Положение дел вообще и ваше, милостивый государь мой, необходимо требуют, чтобы император государь наш получал донесения ваши вместе с моими по обыкновенной почте, которая из Царьграда в С.-Петербург отходит 1-го и 16-го каждого месяца, а на донесения о чрезвычайных происшествиях можно сверх того употреблять экстраординарных курьеров.
Порта в сем разуме приказывает ныне Кадыр-бею и Махмет-эфендию и уверяет меня, что всякий раз письма вашего превосходительства, помянутым двум персонам поручаемые, без замедления ко мне доставляемы будут, почему в рассуждении переписки со мною покорнейше ваше превосходительство прошу на все время, что эскадры останутся в Венецких островах, так учредиться, чтобы мог я получать известия ваши дважды в месяц и для доставления оных предпочесть отправление писем сухим путем.
Находящийся здесь еще коммодор Смит уверяет, что если ваше превосходительство употребили на доставление писем ваших купеческие суда, то неполучению оных удивляться нечего и должно приписать сие шкиперам, не заслуживающим доверенности, и необычайно худым погодам нынешней зимы.
23-го сего течения[153] имел я конференцию с турецкими министрами, на которой объявили мне, что Порта приемлет мнение мое, прежде вашему превосходительству в секретном письме чрез г-на контр-адмирала Пустошкина сообщенное, о составлении по благоусмотрениям вашим вооружения из албанцев для произведения поисков на берега в Италии, принадлежащие французам.
Охотники межостровских жителей должны бы участвовать в сем предприятии; если правильны сведения, которые я сам об них имею, то приступят они к тому охотно и, кажется, сие прилично как настоящему их положению, так и впредь будущему. Правление, предназначаемое им от государя императора по требованию самой Порты Оттоманской, сходственно с публикованным от нее манифестом, есть подобное Рагузейскому и с таковыми же в рассуждении Порты отношениями при ручательстве в прочности и ненарушимости своих главного виновника освобождения их от французов, его императорского величества, и других, участвующих в войне сей великих дворов.
Но из случившихся на днях неприятных происшествий с республикою Рагузскою, от которой приходящие неожидаемо и поодиночке вооруженные галиоты французские исторгли уже контрибуциями 350 тысяч талеров, сами обыватели островские ясно видеть могут, что покровительство великих держав от большой напасти и порабощения оградить их может, а не от малых и частых притеснений, которым обезоруженное состояние подвергает республику Рагузскую, несмотря что город Рагуза есть крепость, снабженная знатною артиллериею, но не имеющая части обывателей своих, к защите отечества настроенной.
Островские жители не должны ни под коим видом пренебречь нынешнего способного к тому времени и взятием деятельного участия в войне, не посредством арматоров[154], за прибылью своею гоняющихся, но посредством порядочных вооружений завести между собою расположение к защите отечества, которое к предохранению благосостояния их и на впредь полезным окажется.
Г-н коммодор Смит вскоре отсюда отправляется; по требованию его Порта посылает в Египет турецкую флотилию, и для постройки канонерских лодок по новому образцу, представленному от коммодора Смита, определено снабдить всеми нужными припасами имеющуюся в Будруме корабельную верфь. Отправляются туда же требованные им шесть тысяч человек пехоты, в числе которых будет до двух тысяч человек регулярных, здесь находящихся. Прочие составятся из тысячи человек, назначенных в острове Родосе, и трех тысячах от Джезар-паши.
Блокирующие по сие время Египет аглинские военные корабли переменены будут другими в меньшем количестве. Адмирал Нельсон и коммодор Смит считают, что ваше превосходительство можете отделить к последнему в Египет два корабля и два фрегата российских и столько же от турецкой эскадры, всего восемь линейных судов. Коммодор Смит пишет о том сам к вашему превосходительству, и Порта уведомляет о сем же Кадыр-бея.
Я представлял министерству турецкому, что недостаток в провизии может помешать распоряжениям вашим и что, не снабдя оною по крайней мере на четыре месяца, отряда в Египет посылать невозможно, что за отправлением отряда не более как через два месяца новую провизию уже посылать должно; и турецкие министры отвечали мне, что все сие не только таким образом, но еще и вернейшим правительством разочтено, поелику не четырехмесячная, но годовая провизия приказана была и по большей части здесь на суда нагружена, но что сам я свидетель тому, какие необыкновенные погоды продержали здесь долгое время нагруженные съестными припасами суда, из которых иные, по принуждениям правления вышедшие, или погибли, или возвратились поврежденные.
Должен еще я преуведомить ваше превосходительство, что турецкое министерство, взирая на французов не яко на порядочных неприятелей, но яко на разбойников, твердо держится правила не соблюдать никаких заключаемых с ними договоров или капитуляций. Поступок французов с турками после трехвековой дружбы, решивший Порту на объявление им войны, если оправдает в сем пункте намерения министерства турецкого, то налагает на нас долг брать предосторожность, дабы не заслужить вместе с ними нареканий в вероломстве. Примите в сем случае, милостивый государь мой, ваши меры. В прочем не наше дело уговаривать турков держаться других правил.
Порта уведомлена, что военные корабли французские «Genereux» [«Женеро»] и «Leandre» [«Леандр»] два раза покушались бежать из пристани в острове Корфу, но что корабли российские тому воспрепятствовали и потом будто предлагали вам французы выпустить их корабли, но что ваше превосходительство в том отказали.
Порта так расположена к нехранению слова французам, что министры турецкие предложили мне писать к вашему превосходительству согласиться на выпуск из пристани «Genereux» и «Leandre», настроив прежде эскадру турецкую, чтоб она их взять или потопить могла. Как весьма трудно и, может быть, невозможно удержать от сего турок, то лучше, чтоб они сами заключали договоры или капитуляции с французами, нам же устраняться, когда они обманывать хотят, и являться, когда договоры исполняемы быть должны. Все перехваченные письма французов из Александрии представляют единогласно тесность их состояния и желание выйти оттуда.
В Александрии вооружают три фрегата и два брига для отправления, но куда, неизвестно. Мне кажется, что оные должны где-нибудь встретить вышедшие из Анконы три корабля и что к ним же в соединение хотят попасть блокированные вами «Genereux» и «Leandre». Из прежде перехваченных писем генерала Бонапарте видно было крайнее желание его составить из сих отделенных частей эскадру. Заключение таковое подтверждает и вооружения в Тулоне, для которых адмирал Нельсон по известиям коммодора Смита, намерен составить отряд для блокирования тамошнего порта.
Знаменитому между князьями Мессийского народа, высокопочтенному между вельможами нации христианской, господину адмиралу, командующему Российским флотом на Средиземном море, искреннему и любезному приятелю нашему, коего конец да будет благ.
Дружба, согласие и истинный союз, которые ежедневно увеличиваются между обеими державами, довольно удостоверивают Блистательную Порту, что российский двор охотно принимает всякое участие к ее пользе, и что флот российский, под предводительством вашего превосходительства находящийся, быв в тесном соединении с флотом его султанского величества, также взятие крепостей на островах, принадлежавших прежде всего Венецианской республике, равно и мудрые ваши распоряжения и неутомимая попечительность во всем и взаимное согласие с нашим адмиралом и прочими чиновниками, не менее нас о сем удостоверяют письма нашего адмирала, в коих он извещает нас о крайнем попечении, принимаемом вами в блокаде и осаде крепостей Корфу, видим также чрезмерное его удовольствие от ваших распоряжений; достоинства, деятельность и храбрость ваша обнадеживают Блистательную Порту к дальнейшим подвигам, она нелицемерно поставляет вас в число славнейших адмиралов в Европе и знаменитых ревнователей к службе вашего государя императора.
Его султанское величество посылает вашему высокопревосходительству на самомалейшие расходы ваши тысячу червонных, а я, с моей стороны, нетерпеливо желаю слышать всегда о вашем здоровье и о ваших победах, быв удостоверен о всегдашнем дружелюбии вашем с нашим адмиралом и что ваше превосходительство употребите все ваши старания о завладении крепостей Корфу. Вот предмет, который подлинно усовершит навеки славу вашу. Блистательная Порта должна сие ожидать от храбрости, деятельности и достоинства вашего превосходительства.
Мир да будет на следующих пути прямому!
Ваша светлость, милостивый государь!
Почтеннейшее письмо вашей светлости и высочайшее благоволение его султанского величества пожалованием мне на мелкие расходы 1000 червонных с глубочайшим благоговением имел счастье получить и приношу всепокорнейшую благодарность. Таковая высочайшая милость и объясненные в письме милостивое благоприятство и доброе обо мне расположение вашей светлости усугубляют наиусерднейшее мое старание и ревность, с каковыми я тщусь всевозможно выполнять волю и высочайшие повеления его султанского величества, вашу и Блистательной Порты.
Остров Корфу блокирован и содержится в тесной осаде, так что в крепости чувствуют во многом уже великий недостаток, и, если соединенные Российская и Блистательной Порты эскадры подкреплены будут потребованием нашим от пашей войсками, которых теперь в присылке к нам весьма недостаточно, надеюсь я, что Корфу взята будет нами непременно. К скорейшему же понуждению сдачи крепости с нами не находится осадной артиллерии, недостаток в снарядах и для войск пуль ружейных, которых в покупке достаточно отыскать не могли. За всем тем употребляем мы с командующим Блистательной Порты эскадрою Кадыр-беем всевозможное старание и имеем надежду крепости понудить к сдаче в непродолжительном времени.