ие мы исполнять положили. Ныне также долгом поставляю известить, что мы острова, прежде бывшие венецианские: Цериго, Занте, Кефалонию и Св. Мавры, тоже и все прочие малые острова действиями нашими от французов освободили и учредили на них правления до воспоследования высочайшей конфирмации, оставив их под нашей защитой, равно и берег, где было венецианское владение, от французов освобожден же.
Остров Корфу достаточным от нас отрядом содержится в тесной блокаде, и мы с остальными судами эскадр наших, на сих днях, взяв боем от французов крепость Св. Мавры и установив в оном острове, равно как и в прочих, все потребное, поспешаем идти к о. Корфу и, соединясь там с нашим отрядом, будем стараться о взятии оного, а также и о защите от десанта берегов Венецианского залива, если в том случится надобность.
Прошу покорнейше ваше превосходительство известить меня благосклоннейшим вашим уведомлением о местопребывании вашем с английскою эскадрою и какие вами в той стороне чинятся предприятия и деятельности, равно и о том, получены ли мои прежде отправленные к вам письма. Рекомендую себя в благоприятство и дружбу вашего превосходительства и проч.
Препровождаю при сем к вашему превосходительству пять турок команды корабля капитана Ибраима, приведенных ко мне сейчас чиновником островской депутации: они пойманы и обезоружены в прошедшую ночь поселянами в садах и поместьях дворянина Ставро и причинили там грабежи и буйства, столь ужасные, что жители тех мест принужденными нашлись прибегнуть к оружию для защиты собственности и семейств своих от наглости их.
Шайка их, по сведениям, до меня дошедшим, простиралась до 30 человек, из коих большая часть укрылась в горе Энглуви[139], где, вероятно, намеревается основать вертеп своего разбоя.
Таковые поступки подчиненных вашему превосходительству команд вынуждают меня отсторонить впредь турок от всякого содействия, опасаясь, чтобы они поведением своим не расстроили вовсе начертанного плана похода и не отдалили нас от великодушной цели государей наших, столь ясно и торжественно в воззваниях их ознаменованной. Можем ли мы угнетенным жителям края сего обещать независимость, уважение к религии, сохранение собственности и, наконец, освобождение от ига французов, общих наших неприятелей, когда поступками нашими будем отвергать даваемые нами обещания.
По личному моему почтению к особе вашего превосходительства и во уважение просьбы отличаемого мною капитана Сенявина, я беру на себя о сем неприятном происшествии умолчать в донесениях к высочайшему двору. Зная при том строгость законов его султанского величества в подобных случаях, я на сей раз довольствуюсь тем, чтобы виновники для примера были строжайше наказаны и чтобы приняты были меры к поиску остальных товарищей их, укрывающихся на острове[140].
Я приглашаю ваше превосходительство подтвердить подчиненным вам флагманам и капитанам, чтобы наблюдаема была наистрожайшая дисциплина и чтобы команды оказывали совершенное повиновение начальникам своим. Сверх сего не оставите вы предписать по вашей эскадре следующее:
1-е, во всех отрядах, назначаемых в десант, выбирать людей доброго поведения, приставляя к ним лучших и исправнейших офицеров, за поведение коих должны ручаться и отвечать начальники.
2-е, строжайше запретить туркам отлучаться самовольно в города и селения по своим надобностям, а увольнять определенное токмо число единовременно и без оружия, под присмотром исправных урядников; возвращаться им на суда не позже захождения солнца. Не являющихся в срок наказывать строго и не отпускать впредь на землю.
3-е, подтверждать нижним чинам, сколько можно чаще, чтобы обходились с обывателями ласково, не причиняя никому обид; гулять по островам смирно и не требовать от жителей ничего, а еще менее наглым образом, а, напротив, стараться поведением своим снискать их дружбу и доверенность.
4-е, десантным войскам отпускать исправно в сроки положенное количество провианта и всякого рода продовольствия, дабы они не находили себя принужденными требовать снабжения своего силою от островских жителей.
В заключение всего необходимо нужно вашему превосходительству отличать и награждать исправных и послушных для поощрения прочих.
При отправлении соединенных эскадр из острова Кефалонии получил я рапорт от командующего отрядом нашим для взятья и освобождения от французов острова Св. Мавры флота капитана первого ранга Сенявина, коим уведомляет, что французы, более пятисот сорока человек состоящего гарнизона, заперлись в крепости весьма на выгодном месте, крепко устроенной, окруженной с двух сторон водою, а с других двух широкими, большей частию водяными, рвами и вооруженною артиллериею, исправно делают жестокое сопротивление и при таком выгодном сопротивлению их местоположении при всех старательностях устроенными батареями в скором времени крепость взять полагает невозможно и просит подкрепления.
Почему и решился я общо с командующим турецкой эскадрою Кадыр-беем послать от нас в отряд к острову Корфу в подкрепление находящейся там нашей эскадре корабль «Святую Троицу», два турецкие фрегата и один корвет, а мы с достальными: я с двумя кораблями и двумя фрегатами, Кадыр-бей с двумя кораблями, одним фрегатом и двумя корветами 31 число октября прибыли на рейд острова Св. Мавры.
Тот же день осматривали мы с возвышенных берегов, окружающих крепость, крепостное строение и батареи, отрядом нашим устроенные на матером берегу, сделана батарея турецким отрядом с двумя пушками, а на острову в разных удобных местах построены российскими войсками три батареи с четырью картаульными единорогами и четырью ж осьмнадцатифунтовыми пушками; в виду нашем продолжалась жестокая канонада по крепости и со оной ответствовано во все стороны с такою же живостию, хотя батареи наши в неблизкой дистанции от крепости, но пальба производима была весьма исправно, в короткое время при обозрении нашем, кроме пушечных выстрелов, несколько бомб, брошенных из единорогов, в самой средине крепости взорвано; лестницы для штурма крепости и фашины к тому застал я в достаточном количестве уже готовых, и тот же час приказал в городе и во всех деревнях острова публиковать, чтобы все жители острова, в самой скорости вооружась, были бы в соединение с нами для атаки крепости, по которой на другой день собралось множество народу вооруженного.
К французам послал я в крепость письмо, объясня все подробности, что они никакой надежды не имеют, откудова бы им могла быть помощь, а притом известно, что имеют они малое число провианта и потому долго в крепости держаться не могут, чтобы крепость непременно они сдали на договоры с обещанием им честных кондициев, а в противном случае, ежели сдачею крепости замедлят, тогда никакой пощады ожидать не должны, но они прежде получения моего письма, встретясь с нашими посланными, отдали от своего совета письмо командующему отрядом нашим капитану Сенявину и предлагали о сдаче крепости договоры, но весьма несоответственные нашим, какие к ним посланы.
1-е и 2-е числа продолжались переговоры со обеих сторон между уполномоченными, в ночи на третие число флота капитан Сенявин представил ко мне при рапорте капитуляцию, сделанную и подписанную им и уполномоченными комиссарами от военного совета французского гарнизона, в крепости состоящего: 1-е – что крепость Святыя Мавры сдается ему в состоянии, в котором ныне она находится со всеми пушками, амунициею, провиантом и прочим; 2-е – гарнизон выйдет со всеми воинскими почестями 5-е число сего месяца и во сто саженях от гласиса[141] положит ружье, одни только офицеры останутся при своих шпагах или саблях; 3-е – гарнизон отдается военнопленными, и при первом размене будут разменены первым разменом пленных между Российской империей и правлением французским, гарнизону будет позволено взять с собою собственное свое имение, и даны будут способы перевоза, с вышеупомянутым гарнизоном поступлено будет с благоприятством и с человеколюбием, и в плену содержаны будут без утеснения…
Осмеливаюсь всеподданнейше донесть вашему императорскому величеству об отличившихся ревностию и усердием: командующий отделенным от эскадр наших отрядом флота капитан первого ранга кавалер Сенявин при взятье крепости Св. Мавры исполнил повеления мои во всякой точности во всех случаях; принуждая боем оную к сдаче, употребил все возможные способы и распоряжения, как надлежит усердному, расторопному и исправному офицеру с отличным искусством и неустрашимой храбростию; капитан-лейтенант Савицкий высадил на берег десант, с поспешностию помогал советами своими устраивать батареи и понуждать крепость к скорейшей сдаче, при действиях был с довольным мужеством и храбростию; Скиперова баталиона капитан Бричев также высаживал на берег десант, содержал десантную команду баталионных служителей в дисциплине и добром порядке и поступал с мужеством и храбростию неустрашимо; поручики Бриммерова баталиона Александер, Буаселева баталиона Маслов, подпоручики Бриммерова баталиона Сомов, Приказной, прапорщик Скиперова баталиона Рутковский поступали усердно и ревностно и в ночное время в случавшихся шермициях[142] оказали себя храбрыми; артиллерии лейтенанты Томашевский, Худяков и констапель Андреев устраивали батареи, командовали оными и действовали артиллериею весьма исправно, показали себя храбрыми с неустрашимостию; мичмана Абруцкий первый, Языков, Самарский-Быховец, Вангели, Панков и Замятин в доставлении с кораблей артиллерий и снарядов оказали себя расторопными и возлагаемое на них поручение исполняли с усердием и ревностию; волонтеры из островских обывателей Влезапуло Палеологус, Леаньдер и Яни Царе всегда были впереди, обозревали в ночные времена крепость, положение места, были в шермициях, показали себя усердными и храбрыми, равно и все находившиеся в десанте войска российские, каждый по званию своему, исправляли должность ревностно и усердно с обыкновенной храбростию; турецкие войска, в десанте бывшие, командующие оными и рядовые должность свою исправляли ревностно, усердно и были храбры с неустрашимостию; все действия и распоряжения соединенными эскадрами производятся мною общо с командующим турецкой эскадрой Кадыр-беем дружелюбно с успехами, ревностию и усердием.