Будем считать, что все дальнейшие события происходили в Никомидии, а не в Лидде. Хотя можно рассмотреть последовательно оба варианта.
Вот как рассказывают о том, что случилось до того, как воин Георгий попал в императорский дворец и произнёс свою обличительную проповедь перед почтенными людьми. Один источник часто повторяет другой. Но в каждом есть некие мелочи и нюансы, которые могут подсказать исследователям новые гипотезы.
А. И. Кирпичников, автор известной книги «Св. Георгий и Егорий Храбрый: исследование литературной истории христианской легенды», вышедшей в Санкт-Петербурге в 1879 году, приводит (пересказывает) такой текст из одного греческого Жития великомученика: «Более или менее учёное исследование легенд начинается, как известно, с болландистов. Папеброх (имеется в виду Даниэль Папеброк – фламандский иезуитский агиограф, последователь Жана Болланда, живший на рубеже XVII и XVIII столетий. – К. К.-C.), исследовавший легенду о св. Георгии, счёл древним и подлинным житие греческое… где Диоклетиан производит гонение на христиан… Во время гонения к нему является юный военный трибун Георгий, родом из Каппадокии, только что недавно схоронивший мать, и в собрании чинов империи объявляет себя христианином».
Автор XIX столетия Я. Д. Верховец в своей книге «Подробное описание жизни, страдания, чудес святого Великомученика Победоносца Георгия и чествований его имени» рассказывает так: «Св. Георгий, достигнув совершеннолетнего возраста… был включён в войско и назначен тысяченачальником одного из славных римских полков. Когда же в этом звании оказал неоднократные примеры своей храбрости в сражениях, то Диоклетиан, не зная ещё, что он христианин, сделал его воеводою на двадцатом году от роду. В это время уже скончалась его мать. Во время издания мучителем указа об истреблении христиан Георгий находился при царе. В первый же день как услыхал, что предпринимается такое жестокое намерение против христиан и что состоявшийся указ никаким образом не может быть отменен, Георгий решил, что время это суждено ему свыше для открытого исповедания веры и спасения души. И тотчас всё, что только имел у себя: золото, серебро, дорогие одежды роздал нищим, бывших при нём рабов отпустил на свободу, а о тех имениях и рабах, которые были у него в Палестине, завещал – имения отдать бедным, а рабов освободить.
И в третий день, когда окончательно должно было утвердиться распоряжение нечестивого Диоклетиана и его советников против невинных христиан, он, отбросив всякий человеческий страх, уповая на Бога и только его страх нося в своём сердце – мужественно стал посреди того великого и беззаконного собрания, с светлым лицом, и смелым голосом… начал говорить к ним».
Итак, воин Георгий явился не просто к императору, а, скорее всего, на императорский совет в Никомидию. В одном из Житий указывается, что сначала он попал на беседу к некоему дуксу Вардану. Кто это?
Допрос святого Георгия императором Диоклетианом. Фреска придела Святого Георгия, XI в., собор Святой Софии. Киев
Дук, или дукс: так назывались в византийский период правители областей, заведовавшие военными и гражданскими частями. После реформ Диоклетиана в конце III века, когда провинции были подразделены на диоцезы во главе с викариями, дуксы были отнесены к диоцезам. В новой иерархии дукс подчинялся военному магистру, в свою очередь подчинённого префекту претория, выше которого был только император.
Фридрих Любкер в 1854 году в своём «Реальном словаре классических древностей», в статье «Dux», пишет: «1. Всякий полководец на суше и на море… 2. Со времени Диоклециана (так у Любкера. – К. К.-С.) главный военный начальник в провинциях. 3. Существовали также duces по титулу в консистории императора и заслуженные военные люди, получавшие этот почётный титул при отставке».
Оксфордский словарь Византии (The Oxford Dictionary of Byzantium) называет их «генералами» (статья Doux).
Возможно, военачальник Георгий подчинялся дуксу Вардану. Но это не важно. Важно, что он – благодаря своему начальнику или вопреки ему – попал на совет в Никодимию.
Но святой Георгий мог попасть во дворец совсем по-другому, иным способом или по иной возможности.
По всей видимости, при императорском дворе происходило какое-то собрание или заседание некоего совета по вопросу – что дальше делать с христианами, ужесточать ли гонения и каким образом. Не случайно некоторые источники и исследователи прямо пишут о сборе императорского Совета.
Вполне вероятно, что военачальник Георгий был либо членом этого Совета, либо имел право на нём присутствовать, или же был специально приглашён на заседание в качестве докладчика. Можно предполагать, что участникам собрания было заранее известно, о чём он будет говорить. Хотя отдельные авторы Житий рассказывают о неподдельном удивлении императора, услышавшего от своего любимого воина речи против его любимых богов.
Святой Георгий перед императором Диоклетианом. Фрагмент фрески работы мастера Дамиани, XIV в. Монастырь в Убиси. Имеретия, Грузия
Святитель Димитрий Ростовский в XVIII столетии пишет об этом так: «Когда Диоклетиан замыслил мучительски истребить христиан, святой Георгий состоял при царе. С первого дня, как только святой Георгий убедился, что этот неправедный замысел никоим образом не может быть отменен, и узнал о лютости нечестивых против христиан, он решил, что наступило время, которое послужит ко спасению его души. Тотчас всё своё богатство, золото, серебро и драгоценные одежды святой Георгий раздал нищим, бывшим при себе рабам даровал свободу, а о тех рабах, которые находились в палестинских его владениях, распорядился, чтобы одни из них были освобождены, а другие переданы неимущим. На третий день, когда должно было состояться окончательное совещание царя и его князей о беззаконном убиении неповинных христиан, мужественный Христов воин святой Георгий, отвергнув всякий страх человеческий и имея в себе только страх пред Богом, с лицом светлым и мужественным умом явился на то нечестивое и беззаконное сборище и обратился к нему…»
Греческий агиограф Феодор Дафнопат более конкретен: «Диоклетиан, ещё более подстрекаемый и кипевший гневом, возбуждался против христиан, так как зависть всё сильнее поражала его и распаляла его богоборную душу, то, созвавши снова синклит и всех бывших во главе с войсками, которых всякий благомыслящий назовёт народом глупым, а не мудрым, он снова сотворил совет, как бы всецело истребить род христианский в своём царстве».
Интересны детали в текстах, описывающих события. Во-первых, Димитрий Ростовский даёт точное указание на то, что собрались главные люди империи, чтобы принять решение о гонении на христиан. Мы знаем, что такое решение в реальной истории было утверждено императором Диоклетианом в 289 году. Если взять для рассмотрения эту дату, то дата рождения воина Георгия двигается к 269/270 году, ибо к этому времени ему было около двадцати лет.
Ясно тогда и почему воин Георгий не проявлял инициативу раньше, то есть, будучи христианином, не заявлял об этом публично. Возможно даже, что никто из сослуживцев об этом не знал. И проявил активность он именно в тот момент, в то время, в тот год, когда принималось решение о массовых репрессиях по отношению к христианам, начиналось тотальное гонение на противников языческой веры, причём осуществляемое с особой жестокостью.
Против этого как раз и решил выступить воин Георгий. И, как мы видим, он не надеялся на счастливый для себя исход, предполагая самое худшее. Ибо, во-вторых, текст повторяет известную историю о том, что святой Георгий перед этим раздал всё своё состояние. То есть он заранее готовился к испытаниям, и скорее всего – к смерти. «Наступило время, которое послужит ко спасению его души», – пишет агиограф-святитель.
В-третьих. Мы понимаем, что у воина Георгия было право доступа на собрание вельмож. Ведь пригласили и военачальников. И более того – ему дали выступить. Возможно ли было такое «экспромтом»? Скорее всего – нет!
Святитель Димитрий Ростовский называет собрание заседанием Сената. Он пишет: «Со всех сторон, особенно с востока, к царю было доставлено много письменных клевет на христиан. В этих доносах сообщалось, что людей, не исполняющих царских повелений и именующихся христианами, такое множество, что следует или оставить их пребывать в своей вере, или ополчиться на них войною. Тогда царь созвал отовсюду своих анфипатов и игемонов на совет в Никомидию, собрал князей, бояр и весь свой сенат и, открыв им свою ярость против христиан, повелел каждому дать по своему разумению совет, как поступать с отпавшими от язычества. После многих речей присутствовавших на совете мучитель заявил, что ничего нет честнее и благопотребнее почитания древних отеческих богов».
Феодор Дафнопат называет сбор Совета при императоре Синклитом (с греческого – «созванный»). А это означало – собрание высших сановников империи. Но Феодор писал свой текст в X столетии, когда кое-что изменилось, и Синклит уже был другим, скорее его называли константинопольским Сенатом (что и делает Димитрий Ростовский). При Диоклетиане Синклитом можно было назвать высший совет столичной знати, и главным образом – служилой, куда входили и военные. Порой позиция участников собрания – синклитиков – могла противоречить мнению императора, и это не означало недопонимания. Быть может, на это внимательное отношение к сути надеялся святой Георгий, прибыв на собрание с намерением высказаться.
Иногда исследователи высказывают предположение, что полководец Георгий, чтобы попасть на сбор у императора, прошёл через субординационные перипетии. То есть сначала обратился к своему начальнику, затем – к более высшему, и так вплоть до того, кто имел право решать – допустить его до заседания или оставить его инициативу без внимания.
Вот почему мы упомянули имя такого «промежуточного» начальника – дук (дукс) Вардан. О том, что это была за генеральская должность в военной иерархии Римской империи, и о Вардане мы уже говорили. Предположим, что и это так было. Ведь это всего лишь версия.