Многие чудеса святого Георгия связаны со святилищем в Лидде. Они, как правило, узнаваемы. Среди них история о том, как великомученик лечит перса от проказы и его отец даёт 1200 унций золота для церкви в Лидде. Но обещанные дары не доходят до адресата. Вмешивается святой – и скупые люди, а вместе с ними и воры наказаны. Другая история – как иудей решил ограбить храм, но при вмешательстве святого Георгия обращается в христианство. Иногда в рассказе употребляется слово «наказан». Но оно выглядит странным, ибо обращение в христианство вряд ли можно назвать «наказанием»…
Коллекция историй включает в себя апокрифический рассказ о вкладе императора Константина Великого в строительство храма в Лидде. Более позднее добавление – это история о том, как святой Георгий спас арабского юношу, которого назначили управляющим. Но самым интересным, пожалуй, является чудо, связанное с Диоклетианом (оно существует на коптском и арабском языках, а также в Эфиопии). Диоклетиан посылает чиновника в Лидду. Тот разбивает стеклянную лампу перед иконой святого Георгия, и в его голове появляется кусок стекла. Чиновник умирает. Затем сам Диоклетиан едет в Лидду, но слепнет и вскоре также умирает.
Как пишет исследователь Кристофер Уолтер в статье «Истоки культа святого Георгия» (1995): «Таким образом, мы можем быть совершенно уверены, что ранняя коллекция чудес святого Георгия действительно существовала на греческом языке… История Диоклетиана… доказывает драгоценную связь между святым и императором, которая помогает объяснить происхождение иконографического типа, особенно распространённого в раннем грузинском искусстве: святого Георгия, закапывающего умершего человека».
К сожалению, трудно отыскать изображения, которые могут быть связаны с убежищем святого Георгия в Лидде. Два самых ранних сохранившихся портрета великомученика находились в Египте, а точнее в Бауите, в северной церкви, относящейся к VI веку (мнение Кристофера Уолтера). Святой Георгий предстаёт в полный рост, изображённый на колонне. Нимб, плащ и меч, который он держит, на левой стороне. Перед нами – воин! Без бороды с густыми волосами по кругу вокруг головы. Указано его имя.
Почитание святого Георгия Победоносца во многом началось здесь, в Лидде, а затем распространилось по всему миру.
Глава 6. Почитание в русской традиции
Рассказы о чудесных деяниях святых, слухи об их величии в христианском мире доходили из одного конца света в другой довольно быстро. Особую роль тут играли паломники. Они посещали Святые места и рассказывали о них или писали об этом в своих дневниках («хожениях»), которые потом активно копировались. Так святые люди начинали почитаться в самых разных уголках христианского мира.
Исследователь XIX столетия А. И. Кирпичников в своём труде «Св. Георгий и Егорий Храбрый» замечает: «Официальных поводов для большого сравнительно с другими сходными лицами распространения по всему лицу земли Русской культа великомученика Георгия было более чем достаточно. Россия приняла христианство именно в то время, когда этот святой прочно укрепился в Греции, и число храмов, ему посвящённых, росло с каждым днём; церкви ему строились и в новообращённых Славянских землях».
Святого Георгия Победоносца русские паломники «привнесли» на родину благодаря игумену Даниилу. Он записал в 1106–1108 годах (приведём этот текст без перевода на современный язык): «И есть от Афа до Иерусалима вёрст 30, по полю 10 вёрст ити до святаго Георгия. Ту была церковь велика создана во имя святаго Георгиа, ту бо и гроб его во алтари, ту же есть мученик святый Георгиа».
Ясно, что он пишет о городе Лидда (Лод), о храме и мощах великомученика Георгия. Это подтверждают и его слова о расстояниях между городами Афа (Яффа) и Иерусалим.
Так создавалась литература о хожениях. Так отчасти появлялись культ и почитание святого, и этот культ стал одним из самых первых на Руси, был охотно и радушно принят народом, стал широко распространяться сразу же после принятия христианства. Изображение святого Георгия в виде всадника, поражающего змия, встречается уже в начале XII столетия.
Другой паломник, в XV веке, – священноинок Варсонофий, попав в Лидду, записал, словно повторяя Даниила: «Есть церковь святаго Егоргия, идже глава его святая лежала под святым престолом». О том же сообщал в начале XV столетия иеродиакон Зосима: «И оттоле поидохом в Лиду, идеже был великий мученик Георгий, главу ему усекли». Иеродиакон и позже иеромонах Русской Православной Церкви Зосима – путешественник на Святую землю, автор сочинения «Книга глаголемая Ксенос, сиречь Странник диакона Зосима о пути иерусалимском до Царяграда и до Иерусалима», или «Хождение инока Зосима», – был из братии Троице-Сергиева монастыря. В 1414 году он попал в Царьград, так как сопровождал княжну Анну Васильевну, которая была помолвлена с Иоанном, сыном императора Мануила II Палеолога. А весной 1419 года он отправился в паломничество на Восток, побывал на Афоне, на островах Хиос и Патмос. В апреле 1420 года Зосима достиг Иерусалима. В своём «Страннике» он подробно описал достопримечательности Святого града и то, как и где почитают святого Георгия.
Однако подавляющее большинство русских православных христиан знали подробности из Жития великомученика только понаслышке. Но зато знали твёрдо и в мельчайших подробностях. Потому что мучения, которые он принял, и подвиги, которые он совершил, производили очень сильное впечатление на верующего человека.
Так попали на Русь и первые Жития.
Православные житийные тексты и иконы
Бог, обетовавший тебе вечные блага, заповедал тебе пещися о своём житии.
Для начала приведём здесь слова выдающегося учёного С. С. Аверинцева, который писал о великомученике Георгии следующее: «Иные мотивы акцентируются народным почитанием Георгия, вышедшим за пределы христианского круга (византийская легенда повествует о грозном чуде, научившем арабских завоевателей с почтением относиться к Георгию). Георгий выступает как олицетворение животворящей весны (“Зелени Юрай” хорватской обрядности), в связи с чем мусульманские легенды особо подчёркивают его троекратное умирание и оживание во время пыток. Мотив жизни в смерти, символизирующий христианскую мистику мученичества, но апеллирующий и к мифологической образности крестьянских поверий, не чужд и византийской иконографии, изображавшей Георгия стоящим на молитве с собственной отрубленной головой в руках (как на иконе, хранящейся в Историческом музее в Москве); этот же мотив стал причиной смешения в мусульманских странах Георгия (Джирджиса) с Хадиром (значение этого имени – “зелёный” – сопоставимо с фольклорным эпитетом Георгия) и Илйасом».
Рисунок-заставка в начале Жития Святого Георгия, написанного святителем Димитрием Ростовским. Раздел «Апрель». Издание 1764 г.
Образ святого Георгия во всём многообразии его проявлений и понимания пришёл на Русь, словно в родной дом. Тексты, распространяемые на русских землях, которые мы можем называть Житиями святого Георгия Победоносца, являются переводными. Быстро прижились на славянской почве византийские легенды. Автор книги о святом Георгии А. И. Кирпичников, как мы говорили, разделил тексты на три редакции. В одних «Мучениях» повествуется, как воин открывает свою тайну и публично признается, что он христианин, и делает это перед императором Диоклетианом. Император вступает с ним в полемику, затем пытает его, но мученик остаётся невредимым. При этом жена Диоклетиана и ряд других присутствовавших становятся христианами. Император приказывает отрубить Георгию голову.
Бытовали тексты апокрифические, где пытками руководит Дадиан, а не Диоклетиан. И наконец, существовали Жития, где упоминаются родители мученика, названы их имена, где святой Георгий не творит чудес, а местом его мучений назван город Диосполис (Лидда). Иногда мучитель носит имя Диоклетиана, но сказано, что он «родом от Персии».
А вот «Чудо Георгия о змие и о девице» распространялось в древнерусском мире более широко. Таковые сказания существовали в пяти редакциях.
Хорошо были известны посмертные чудеса, из которых получился целый цикл. Его последовательность была важна и повторялась переписчиками автоматически, хоть и не с большой внимательностью. Учёные-исследователи О. В. Творогов и А. А. Турилов перечисляют их так: «“О Филофее, сыну Попове, егоже принесе святый на праздник свой от срацын” (чудо 1-е), “О отрочати, ужике того же попа” (чудо 2-е), “О пастусе (муже, отроке), егоже змие уяде” (чудо 7-е). Реже встречаются объединяемые иногда вместе чудеса “О кресте и болгарине” и “О жене’’(чудеса 4-е и 5-е)».
Особо распространялись разнообразные духовные стихи о святом Георгии, о его мучениях и о сражении со змием. Очевидна была связь легенд о герое с сюжетами русских былин о богатырях-змееборцах, в число которых в первую очередь входили знаменитые Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алёша Попович.
Так сюжет «чуда о змие» и участие в нём святого воина или героя-князя расцвели в сознании народа и обретали даже иные формы. Древние русские былины XI столетия рассказывали о подвигах одного из самых любимых легендарных русских богатырей – Добрыни Никитича, служившего при князе Владимире. Это он, по былинам, бьётся со Змеем Горынычем на реке Пучае, где освобождает племянницу князя – Запеву Путятичну (в других вариантах – его дочь Марфиду).
Святой Георгий с житием. Живописная рельефная двусторонняя икона, XIII в. Византийский музей. Афины, Греция
А. В. Рыстенко в своей важной книге «Легенда о св. Георгии и драконе», вышедшей в Одессе в 1909 году, отмечал: «Былинный наш эпос знает змееборцев. Мало пока объяснённое лицо нашего эпоса, Добрыня Никитич, известен преимущественно, как змееборец. Этот его подвиг, по справедливому замечанию Ф. И. Буслаева, “относится к самым ранним подвигам Добрыни. Этот подвиг, как кажется, составляет первоначальное зерно, из которого потом развился эпический тип Добрыни”».