Когда Афанасий принёс яд, царь сказал: “Так как я имею желание несомненно удостовериться в действии сего губительного зелья, то пусть один из преступников, выведенный из темницы, будет напоен им, и тогда мы ясно познаем, нет ли у Афанасия сочувствия к Георгию”. Итак, преступник, вкусив тягчайшего зелья, тотчас ударился оземь и жалким образом терзался, извергая из уст пену с кровью, и затем, изрыгая разорванные внутренности, несчастный испустил дух в невыносимых муках. Весьма возрадовался происшедшему Диоклетиан и сказал мученику: “Итак, застигло тебя время твоей гибели, несчастный! теперь изобличатся твои волшебства”.
Так говорил низкий и всегнусный тиран… он повелевает Афанасию дать праведнику яд. Когда все взирали на блаженного… он выпил всё зелье, как жаждущий выпивает какое-либо приятное и прозрачнейшее питьё. Когда все ожидали, что он претерпит подобное преступнику, он звучным голосом сказал тирану: “Всуе трудишься, царь, напрасно гневаясь на нас и выдумывая нам разнообразные смерти. Знай, что ни гибельные зелья, ни огонь, ни пилы, ни колеса, ни членовредительные орудия, ни дикие звери, ни какое-либо иное острое и невыносимое мучение не сможет отвлечь меня от веры во Владыку моего Христа”. После сих слов дивного многие из присутствовавших тогда, узрев, что он остался нетронутым от действия губительного зелья».
ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ, XVIII ВЕК
«Тогда Диоклетиан повелел принести сапоги железные, раскалить длинные гвозди, вбитые в подошву их, обуть мученика в эти сапоги и так гнать его с побоями до темницы. Когда гнали мученика, обутого таким образом, мучитель, надругаясь, говорил:
– Какой ты быстрый скороход, Георгий, как скоро ты идёшь!
Мученик же, бесчеловечно влачимый, подвергаясь жестоким ударам, говорил в себе:
– Иди, Георгий, чтобы достигнуть, потому что ты идёшь, “не так как на неверное” (1 Кор. 9:26)».
ФЕОДОР ДАФНОПАТ, Х ВЕК
«Славный (мученик), мало думая о раскалённых сандалиях и острейших гвоздях, которыми пронзённый в ноги был гоним, совершил весь тот болезненный путь до темницы и, вверженный в неё, на следующий день снова стал пред судилищем. И говорит ему царь: “Доколе, имея дерзновение и употребляя многообразные волшебства, ты будешь упорствовать в мучениях?” Святой отвечал ему: “Я, получая помощь от Бога моего, мужественно претерпеваю все ваши мучения и стою, свидетельствуя о могуществе единого Бога и, вооружённый надеждою на Него, считаю стрелами младенцев причиняемые вами мне мучения”».
ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ, XVIII ВЕК
«Воззрев на святого гневными очами, Диоклетиан свирепым криком прервал речь его и велел предстоящим бить во уста его; пусть, сказал мучитель, он научится не досаждать царям. Затем повелел Георгия бить воловьими жилами до тех пор, пока плоть его с кровью не прилипнет к земле.
Люто мучимый, святой Георгий не изменил светлости лица своего. Сильно удивляясь сему, царь говорил окружающим:
– Воистину сие не от мужества и крепости Георгия, а от волшебной хитрости».
ФЕОДОР ДАФНОПАТ, Х ВЕК
«Поражённые словами мученика, повелевают беззаконно бить его воловьими жилами и после сего повесить опять на столбе и жестоко строгать. Он же, когда палачи железными когтями терзали плоть его, был светел и радостен, как будто кто-либо другой претерпевал мучение… Царь, повелевши надеть на шею праведника тягчайшую цепь и крепко запереть его, сам бегом скрылся во дворец с лицом, преисполненным стыда…
Тиран, преисполнившись гнева и, как говорится, задышав огнём, повелевает ввергнуть его в медное орудие и вращать его наподобие колеса орудия мучений… Когда же сие продолжалось долгое время и мученическое тело ранилось и резалось находящимися внутри гвоздями и мечами, Диоклетиан, подумав, что оно совершенно разрушилось, говорит: “Извлёкши скверные кости несчастного, разбросайте их по площадям, дабы зрящие сие не презирали величайших богов”. Когда же воины некими нарочитыми копьями выбросили многострадальное тело из медного орудия, можно было видеть ужаснейшую трагедию, способную подвигнуть к слезам даже неодушевлённое естество, несмягчимое и бесстрастное. Ибо сие святое тело мученика зримо было настолько истерзанным, что не сохраняло даже малого образа человеческого тела, но виднелись только растерзанные куски мяса, затоплявшие землю потоками крови. Когда все собравшиеся люди были поражены происшедшим, богоненавистный тиран приказал бросить эти куски мяса в таз и отослать в узилище, дабы они окончательно лишились оставшейся в них жизненной энергии. Ибо нечестивый злобствовал на праведника, даже почти сделавшегося мёртвым, и не мог насытить своей жестокости.
Михиль Кокси (или Мишель ван Кокси). Мученичество святого Георгия, 1580-е гг. Картина на доске. Центральная часть триптиха, собор Святого Румбольда. Мехелен, Бельгия
Когда святой был отнесён в темницу и ожидал близкой кончины, внезапно в третью стражу ночи близкий к призывающим Его Господь, представ ему в молниеносном виде, сказал: “Дерзай, Георгий, горячий любитель Мой и доблестнейший воин! Да исцелится тело твоё”»…
ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ, XVIII ВЕК
«Царь повелел наутро приготовить судилище при капище Аполлона, чтобы на глазах народа испытать мученика…
Святой Георгий сказал:
– Если тебе угодно, царь, войдём внутрь храма, чтобы увидеть богов, почитаемых вами.
Царь с радостью восстал и пошёл со всем синклитом и народом во храм Аполлона, с честью ведя с собою святого Георгия. Войдя в храм, где было приготовлено жертвоприношение, все с молчанием взирали на мученика, без сомнения ожидая, что он принесёт богам жертву. Святой же подошёл к идолу Аполлона, простёр к нему руку и спросил его безумного, как бы живого:
– Ты ли хочешь принять от меня жертву, как бог?
При этих словах святой сотворил крестное знамение.
Бес же, обитавший в идоле, воскликнул:
– Я не бог, не бог и никто из подобных мне. Един Бог Тот, Кого ты исповедуешь. Мы же отступники из Ангелов, служивших Ему; мы, одержимые завистью, прельщаем людей.
Святой тогда сказал бесу:
– Как же вы смеете обитать здесь, когда сюда пришёл я, служитель истинного Бога?
При сих словах святого поднялся шум и плач, исходившие от идолов. Затем они пали на землю и сокрушились. Тотчас жрецы и многие из народа, как неистовые, яростно устремились на святого, стали его бить и вязать и взывали к царю:
– Убей сего волхва, о царь, убей его прежде, чем он погубит нас».
ФЕОДОР ДАФНОПАТ, X ВЕК
«Царь повелевает развязать святого и предать сему мучению. Когда же котёл был разожжён так, что силою огня свинец брызгал туда и сюда, воины, захвативши мученика железными наручниками, пытались ввергнуть его в котёл, но пламя отбивало их стремление… Мученик, видя их смущёнными и почти потерявшимися от страха, тотчас… спустился в котёл столь смело, как другой не (вошёл бы) в воду в час зноя. Посему и кипящий свинец, забыв о своём естестве из стыда и страха пред изображением креста, скорее казался отдохновением, чем наказанием подвижнику, который, после того, как узы его разорваны были божественною силою, славословил Создавшего. Разложенное под котлом пламя, внезапно вырвавшись из печи против окружавших, всех сожгло дотла. Притом и небо сильно и громко прозвучало в честь мученика и пролившийся обильный дождь обратил в бегство лукавое сборище.
Доблестный, оставшись один, вышел из котла и пришёл на городские площади, поя и веселясь, и предметы поклонения царей называл душевредными бесами, веру же в Христа Бога виновницею спасения и подательницею долговечной жизни. Проповедуя сие по городу, великий Георгий убеждал бесчисленные толпы отступать от безбожного служения идолам и прибегать к истинному богочестию, удостоверяя свои слова последующими чудесами…
Царь Диоклетиан… приказывает, распростерши его на земле, нещадно бить палками, жечь главу его, обсыпавши множеством угольев, и после многих часов снова повесить на древе и жестоко строгать. Когда уже внутренности его всем видимы сквозь сложение костей, он приказывает ещё обжигать сии обнажённые кости огненными светильниками. Когда же мученик долгое время был сожигаем, – увы невыносимой и тяжкой боли! – и даже не издавал ни одного стона, а только молился в души Владыке, гнуснейший царь, предположив, что он уже умер среди таких мучений, повелевает снять честное тело с древа, бросить в кошницу и, отнеся на гору, именем Иликс, выбросить в тайном месте, дабы, говорит, оно не было похищено Галилеянами.
Когда сие было исполнено и воины возвращались с горы, тотчас происходит сгущение и столкновение облаков; обильный дождь, внезапно пролившись, стёр подобно чешуйкам язвы святого и сожжение костей… Он, тотчас восставши как бы от сна здравым и целым, от сердца воздал Создавшему должное благодарение и, бегом прибежавши в город и смело приблизившись к царскому дворцу, узнается тремя воинами, отнёсшими его на гору. Они, объятые ужасом и вскричавшие “Велик Бог Георгиев”, многих привлекли с собою к спасительной вере, Диоклетиана же побудили к такой жестокости, что он тотчас осудил их на смерть. И они, умерщвлённые в девятый день марта, возложили на себя венцы мучеников».
ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ, XVIII ВЕК
«Диоклетиан исполнился ещё большей ярости и… тотчас изрёк такой смертный приговор:
– Злейшего Георгия, который объявил себя последователем Галилеянина (Иисуса Христа. – К. К.-С.) и много хулил меня и богов… повелеваю усечь мечом.
Воины схватили мученика, опутанного оковами, и повели за город».
ФЕОДОР ДАФНОПАТ, X ВЕК
«Когда же копьеносцы привели божественного Георгия на место кончины, он, попросив у них времени для молитвы и получив его, воззрев на небо, распростерши руки и вознеся от сердца глубокое стенание, помолился…»
ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ, XVIII ВЕК
«Помолившись, святой Георгий с радостью преклонил под меч свою главу и так скончался в двадцать третий день месяца апреля, достойно совершив своё исповедание и сохранив веру непорочную. Посему он и увенчан избранным венцом правды. Таково торжество великих подвигов храброго воина, таково ополчение его на врагов и славная победа, так подвизаясь, сподобился он нетленного и вечного венца».