делают крышу, из девчоночек — черепицу. Двери — из парней неженатых. А окошечки — из невест.
— Велес! Велес! Вот тихий ветер шевельнул листву у деревьев. Это вилы, русалки-вилы закружилися в хороводе. И не видел ты, и не чуял — понесло тебя, закружило в хороводе у быстрой речки…
Пляшет Велес и горько плачет. И увидела в хороводе буйна Велеса Вила Друда. И спросила его:
— Что ж плачешь ты в русалочьем хороводе? Жаль тебе ли старую маму? Иль отца? Сестру или брата?
И ответил ей буйный Велес:
— Жаль не батюшку и не мать мне. Не сестру родную, не брата. Жаль подругу милую Сиду…
И сказала Велесу. Друда:
— Чёрный князь унёс Вилу Сиду! Пролетел он здесь Чёрным Змеем — и цветы опали с деревьев, и пожухли все в поле травы, и вода в реке замутилась…
И добавила Стара Друда:
— Ты ступай-ка к Чёрному морю, ко великой Чёрной горе! Там во чёрном замке Кащея ты найдёшь жену свою Сиду! И возьми, Гвидо– нушка Велес, ты волшебный жезл Старой Друды! Как подымешь жезл над собою, призовёшь Всевышнего Бога, в тот же час русалочье войско из могучих стойких деревьев поведёшь ты вслед за собою!
И явился к морюшку Велес. Видит: птицы в небе парят, дети Коршуна, Гамаюна.
— Мы поможем тебе, Корович!
Видит: в полюшке туры скачут и идут из чащи медведи, а из леса тёмного — волки:
— Велес, мы поможем тебе!
И взмахнул Гвидон жезлом Друды. И призвал Всевышнего Бога. И покуда он волхвовал — появилось лесное войско. И легли русалки-деревья через морюшко, словно мост.
И тогда Гвидонушка Велес перевел войска через море ко великой Чёрной горе.
Видит он пред собою замок, огороженный чёрным тыном. Видит: рвы окружают замок и кишат в них хищные змеи. Видит он: у ворот собрались — дивы, дасы и волкодлаки, навьи, оборотни, вурдалаки, змеи-ламии и драконы. А средь них, Луной среди туч, сам Кащеюшка Чёрный витязь.
И вскричал бог Велес великий:
— Я пришёл очистить от скверны Белый Свет и Чёрные горы! Истребить всё чёрное войско! И разрушить замок Кащея! Выходи, сын Вия, на бой!
И сошлись войска в чистом поле. Налетели на стан Кащея дети Коршуна — князя птиц. Налетели ястребы, соколы, и орлы, и совы, и коршуны. В бой повёл их Велес-Асила, среди дня обернувшись Сирином, ночью тёмною — птицей Филином.
Тьмы медведей и тьмы волков, ясный свет затмевая пылью, набежали на стан Кащея. В бой повёл их Бурюшка-Велес. Ясным днём — Медве– душкой бурым, ночью тёмною — серым Волком.
За медведями и волками прискакали ярые туры. Днём повел их Тавр быкоглавый, ночью тёмною — бог Гвидон.
То не гром гремит и не шум идёт. То бегут по полю деревья. Впереди всех воинов — Велес, обернувшийся сильной Елью.
И в атаку бросился тополь, а за ним рябина и ива. Над врагами вишня смеётся, так что Небо с Землёй трясётся. Ясень трудится для царя — нет сильнее богатыря.
Бьётся с ворогом здесь берёза, рядом — вереск, лоза и роза. И сражается плющ прекрасный, и терновник, и дрок ужасный. И ратуется мощный дуб, всё что есть сокрушив вокруг.
Страшен строй могучих деревьев, обтекая Чёрные горы, всё собой они запрудили. Птицы
навий всех разогнали, волкодлаков побили волки, а медведи — лютых драконов, туры всех иных потоптали и воротушки сокрушили.
И сошлися Велес с Кащеем. И ударился меч
о меч. И от звона того удара содрогнулась Земля Сырая и потрясся небесный свод. Вот сошлися Филин и Ворон, внук Седу ни и внук Земун. Вот сражаются в чистом поле Красно Солнце и Ясный Месяц.
Вдруг свой меч опустил Кащей, улыбаясь врагу во мраке. Велес голову снёс Кащею. Только видит — вместо упавшей там явились две головы, стал Кащей сильнее и выше. И ещё раз ударил Велес, снёс Кащею две головы — вот их стало уже четыре. И тогда ужаснулся Велес и -Всевышнему возопил.
И раздался голос Всевышнего:
— Велес! Битва твоя с Кащеем будет вечной! Бессмертный он! И Кащей тебя не осилит, ибо прав ты, и чист, и свят! Пусть в одном своём воплощеньи вечно будешь ты здесь сражаться, а в другом вместе с Вилой Сидой будешь праздновать ты победу!
И восславили боги Рамну, и цветы посыпались с Неба, и явилась перед Гвидоном Сида из далеких пещер. И была великая радость на Земле и в Ирии светлом.
И взошли Велес с Вилой Сидой на волшебную колесницу — ту, что принесла Гамаюн. И поднялись из царства Тёмного к Свету Белому, к Солнцу-Ра.
И отныне все славят Велеса, а Кащеюшку проклинают. Поминают и Вилу Сиду. И Всевышнего прославляют.
СВЯТОГОР И ПЛ6ЯНД
— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, про Пле– яну — Мать Семи Звёзд. И о Святогоре великом!
О том, как Судьбу он хотел пересилить.
— Ничего не скрою, что ведаю…
Было так при Рождении Мира — по велению Рода-Вышнего от Земли подымался Великий Столп, дабы Небо на нём держалось и Вселенная укреплялась.
И тогда родил Святогора Род — диво-див– ное, чудо-чудное. Так велик Святогор, что и Мать-Земля еле-еле носит детинушку. Он велик, как гора, ходит он по горам, по широким ходит долинушкам.
И затем Сварог во Святых горах выковал коня златогривого. Выводил коня из среды огня, из горнила горы Алатырской, приводил его в сад Ирийский. И того Алатырь-коня подковал и уздой его обуздал.
Святогору затем он коня подарил, договор при том заключил. Повелел Сварог Святогору — вкруг Столпа объезжать дозором.
И ходил Святогор по горам, ездил по широким долинам, и не знал что его судьбина — за горами и за морями в роде Красна Солнца явилась, и зарёй земля озарилась.
Было так при Рождении Мира — сам Сварог вместе с Матерью Славой породили Волы– ню-вилйцу, ставшую женою Солнца Красного и Морского царства царицей.
А Волыня и Сурья-Ра породили двух дочек и сына — со косицами золотыми. Старшей дочкой была Плеяна, что явилась из океана —
девою морской вилйцей, и жила во Поморском крае да на острове Алатырском.
И была та Плеяна — пленительна, упоительна, восхитительна. Так свободна, горда и прекрасна собою, что подобна морскому прибою. Солнца свет сиял во её очах, мудрость лунная чудилась на устах.
И Сварог-кузнец, вилы Праотец, нить судьбы для внучки сковал, и Плеяне так провещал:
— Быть тебе, Плеяна, супругой — горного царя Святогора, будешь жить с ним не зная горя! Нить судьбы нельзя разорвать, узы те нельзя расковать!
Вот ходила Плеяна по бережку. Как ходила– гуляла — веночек сплетала, песнь печальную напевала:
— Где же ты мой суженый-ряженый — за широкими ли морями, за высокими ли горами… Скоро ль ты меня найдешь? И в какую даль увезёшь?
Так сидела дева Плеянушка всё на том Бел– горючем камешке… Против Солнца смотрела она на Восток, не белеет ли парусок?
А затем гуляла по бережку, а по морю плыл Черноморский Змей. Молвил он, узрев девицу, ту Плеяну-чаровнйцу:
— Ой, Пленушка-душа, до чего ж ты хороша! Будь моею ты, девица, дочка Солнца — огневица!
Отвечала ему дочка Солнца Плеяна:
— Мне твоею не быть, Черномор окаянный! Не пойду против воли батюшки, не пойду против воли матушки! Ведь мой суженый — Свято– гор, а не Змей глубин — Черномор!
Но на это ей отвечает Змей:
— Будешь ты женою моею, хочешь этого или нет! Пусть хоть застит тьма белый свет!
И тогда с бел-горючего камешка к Праотцу обратилась Плеянушка:
— О Сварог-праотец, ты небесный кузнец! Тучею грянь с окоёма, раскачай-ка в морюшке волны! Чтобы сгинул гость заморский, Змей проклятый Черноморский!
Грянул с неба бог Сварог, выгнал гостя за порог.
И тогда Змей Черноморский на Плеяну осерчал и заклятие наслал.
— Быть тебе, Плеяне пракрасной, — чудо– юдицею ужасной! Пусть прибой тебе будет — периной, а питаться ты будешь — тиной! Будет кожа твоя, что елова кора, ну а волосы — что ковыль трава!
Всё как сказано, так и сталось — но былина тем не кончалась…
Как в высоких горах, в Святогорье, подпирает Столп небеса. И Перун бьёт в небушко молнией, и свершаются чудеса.
Как во том святом Святогорье — то не вет– рушки разыгрались, и не горушки всколыхались, — то езжал средь высоких гор — великан– гора Святогор. Конь его — выше леса стоячего, задевает шлем тучи ходячие…
Святогору уж было все триста лет, да не триста лет — ещё тридцать лет, да не тридцать — ещё три годочка, только не было ни сыночка, ни дочки. Не было любимой супруги и для сердца милой подруги.
Вопрошал Святогорушка Макошь:
— Ты поведай мне, Макошь-матушка, как же мне развеять кручинушку, как узнать свою мне судьбинушку?
Отвечала ему Макошь-матушка:
— Ты езжай прямою дорожкою. Проезжай
I вдоль морюшка Чёрного, и поскакивай прямо к > росстани, и потом налево сворачивай. В том краю, не далёко, не близко, — во горах высоких Ирий– ских на вершинушку ты взойдешь и Сварога в кузне найдёшь, — там узнаешь свою судьбину и развеешь свою кручину!
Поскакал Святогорушка к Ирию по дороженьке прямоезжей. И свернул налево от росстани, и пустил он вскачь своего коня. Стал тут конь Святогора поскакивать, реки и леса
перескакивать, а долинушки промеж ног пус кать, гривой тученьки разгонять.
Вот доехал он до Ирийских гор, до того ли древа великого и до Камешка Алатырского. Видит он — на горушке кузница. Там Сварог кувалдою бьёт, тонкий волосочек куёт.
— Что куёшь, кузнец? — Святогор спросил.
— Я кую судьбинушки ниточку. Тех, кто нитью той будут связаны, — узы брачные вскоре свяжут. И что в кузне Ирийской связано, и в иных краях не развяжут!
Святогор спросил:
— Где ж моя судьба? С кем же мне суждено венчаться? Как с невестою повстречаться?