.
— Ты зачем к нам явился, Крышень? Ездить начал в новых местах, где тебя доселе не знали?
— Я ищу быков бога Солнца! Их украл у нас Чёрный Идол! Ты не знаешь ли, где он скрылся?
— Точит он день и ночь оружие в замке чёрном, в Чёрных горах! И тебя тем оружием сгубит он!
— Я ещё спрошу, Мора-Юда. Здесь искали следы золотых быков двое витязей, Ильм и Су– рья. Но пропали они и сами. Ты не знаешь ли где искать их?
Отвечала так Мора-Юда:
— А поймали их Три Старухи, Лихо с Кривдою и Нелегкою. Как поймали их, повязали, к Яме бросили на съеденье. Из пещеру– шек Вия Тёмного им теперь навеки не выбраться!
Стал тут Крышний бог на коне разъезжать по бескрайнему царству Чёрному. И ко Чёрной горе подъехал. И у той горы Чернояровой он отваливал Чёрный Камень — а под Камнем тем пропасть страшная, что вела в подземное Пекло.
И поднял он из царства Вия, из пещеры грозного Ямы бога Ильма и бога Сурью. Тут явились их кони верные. И садился бог Вышний Крышень на коня тогда Белогривого, Ильм Сварожич на Медногривого. Сурья Родич — на Златогривого.
И они поскакали по Чёрным горам через Чёрный лес, через Чёрно поле к замку Идолища Кащея.
Тут из замка навстречу витязям выезжал и сам Чёрный Идол. Вместе с Идолом войско чёрное: сорок чёрных жрецов и магов, сорок змей-драконов летучих и без счёту различной нежити — волкодлаков и вурдалаков, великанов и леших с ведьмами.
Был и Вий здесь сам с войском пекельным, Змей Горыня и Змей Дубыня, и Усынюшка лютый Змей. И была сама Мора-Юда вместе с нею и Три Хромых.
Стал топтать тут конь Белогривый то бессчётное войско чёрное. Справа топчет воинов Вия Златогривый конь бога Сурьи. Слева топчет воинов Кали Медногривый конь бога Ильма.
Где проскачут они — будет улочка, где хвостом метут — переулочек. Потоптали всё войско чёрное.
Выезжал тогда Чёрнобог Кащей на коне своём Черногривом. И вскричал, увидевши Крышня:
— Это кто ж такой неучтивый, что посмел мне, богу, перечить? Правлю я всем миром подлунным! Мне повсюду приносят жертвы! Мне и хлеб несут, и хмельно вино, и коров ведут вместе с овнами! Всё съедаю я и нахваливаю!
И ответил ему Вышний Крышень:
— Ай не хвастай ты, Чёрный Идол! Как была корова обжоршца. По копне она сена ела. И пила воды по лохани. Ела, ела, пила — и лопнула*
И вскричал тогда Чёрнобог:
— Уж мы съедемся в чистом поле. Друг у друга силу попробуем! Мы поборемся-пората– емся — да кому Всевышний поможет?
И погнал он навстречу Крышню своего коня Черногривого. Скачет конь-огонь по Земле Сырой, камни с-под копыт выворачивает, из очей его искры сыпятся, из ноздрей его дым валит столбом.
То не горушки в поле сталкивались — то столкнулися боги сильные. Ударялись булатными палицами, сшиблись копьями долгомерными, ударялись мечами острыми. У них палицы по– сгибались и по маковкам обломались. Раскололись булатные палицы, расщепились и длинные копья, прищербилися и мечи.
Как они боролись во полюшке — содрогала– ся Мать Сыра Земля, расплескалось и море синее, приклонилися все дубравушки. Над Землёй всколебался небесный свод, под Землёй шевельнулся и Юша-Змей.
Тут сходили они со своих коней, стали биться они врукопашную. И ослаб наконец Чёрный Идол, и позвал тогда Мору-Юду:
— Помоги-ка мне, Мора-Юда, одолеть великого Крышня!
Подскочила тут Мора-Юда, и хватала Крышня за кудрышки, и сбивала на Землю Сырую его. Сел тогда Чёрный Идол ему на грудь.
И приковывал Чёрный Идол бога Крышня ко Чёрным скалам. Рядом с ним тогда приковали справа Сурью и слева Ильма.
Мало времени миновало — разгулялась непогодушка, туча грозная поднималась. Шла та туча грозная на горы — горы с тучи той порастрескались, раскатились на мелкие камни. Подходила к лесам — приклонились леса, разбежались в лесах звери лютые. Становилась туча над морем — море синее расходилось, разметались в нём рыбы быстрые. То летела с– под грозной тучи птица Вышнего Гамаюн.
Стала птица летать, в небесах клекотать:
— Почему приковали Крышня? Почему его привязали? Из-за ведьмушки Моры-Юды, из– за Идола, сыня Вия!
Осерчал тогда Чёрный Идол. Поднимал он Лук свой волшебный, стрелку Чёрную достазал не просто стрела, то Змея, что проглатывает весь мир.
Но раздался тут голос Вышня:
— Опусти свой Лук, Чёрный Идол! Не пришло ещё твоё время! Отпусти быков бога Су– рьи!
И упали с Крышня оковы по велению Бога Вышня. И поднял свой жезл Вышний Крышей ь и ударил Кащея Бессмертного.
И ев землю пал Чёрный Идол, в прах рассыпался чёрный замок. И из чёрных тех подземелий вышли все быки бога Сурьи и поднялись на небосвод. И тогда в колесницу Солнца вновь поднялся пресветлый Ра.
Тут хватал Кащеюшку Крышень, заковал его в цепи тяжкие, затащил в пещеры глубокие, и к стене прибивал он Бессмертного. Запирал его замками, завали камнями. Чтобы тысячи лет он не вышел на свет!
И поехали боги снова мимо гор великого Дыя, да по Бьярмии бога Бармы — вновь на Север к Белому морю, к островам Фаворскому Белому, Алатырскому Золотому и к Туле — Железному острову.
И теперь все из века в век прославляют Ильма Сварожича, бога Сурью и бога Крышня!
— Ты пропой, Гамаюн, птица вещая, нам о Раде и боге Крышне. Как от Рады Змея отвадили. Как женился Крышень на Раде…
— Ничего не скрою, что ведаю…
Как по морюшку, по Волынскому, рассти– лалися всё туманушки. С-под туманов над синим морем то не Зорюшка занималась, то не Солнышко поднималось — то рождался солнечный остров средь лазурных кипящих вод.
Кто сквозь тьму в златой колеснице приближался к светлому острову? Кто по Млечной дороге, по Синей степи был влеком златыми волами? Кто, волов с колесницей на челн погрузив, плыл с Востока от светлого острова — на златом челне, по крутой волне проплывал и мир озарял?
Это Ра — пресветлое Солнце. Бог, рождённый из лика Рода. Бог, родивший Хорса и Раду.
Там, где падало семя Ра, — там родилась Рада младая, там поднялся солнечный остров. И не белую пену морскую выносили волны на берег — это вышла из синих вод дочь Волыни и Сурьи-Ра.
Как ходила Рада по бережку. Как ходила– гуляла — сплетала венок. Тот веночек из белых лилий, из стеблей одолень-травы. Как сплетала веночек — пела:
— Ты явись мне, суженый-ряженый! Становись ты передо мною, как листочек перед травою!
То не морюшко заблистало, то не Солнышко засияло — то пред Радой явился Крышень, озаряя берег и море. И пошла она к богу Крышню, чтоб надеть ему свой веночек. Шла, бежала — но не успела. Крышень был, как радуга в небе: колыхнулся он — и растаял…
И пускала Рада венок вдаль по волнам синего моря.
— Ты плыви, венок, по крутой волне! Ты плыви по морюшку синему к сыну Вышня младому Крышню… Одолень-трава, лебедь белая, одолей ты море широкое! Передай молодому Крышню, что его ждёт за морем Рада…