матривали обстоятельства и согласно мнение свое положили на том же основании, как и прежде, что эскадры по тем же самым обстоятельствам не могут следовать в отдаленность, тем паче что не имеют провианта и не предвидится надежды к получению оного.
С общего совета копию, также письмо его королевского величества и генерала Актона в оригинале и копию с условия, заключенного генералом Мелласом с генералом Бертье, всеподданнейше подношу и с эскадрами сего числа из Корфу отправляюсь чрез Константинопольский пролив в черноморские порты.
При письме чрезвычайного посланника и полномочного министра господина тайного советника и кавалера Томары, в Константинополе находящегося, получил я копию с конвенции, заключенной между полномочными императорских дворов, утвержденной всеавгустейшими государями императорами, по которой острова, прежде бывшие венецианские, состоят вольной республикою, наподобие Рагузинской, правом верховной власти Порте Оттоманской подверженною.
Прежде бывшие Венецианской республики владения на твердой земле – Превеза, Парга, Воница и Бутринто в рассуждении прикосновения их к Албании поступают с принадлежностями их во владение Порты Оттоманской, но с величайшими выгодами противу всех прочих селений христианских, подданных Порте Оттоманской, ибо будут они на всех правах, на каких основаниях состоит Молдавия и Валахия, и еще для коммерции с другими выгодными предположениями в оных местах начальство иметь будет. Один из турецких почтенных особ и именно послан уже от Блистательной Порты в оные селения – Абдуллах-эфендий.
Впрочем, все правительство состоять будет из обывателей оных мест, и с турецкой стороны никто другие не будут. По совершенной дружбе моей к оным местам, поступающим ныне в турецкое владение, и особо к Парге, всегда имеющей ко мне уважение, сею дружбою моею и искренностию уверяю, что таковое положение сих мест нахожу по всем нынешним обстоятельствам наилучшим, особо, что Блистательная Порта охранять будет их завсегда от соседственных пашей, не допустит их ни до какого разорения и притеснения, но паче всегда защищать их будет.
По таковым обстоятельствам долгом той же самой дружбы моей к оным местам с искренней признательностию и дружелюбием советую обывателям и всему народу Парги и прочих вышеозначенных селений повиноваться с добрым расположением воле и намерению обоюдных государей императоров, определенного турецкого начальника Абдуллах-эфендия, когда он прибудет в сии места, принять с надлежащей ему почестью и добрым к нему расположением и повиноваться ему с покорностью, яко полномочному начальнику от его султанского величества, в сии места определенному.
Таковое доброе повиновение народа сих селений Блистательною Портою принято будет во уважение и наиболее расположит ее к благодеяниям на все будущие времена. Провинция Шулии, как полномочный министр письмом меня уведомляет, поступает в соединение с Превезой, Паргою, Воницей и Бутринтою и будет состоять и пользоваться всеми теми же правами во всякой точности, равно как и означенные четыре селения, и потому всему обществу и народу провинции Шулии дружелюбно от искреннего желания моего всякого добра советую, также вместе с означенными селениями повиноваться охотным послушанием воле и благонамерению союзных государей императоров, и равномерно таковой почтительной с добрым уважением при сем сделать означенному полномочному начальнику от Блистательной Порты, определенному и посланному Абдуллах-эфендию, таково есть истинное мое желание и требование послушания от сих народов. С каковою верною надеждою имею честь быть с совершенною моею дружбою и приятством покорнейший слуга и доброжелатель.
Милостивый государь мой, Василий Степанович!
Почтеннейшее письмо вашего превосходительства от 26-го числа сего месяца я сейчас получил, за уведомление о расположении салюта всепокорнейше благодарю. По сему положению все, что касается, мною выполнено будет. Также покорнейше благодарю за письма вашего превосходительства, которые получил я чрез консула в Дарданеллах. Там получил я на эскадры до полутора тысячи кантарей сухарей и до 10 тысяч ок красного вина; сухарей от 27-го числа на продовольствие служителей стать может на две недели, а красного вина на 6 дней. Весьма рад, что там меня не задержали. 27-го послал я из Дарданеллей вперед транспортные суда: «Григорий» – большого размера, брик «Александр», шхуну № 1 и два малые требакула. 28-го числа, поутру с эскадрами отправился я с 11 кораблями, одним фрегатом и тремя авизами, и сего дня со оными, подошед, на ночь остановился за противным ветром, немного не доходя Константинополя, за мысом Стефано.
Корабли и команда служителей благополучны. Завтра, надеюсь, я подойду в самую близость к Константинополю и, ежели ветер будет противный, остановлюсь тут у европейского берега, не входя в пролив, на том месте, где третьего году, вышед из Константинополя, останавливались, то есть между Семи башен и Константинополем. Крайнюю надобность имею я, не помедля, видеться с вашим превосходительством, весьма соизволите меня одолжить, ежели пожалуете, приедете на шлюпке ко мне на корабль, я буду очень близко от пролива и, сверх того, ежели можно будет, легкое судно отправлю к вам в пролив, как вам будет угодно пожаловать ко мне, прямо на шлюпке или на том судне.
Я от государя императора получил именное высочайшее повеление, мая от 22-го дня по секрету писанное, коим повелено, забрав все эскадры и войска сухопутные, даже и баталионы генерал-лейтенанта Бороздина с поспешностью следовать мне со всеми в черноморские порты, сходно как прежними повелениями предписано.
А как я из Корфу отправился предупредительно и, по известным вашему превосходительству обстоятельствам, вновь тогда последовавшим, три фрегата флота с капитаном Сорокиным и баталионы генерал-лейтенанта Бороздина остались в Неаполе, также в крепостях Корфу, по известности ж вам обстоятельств, осталась артиллерийская команда под начальством подполковника Гастфера, всего до 150-ти человек, сходно с положением нового утвержденного плана о Республике Семи островов; обстоятельства тогдашние государю императору, уповаю я, были еще не известны, но ныне, получа я таковое высочайшее повеление, должен решиться его выполнить тем, что нужно в самой скорости послать от меня в Неаполь и в Корфу.
Сие высочайшее повеление получил я в нынешнее только время и теперь, по близости здешнего места, крайнюю надобность имею я напервее с вами посоветоваться и тогда уже писать туда, также и всеподданнейший рапорт государю императору. После того времени, как я отправился из Корфу, надеюсь, вновь какие есть обстоятельства вам известны, также и о том, что в Корфу означенная артиллерийская команда должна там остаться или писать, оттудова ее взять; каков всеподданнейший рапорт мой тогда отправлен государю императору о расположении моем и генерального военного совета, почему оставлены в Неаполе войска генерал-лейтенанта Бороздина и три фрегата, также и в Корфу артиллерийская команда, все в том рапорте означено подробно и вам известно из копии, при письме от меня приложенной, потому и не знаю, какая высочайшая резолюция на то последовать может.
Каковы теперь обстоятельства, по оным нужно будет угадать, чтобы не поступить несходно по высочайшему повелению, теперь мною полученному; должно все войска и суда изо всех мест начисто забрать, не оставляя нигде, но, может быть, когда государь император получит те мои всеподданнейшие рапорты, случится, что указать соизволит некоторые в тех местах оставить до времени, а особо при Корфу, ежели новый план ратификациею уже разменен, уповаю, и о войсках в Корфу там должно быть вновь что-либо упомянуто, и вам по сему делу более известно, нежели мне.
По сим обстоятельствам весьма желаю я видеться с вашим превосходительством прежде, нежели я буду писать всеподданнейшие рапорты, в Корфу и в Неаполь повеления. В надежде иметь удовольствие вскорости с вами видеться, с истинным моим почтением и совершенной преданностию имею честь быть
P. S. Ежели противные ветры эскадры, мне вверенной, удержат столько, что я не могу вскорости дойтить до Буюк-Дере, опять провианта у меня на эскадре не будет, да и теперь только сухари, крупа и несколько горячего вина, в прочем ничего нет, по сим обстоятельствам нужно, чтобы ваше превосходительство судну с провиантом, стоящему в Буюк-Дере, приказали в самой скорости выйтить из Константинополя к эскадрам, также прошу покорнейше, по меньшей мере на первый случай, испросить от Порты Блистательной присылки ко мне сухарей на сей раз хотя две тысячи кантарей, достаточное количество круп и красного вина, также прошу, чтобы снабжали нас свежим говяжьим мясом; ежели ветер будет противный, мы стоять будем на якорях весьма близко Константинополя, и все это производить возможно и удобно.
За сим также уведомить честь имею: три фрегата под командою флота капитана графа Войновича, уповаю, из Анконы пришли уже в Корфу, они крайне в худом состоянии и великого исправления требуют, граф Войнович пишет, что он там непременно их исправлять должен; думаю, что чрез сие он там замедлится, а провиантов в Корфу никаких совсем нет, я просил там находящегося кабиджи-пашу и сераскира, чтобы дали им хотя из худых сухарей несколько выбрать и сколько-нибудь оными снабдить, но господин генеральный консул Бенаки уведомил меня, что и в том совсем отказано.
Прошу покорнейше ваше превосходительство исходатайствовать повеление от Порты, чтобы те три фрегата в самой скорости снабдить провиантом, а ежели, паче чаяния, чего я не ожидаю, буде бы там они запоздали, должно их там довольствовать, иначе служители все умрут с голоду; прошу принять их в ваше покровительство и благорасположение и не оставить их без продовольствия.