В Корфу и прочих островах могут введены быть турецкие гарнизоны по выходе вашем: сия к ним доверенность наша будет принята Портою знаком нашего к ней дружественного расположения, почему и с их стороны не воспрепятствуется Карцова эскадре войтить для исправления в черноморские порты. Напротив того, всем других наций военным кораблям вход туда возбранен будет, о чем к министру нашему г[осподину] Томаре и писано. Пребываем к вам благосклонны
Ваше превосходительство, милостивый государь мой!
Господин Италинский сообщил мне письмо вашего превосходительства от 24 октября.
Чувствую я, что освобождение Мальты есть великой важности в рассуждении интересов общего дела и безопасности Королевства обеих Сицилий. Знаю я, сколько приятно его величеству императору, августейшему моему государю, сие происшествие, всегда занимался я и ныне занимаюсь сим великим предметом.
В последнем моем письме имел я честь о сем изъясниться. Поспешаю сим вас уведомить, что решился я отправиться в Мальту с большею частью моей эскадры, сколь скоро три батальона гранодиров под командою князя Волконского прибудут в Неаполь и вместе с ним находящиеся в Риме войска эскадры моей. Командующий сими войсками, равно как и князь Волконский, поспешают походом своим сюда, как возможно скорее. Вчерашнего числа послал к ним о сем повеление чрез нарочного, думаю отправиться отсель в 15-е число сего месяца. Имею честь быть с совершенным высокопочитанием.
Ваше превосходительство, милостивый государь мой,
князь Дмитрий Михайлович.
Письмо вашего сиятельства от 21-го числа сего месяца[171] с приложениями чрез присланного от вас нарочного офицера я имел честь получить и за доставление высочайших ко мне повелений и писем с приложениями покорнейше благодарю. Весьма желаю, чтобы ваше сиятельство благополучно и как можно скорее с войсками, вам вверенными, прибыли в Неаполь, чего нетерпеливо я ожидаю.
Также ожидаю сюда скорого приходу из Рима войск наших с эскадры, там находящихся. По прибытии вашем в Неаполь тотчас, и ни малейше не медля, отправимся мы с эскадрою к Мальте, сие есть необходимая надобность, требующая поспешности, но для сохранения людей в здоровье скорость похода зависеть будет от вашего расположения. В прочем с почтением моим и совершенною преданностию имею честь быть.
Милостивый государь, Федор Федорович.
Вашему высокопревосходительству от 24-го минувшего октября доносил я рапортом, что послал повеление на требакуле в Ливорно командиру корабля «Азия», но оное не застало сего корабля, который уже отправился в Неаполь.
Я с кораблями из порта Специи завтрашний день отправлюсь в крейсерство к Генуе по обстоятельствам, какие изволите усмотреть из приложенной при сем на италианском языке копии с сообщения моего, посланного к генералу Кленау, который вчера отправился из Сарзаны в Сестрию. Он будет действовать своим корпусом против неприятеля в прилегающих местах около Генуи, мне остается желать ему благоприятных успехов.
Действие австрийских войск под командою генерала Меласа около Ион теперь производится с желаемым успехом, как увидите из приложенной при сем реляции, которую я вчерась получил.
Ожидаю прибытия из Ливорно требакула и постараюсь, не удастся ли мне высадить сколько-нибудь солдат к сухопутному действию с войсками австрийскими, но доложу вам, что место крайне открыто. Донося о сем, имею честь быть с истинным моим высокопочтением и преданностью, милостивый государь, вашего высокопревосходительства покорный слуга
Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу: десантные войска с эскадр, мне вверенных, находящиеся в Риме под командою полковника Скипора в рассуждении потребной в них надобности к следованию с эскадрою к Мальте, из Рима возвратились на эскадру благополучно; главнокомандующий в Риме неаполитанский господин генерал Населли письмом своим относит о них признательность свою, с величайшей похвалою и благодарностью объясняя, что таковое войско доброго поведения, которое наилучшим порядком, устройством и воздержностью своею привлекло к себе общее народное почтение и любовь, а наипаче господа офицеры и батальонные командиры – полковник Скипор, майор Боасель и находящийся с ними лейтенант Балабин, отличными поступками и добрым согласием и выполнениями заслуживают отличную похвалу и уважение.
Я также, отдавая им справедливость за наилучшие и расторопные их выполнения, осмеливаюсь всеподданнейше представить вашему императорскому величеству в милостивое благоволение.
Здесь влагаю полученные мною 18-го сего течения на имя вашего высокопревосходительства высочайший рескрипт и указ Государственной Адмиралтейств-коллегии.
Таковым же высочайшим рескриптом повелено мне предуведомить Порту об отзыве в черноморские порты наши эскадры в командовании вашего высокопревосходительства, дав сей поступи вид ненадобности оной далее при берегах Италии и безопасности, в которой находится действительно Порта от всякого нападения на границы свои со стороны Франции за отдаленностию сей державы и настоящей ничтожностию морских ее сил, також и для необходимой починки эскадры, но как в том же рескрипте предвидится, что неприятели напрягут происки свои к разорению союза между Россиею и Портою, почему предписано мне всемерно стараться удержать Порту в настоящей связи, и как наступившее уже зимнее время отъемлет всякую возможность эскадре нашей предпринять ныне же путь в Черное море, а должно ей необходимо, собравшись к отъезду, ожидать в Венецких ли островах или в Архипелаге (в Константинопольском же канале вовсе неудобно) открытия кораблеплавания на Черном море, которое, пресекаясь всегда в ноябре месяце, открывается здесь не прежде как по прошествии весеннего равноденствия, то и предлагаю вашему высокопревосходительству держать в непроницаемой тайне сии высочайшие повеления, как в рассуждении турков, так и островских жителей, которых расположения, равно как и турков, при открытии прежде времени оного, опасно, чтобы вовсе к нам переменились и, изготовляясь к исполнению получаемых ныне повелений, отписать к каймакаму-паше, что эскадра требует необходимо починки, которая в портах наших, по причине готовности всего нужного, тотчас исправиться может, и возвратится опять в самое краткое время, и требовать, дабы испросил он от его величества султана на сие соизволения, а между тем дать мне знать заранее, в каком именно месте назначаете вы быть зимою эскадре, сколько числом и каких в оной находится разных судов и к которому времени могут все готовы к отплытию, и затем, ведя со мною частую переписку, не трогаться с места без уведомления о том от меня.
В том же высочайшем рескрипте государь император, обращая вспять и назначенный в крепости Корфу гарнизон российский, повелевает предложить Порте содержать в оных турецкий гарнизон.
Государю императору при даче мне сего повеления не было еще известно, что Порта отступила от видов своих посредством введения гарнизона завладеть крепостьми на острове Корфу, пред которыми все силы Оттоманской империи трижды преломлены были, ибо о согласии Порты на отдачу тех крепостей в собственное сохранение обывателей, на вывод войск турецких изо всех областей Республики после войны и об обороте во благое всех дел островских доносил я только его императорскому величеству всеподданнейшею реляциею моею от 16 (27) октября, а вышесказанный высочайший его ко мне рескрипт последовал из Гатчины от 28 октября.
Сего ноября 14-го числа, крейсируя с кораблями около берегов генуэзских, у мыса Мелли увидели под самым берегом идущие к Генуе несколько малых судов, а посему я авизу требакул «Константин» под командою господина поручика Погони, прибавя на оный Бриммерова баталиона десять гренадер, унтер-офицера и с ними подпоручика Скоробогатова, охотою на сей раз вызвавшегося, и совокупно австрийского корсера – фелюку «Любеппина», которая имела две 2-фунтовые пушки, ею управлял шкипер Никола Миркович, подошедшего того же числа и явившегося ко мне.
Отрядив оба сии судна к мысу Мелли, с тем чтобы в сию ночь у самых берегов неприятельских малым судам нанести вред и, сколько можно, захватить оные, я с кораблями держался тогда вдоль берега, от оного в умеренной дистанции, имея ветер от О, брамсельный.
На рассвете 15-го числа, находясь мы против мыса Онелья, увидели близ берега неприятельский транспорт, состоящий до двадцати фелюк, тартан, бригантин, небольших судов, которые лежали в бейдевинт левым галсом, требакул же наш у нас под ветром, у которого за кормой было на бакштове небольшое двухмачтовое судно.