Глаза Данте знакомо сверкнули.
— Единственное, что тебе необходимо знать об азартных играх, — это то, что банк всегда выигрывает.
Я приподняла брови.
— Действительно. Тогда какую работу ты имеешь в виду, когда говоришь, что она не требует знаний о функционировании казино? — Я посчитала, что Данте не позволил бы своей жене быть одной из девушек за барной стойкой, которые поощряют людей больше пить.
— Я хочу, чтобы ты управляла одним из небольших казино Синдиката. Человека, который последние три года был управляющим, вчера уволили.
Так вот чем занимался Данте после того, как переспал со мной? В течение нескольких мгновений мы с Данте смотрели друг на друга, как будто думали об одном и том же, но сейчас был неподходящий момент, чтобы поднимать вопрос о сексе.
— Уволен? — повторила я его слова, которые, уверена, были эвфемизмом для чего-то другого, поскольку было трудно уволить с должности в мафии. Если ты замешан в одном бизнесе с мафией, маловероятно, что получишь место где-то в другом месте, если не был чьим-то сыном, племянником и так далее. И если ты не был…
Данте внимательно наблюдал за мной, когда произносил следующие слова:
— Я узнал, что он набивал свои карманы деньгами Семьи.
— И ты убил его, — закончила я за него. Я знала, как это работает в нашем мире. Может, мне никогда не разрешалось непосредственно присутствовать при этом, но рассказов я наслушалась.
— Убил, — Данте кивнул. — И, если ты захочешь, можешь получить его работу.
— Я прежде никогда не занималась казино. Почему ты даешь мне такое важное место?
— Помощник управляющего может выполнять основную работу в тени. Мне нужен кто-то, кто поможет крупным игрокам чувствовать себя желанными гостями.
Я замерла. Данте, конечно же, заметил это.
— Мне кажется, ты меня неправильно поняла. — Он поднялся и встал передо мной, осторожно положил руки мне на бедра, вызвав покалывание на коже даже через колготки. — Ты моя, Валентина.
Я еле сдержала улыбку от его собственнического голоса.
— Так что же конкретно я должна делать?
Он убрал руки, засунул их в карманы и подошел к окну.
— Я хочу, чтобы ты встречала высокопоставленных гостей, провожала их к столу, предлагала им наших девочек.
— Девочек? Серьезно?
Данте повернулся.
— Азартные игры и проституция — наш основной бизнес, и их можно легко объединить.
— Хорошо. Я могу это сделать. — Даже если слово «девочки» вызвало у меня желание вырвать себе волосы. — Это звучит не слишком трудно.
— Еще ты будешь организовывать специальные мероприятия. Мы проводим вечеринки один раз в месяц, и я думаю, что женская рука может сделать их привлекательнее. Твоя обязанность — убедиться, что все идет гладко. Я хочу, чтобы ты была моими глазами. У меня такое чувство, что я еще не всех крыс уничтожил.
— Ты хочешь, чтобы я шпионила за твоими сотрудниками.
— Да. Я хочу, чтобы ты смотрела в оба.
— Ты думаешь, что они будут менее осторожными рядом со мной или у тебя просто нет никого, кому бы ты доверил эту задачу?
— У меня есть люди, которым я доверяю. Но ты права, я думаю, что тебя многие будут недооценивать и ослабят бдительность. — Он прислонился к подоконнику. — Я не доверяю безоговорочно никому.
— Даже мне? — поддразнила я его, но Данте холодно взглянул на меня.
— Ты не дала мне причин доверять тебе. Ты солгала мне о своем браке с Антонио и отказываешься назвать имя чужака, который может быть посвящен в компрометирующую информацию о Синдикате.
То, как он это сформулировал, выставило меня отъявленной лгуньей.
— О браке я тебе не лгала. Я рассказала тебе, что никогда не была с Антонио.
— Ага, рассказала, но подозреваю, что это была правда, которую ты открыла только из-за страха, что я рано или поздно обнаружу это.
Конечно, он попал не в бровь, а в глаз. Я не могла это отрицать. Он бы узнал, что я солгала, и это не улучшило бы мое положение.
— Так ли уж важно, почему я решила сказать тебе правду?
— Это важно, Валентина. Потому что я не знаю, будешь ли ты говорить правду в будущем, если тебя не загнать в угол. Если бы я засчитывал каждую добытую под давлением правду за искупление, мне пришлось бы пощадить каждого предателя, который выкладывает все свои знания под принуждением.
«Под принуждением» — какое мягкое слово для того, что делает с предателями Синдикат.
— Я знаю, что вы делаете с предателями, и именно поэтому не назову тебе имя любовника Антонио.
— Но ты же понимаешь, что, помогая Антонио в обмане, ты стала его сообщницей, а значит и предателем Синдиката. И ты продолжаешь предавать Синдикат и меня, скрывая информацию.
Я оттолкнулась от стола, не в силах больше усидеть на месте.
— Я понимаю. Но, независимо от того, что ты обо мне думаешь, я преданна тем, кто мне дорог. Я была преданна Антонио. Будь он еще жив, я бы забрала его секрет с собой в могилу, лишь бы защитить.
Данте покачал головой.
— Ты не можешь утверждать это наверняка. Ты никогда не испытывала чудовищной боли. Пытки — мощный мотиватор.
— Полагаю, мы никогда и не узнаем, если только ты не собираешься проверять свою теорию на мне и не попытаешься выбить из меня имя любовника Антонио, — нагло ответила я.
Данте остановил на мне свой жесткий взгляд.
— Только потому, что ты моя жена и женщина, ты в безопасности. Ты это прекрасно знаешь.
Потому что я его жена, а не потому, что он любил меня или хотя бы обо мне заботился.
— Знаю, — согласилась я, потому что не могла больше вынести этого напряжения между нами, которое возникло из-за меня. — Если бы у тебя была тайна, которую тебе нужно скрыть, я бы сохранила ее ради тебя. Я бы постаралась вынести все эти пытки, боль и смерть ради тебя.
Данте не ответил, даже не подошел ближе, только смотрел на меня этим своим нечитаемым взглядом. Я решила выйти из кабинета, прежде чем скажу что-то сентиментальное или до того, как Данте меня выпроводит. Он не остановил меня, но я чувствовала спиной его взгляд.
Глава 11
После ужина, прошедшего в атмосфере почти полного молчания, за исключением нескольких слов о моем завтрашнем визите в казино, Данте вернулся к себе в кабинет, а я по привычке отправилась в библиотеку. Вместо учебника русского я решила почитать одну из книг об азартных играх и казино, которых было полно на полках, но отвлеклась на звук мужских голосов за стеной. На Энцо с Тафтом они не были похожи, так что я подумала, что Данте встречался с кем-то из Синдиката.
Когда несколько часов спустя я укладывалась спать, в коридорах было темно, а Данте все еще не выходил из кабинета. Я предположила, что это будет еще одна бессонная ночь. Может, Данте действительно хочет заставить меня упрашивать его заняться сексом второй раз?
***
Много позже я была разбужена рукой на моем бедре. Глаза у меня открылись, но я уставилась в темноту. Задернутые шторы позволяли проникнуть в комнату только узкой полоске лунного света. Мой взгляд выхватил бледное свечение будильника на тумбочке. Было около полуночи. Я спала меньше часа. Что случилось?
Я осознала, что Данте прижался к моей спине, его пальцы поглаживали мне бедро.
— Данте? — прошептала я, повернув голову через плечо, но его лицо скрылось в тени. Он был очень близко. Его дыхание коснулось моего плеча, подняв дыбом маленькие волоски на руках. — Что…
Он заткнул меня яростным поцелуем, чуть не лишившим меня кислорода. Он не колебался, его язык завоевывал мой рот. Я попыталась повернуться к нему лицом, но твердая грудь Данте за спиной и его железная хватка на моем бедре парализовали меня. Его поцелуй послал волны возбуждения к низу живота, но мне наконец пришлось оторваться от него, чтобы сделать глубокий вдох. Он уперся эрекцией в мою задницу. Я громко выдохнула.
— Скажи мне, что тебе не больно, — пророкотал Данте возле моего плеча, прежде чем слегка прикусить его.
Я задрожала.
— Не больно, — все, что мне удалось из себя выдавить, и это даже не было правдой, но будь я проклята, если стану его останавливать.
— Хорошо, — прорычал Данте и облизнул мое горло. — Скажи мне остановиться, или я не смогу.
В ответ я только застонала, потому что Данте снова толкнулся членом мне в задницу. Мне не терпелось избавиться от одежды и почувствовать его обнаженной кожей на себе. Я толкнулась к нему задом, пытаясь потереться, но меня опять остановила рука Данте на бедре.
— Нет.
— Данте, я правда хочу…
И вновь его губы поглотили мои слова, а пальцы предупреждающе сжались.
— Я хочу, чтобы сейчас ты молчала, только если не захочешь остановить меня. — Он покусывал мою шею. — Ты делаешь то, что я тебе говорю, Валентина, или же говоришь, чтобы я остановился. У тебя только два варианта.
Я кивнула, и он, должно быть, почувствовал это, потому что не мог видеть в темноте. Я была рада, что Данте не знает, насколько сильно я возбудилась от его командного тона.
— Очень хорошо, — произнес он тихо. — Сегодня ты будешь все такой же узкой, поэтому мы будем медленно продвигаться и воспользуемся этим временем, чтобы сделать тебя очень мокрой.
Я поверить не могла, что это говорил мне тот же сдержанный и холодный Данте, которого я встречала днем. Мне хотелось спросить, почему он передумал. Так изменился в один момент? Может быть, он согласился с тем, что я знаю, чего хочу?
— Я хочу, чтобы ты разделась прямо сейчас.
Только на одно мгновение меня охватило разочарование, что Данте не собирается сделать это сам, но и его заглушило волнение. Данте отпустил мое бедро, и я быстро села, стянула ночную рубашку через голову и спустила вниз трусики, все время чувствуя его взгляд на себе. Повернувшись к нему, я задалась вопросом, нужно ли подать ему какой-то знак, и от этой мысли чуть не рассмеялась, но затем матрас пришел в движение, и я увидела, что Данте встает с постели и начинает раздеваться. Было темно, но я могла различить его внушительную эрекцию.