– Где ты была?
– Я не изменяла тебе, если тебя только это беспокоит. Я бы никогда так не поступила. Я считаю, что верность – самое важное в браке. Так что можешь успокоиться, мое тело все еще только твое. – Последние слова я практически выплюнула. – Я просто гуляла по городу.
– Ты шлялась по Нью-Йорку ночью одна?
Я смотрела ему в глаза, надеясь, что он поймет, как сильно я ненавижу его за то, чему стала свидетелем, и как больно мне осознавать, что он так мало меня уважает.
– Ты не имеешь права сердиться на меня, Лука. Не после сегодняшнего. Ты мне изменял.
Лука рыкнул.
– Как я могу изменять, когда наш брак не настоящий? Я даже не могу трахнуть собственную жену. Думаешь, я буду жить как монах, пока ты не соизволишь решить, что сможешь потерпеть близость со мной?
Что за высокомерная свинья! Они с моим отцом бдительно следили, чтобы я даже словом не обмолвилась с другими мужчинами до свадьбы.
– Да боже упаси. Разве я смею ожидать, что мой муж будет мне верен? Разве смею рассчитывать хотя бы на искру порядочности у монстра?
– Я не монстр. Я относился к тебе с уважением.
– С уважением? – повысила я голос. – Я застала тебя с другой! Может, и мне стоит привести первого встречного и трахнуться с ним у тебя на глазах. Как ты себя почувствуешь?
Внезапно он повалил меня на кровать и набросился сверху, зажав мои руки над головой. Преодолевая удушающий приступ страха, я крикнула:
– Сделай это. Возьми меня, чтобы у меня появилась настоящая причина тебя ненавидеть.
В жизни не видела ничего страшнее, чем его взгляд в этот момент.
Его ноздри раздувались. Он тяжело дышал, слишком сильно сжимая мои запястья. Я отвернулась и закрыла глаза. Сердце бешено колотилось, пока я неподвижно лежала под ним. Он сдвинулся и прижался лицом к моему плечу, с шумом выдохнув.
– Боже, Ария.
Я открыла глаза. Лука отпустил мои запястья, но я оставила руки запрокинутыми над головой. Он медленно поднял голову, и я увидела, что злости в его лице уже нет. Лука потянулся к моей щеке, но я отвернулась.
– Не прикасайся ко мне после нее.
Он сел.
– Сейчас я приму душ, и мы оба успокоимся, а потом я хочу, чтобы мы поговорили.
– О чем еще тут можно говорить?
– О нас. Об этом браке.
Я опустила руки.
– Ты трахался на моих глазах. Неужели ты думаешь, что у этого брака все еще есть шанс?
– Я не хотел, чтобы ты это видела.
– Почему? Чтобы мог изменять тихо и мирно за моей спиной?
Он вздохнул и начал расстегивать рубашку.
– Можно я приму душ? Ты права. Я не должен проявлять еще больше неуважение, прикасаясь к тебе после всего этого.
Я пожала плечами. Прямо сейчас я не думала, что захочу когда-нибудь еще никогда его прикосновений, неважно, сколько раз Лука примет душ. Он скрылся в ванной. Вода лилась и лилась. Привалившись спиной к изголовью, я натянула простыни до бедер, и вскоре, наконец, появился Лука. Я отвела взгляд, когда он уронил полотенце, надел боксеры и, скользнув в кровать, уселся рядом со мной, не пытаясь ко мне прикоснуться.
– Ты плакала? – спросил он озадаченно.
– А ты думал, мне будет все равно?
– Многие женщины в нашем мире рады, когда их мужья пользуются услугами шлюх или содержат любовниц. Как ты сказала, браков по любви мало. Если женщина не выносит прикосновения мужа, она не будет возражать, чтобы он крутил интрижки для удовлетворения своих потребностей.
Я усмехнулась.
– Своих потребностей.
– Я не святой, Ария. И никогда не вводил никого в заблуждение. Среди мафии нет порядочных людей.
Мой взгляд остановился на его татуировке над сердцем.
– Знаю. – Я сглотнула. – Но ты заставил меня поверить, что я могу доверять тебе, и ты не сделаешь мне больно.
– Я никогда не причинял тебе боль.
Неужели до него так и не дошло?
– Было больно видеть тебя с ней.
Выражение его лица смягчилось.
– Ария, я не почувствовал у тебя желания переспать со мной. Думал, ты будешь рада, если я не стану к тебе прикасаться.
– Когда я такое говорила?
– Когда я сказал, что хочу тебя, а ты шарахнулась. И посмотрела с отвращением.
– Мы целовались, и ты сказал, что хочешь трахнуть меня больше, чем других женщин. Конечно, я шарахнулась. Я не шлюха, которую можно использовать, когда захочется. Тебя и дома-то никогда не бывает. Как мне узнать тебя поближе?
Он выглядел расстроенным. Похоже, мафиози еще более недалекие, чем обычные мужчины.
– А как ты хотел? У меня нет никакого опыта. Ты единственный, с кем я целовалась. Ты знал это, когда мы поженились. Вы с моим отцом специально позаботились об этом, и, после этого ты ждешь, что я по щелчку перескачу от момента, в котором ни разу не целовалась, к тому, чтобы пошире раздвинуть ноги перед тобой. Я не хотела торопиться. Хотела узнать тебя поближе, расслабиться, наконец довериться тебе, чтобы потом уже поцеловаться и позаниматься прочими штуками прежде, чем переспать.
По выражению его лица было видно, что до него постепенно начало доходить, и он пошленько ухмыльнулся.
– Прочими штуками? Что это за прочие штуки такие?
Я сердито глянула на него – шутить не было настроения.
– Это бесполезно, – и отвернулась.
– Нет, не надо.
Он повернул мое лицо к себе и опустил руку. Лука усвоил урок.
– Понимаю. Для мужчин первый раз не имеет значения, или, по крайней мере, для мужчин, которых я знаю.
– Когда был твой первый раз?
– Мне было тринадцать, отец решил, что пришло время стать настоящим мужчиной, так как я уже прошел посвящение. «Ты не можешь быть девственником и убийцей». Вот что он сказал. – Лука холодно улыбнулся. – Он заплатил двум элитным проституткам, чтобы те провели со мной выходные и обучили всему, что знают.
– Это ужасно.
– Да, полагаю, так и есть, – тихо согласился Лука. – Но я был тринадцатилетним подростком, жаждущим проявить себя, к тому же самым молодым членом нью-йоркской Семьи. Мне не хотелось, чтобы мужчины постарше считали меня мальчишкой. И я мнил себя наикрутейшим перцем, когда выходные закончились. Сомневаюсь, что проститутки были впечатлены моим выступлением, но сделали вид, что я лучший любовник, который когда-либо у них был. Мой отец, вероятно, доплатил им за это. Потребовалось не так уж много времени, чтобы до меня дошло, что не всем женщинам нравится делать минет и получать струю спермы в лицо.
Я поморщилась, и Лука рассмеялся.
– Да, – пробормотал он и потянулся за прядью моих волос, пропуская ее сквозь пальцы. Не знаю, зачем он так всегда делает. – Я сегодня и правда чертовски переволновался.
– Волновался, что позволю кому-то забрать то что принадлежит тебе?
– Нет, – твердо ответил он. – Я знал, знаю, что ты верна. С Братвой конфликт обостряется. Если бы они добрались до тебя… – Он покачал головой.
– Они этого не сделали.
– И не сделают.
Я отстранилась от его руки, что двигалась от волос к шее. Мне не хотелось его прикосновений. Он вздохнул.
– Ты правда хочешь все усложнить? – Я пристально на него посмотрела. – Я сожалею о том, что ты сегодня увидела.
– Но не сожалеешь о том, что сделал.
Похоже, он начал терять терпение.
– Я редко извиняюсь. И если говорю подобное, то абсолютно серьезно.
– Может, стоит говорить это почаще.
Он глубоко вдохнул.
– Для тебя нет выхода из этого брака, как и для меня. Ты действительно хочешь быть несчастной?
Он прав. Выхода не будет. А даже если бы и был, какой в этом смысл? Мой отец выдаст меня замуж за другого мужчину. Может, за такого, как у Бибианы. Как бы сильно ни хотелось это отрицать, но я могла себе представить, как испытываю нежные чувства к тому Луке, которого видела в ресторане. Если бы у меня совсем не было к нему чувств, мне было бы не так больно видеть его с другой женщиной. Когда он трогал мои волосы или целовал, обнимал меня ночью, я чувствовала, что хочу в него влюбиться. Хотелось бы мне ненавидеть его всем сердцем. Будь Джианна на моем месте, она бы предпочла прожить несчастную жизнь, ненавидя своего мужа, лишь бы не доставить удовольствие ему и нашему отцу проявлением заботы о супруге.
– Нет, – сказала я. – Но я не могу притворяться, что никогда не видела тебя с ней.
– Я не жду от тебя этого, но давай представим, что наш брак начинается сегодня. Чистый лист.
– Это не так просто. Что насчет нее? Сегодня ты был с ней не в первый раз. Ты ее любишь? – голос дрожал, когда я задавала вопрос.
Лука, конечно, заметил. Он смотрел на меня, словно на головоломку, которую не мог разгадать.
– Любовь? Нет. У меня нет чувств к Грейс.
– Тогда почему ты продолжаешь спать с ней? Только честно.
– Потому что она знает, как сосать член, и хорошо трахается. Достаточно честно?
Я покраснела. Лука провел пальцем по моей щеке.
– Мне нравится, как ты краснеешь, когда я говорю что-то грязное. Не могу дождаться, чтобы увидеть твой румянец, когда сделаю с тобой что-нибудь грязное.
Почему он не может перестать трогать меня?
– Если действительно хочешь дать шанс этому браку, если хочешь получить возможность сделать когда-нибудь что-нибудь грязное со мной, прекрати встречаться с другими женщинами. Может, остальным женам все равно, но я не позволю прикасаться к себе, пока есть кто-то еще.
Лука кивнул.
– Обещаю. С этого момента я касаюсь только тебя.
Я анализировала его слова.
– Грейс это не понравится.
– Кого волнует, что она думает?
– А с ее отцом у тебя не будет проблем?
– Мы оплачиваем его кампании, и у него есть сын, который вскоре пойдет по его стопам, которому понадобятся наши деньги. С чего бы ему волноваться о дочери, которая годится только для того, чтобы тратить деньги на шопинг и в конце концов выйти замуж за какого-нибудь олигарха?
То же самое можно сказать обо мне, да о любой другой женщине в нашем мире. Сыновья могут пойти по стопам отца, они могут стать членами мафии. Я до сих пор помню, какой праздник устроил отец, когда узнал, что его четвертым ребенком будет сын.