— Никаких «но», — сказала я, и Энцо тут же схватил Раффаэле за воротник и вытолкнул наружу, а затем сам последовал за ним и закрыл дверь, чтобы я осталась наедине с девушками. Я сосредоточила все свое внимание на тех, кто сейчас побросал все свои дела и наблюдал за мной. — Может, вы представитесь? Имя, возраст, как давно работаете на Синдикат.
Я кивнула маленькой девочке-азиатке в углу, когда стало ясно, что никто из них не собирается начинать. После этого все они вроде бы расслабились и выдали мне свои данные без особого подталкивания. К моему облегчению, самой юной девушке было уже двадцать лет, если она не врала насчёт своего возраста.
— Как с вами обращаются?
Опять тишина.
— Синдикат обращается с нами очень хорошо, — сказала девушка по имени Аманда.
— Я хочу правды. Раффаэле относится к вам с уважением?
Несколько девушек удивленно переглянулись, и наконец одна из них выступила:
— Мы шлюхи. Вряд ли кто-то будет относиться к нам с уважением. Раффаэле не исключение.
— Он не самый худший.
— Это твое мнение, а не мое.
— Да заткнись.
Я подняла руки, и девушки замолчали.
— Хорошо. Кто хуже, чем Раффаэле?
— Некоторые клиенты избивают нас. И Томмазо тоже хочет разных мерзостей.
Это не стало неожиданностью. Биби не обо всем мне рассказывала, но кое-чем о своей сексуальной жизни с Томмазо она со мной поделилась, и эти подробности заставили мой желудок сжаться.
— Мне нравится пожестче.
— Тебе все нравится, а вот мне нет.
— О, спустись на землю. Они покупают твое тело, так что сами решают, что с ним делать.
— Ты говоришь как Раффаэле.
— Ладно, ладно, — медленно сказала я. — Что именно делает Раффаэле?
— Он как наш сутенер. Он проверяет нас, прежде чем решить, достаточно ли мы хороши для того, чтобы здесь работать. И он следит за тем, чтобы мы делали клиентов довольными. И если мы этого не делаем, он наказывает нас.
— Я полагаю, проверки означают, что он спит с вами?
— Трахает нас, как ему нравится, как угодно.
— И что именно он делает, чтобы наказать вас? — спросила я, но кровоподтеки, которые девушки собирались замаскировать макияжем до того, как я вошла, сказали все сами за себя.
— Он шлепает нас или трахает по-настоящему жестко. Или, бывает, отправляет в один из борделей на окраине города.
— Там клиенты ещё хуже. Они пьяные, грубые и толстые.
Я сделала глубокий вдох.
— Хорошо. Есть что-то хорошее, что вы можете мне рассказать?
— Платят хорошо. Я могу купить красивую одежду и снять потрясающие апартаменты. Без этой работы я бы никогда не смогла этого сделать.
Многие девушки закивали, и я попыталась успокоиться. Все они начали работать проститутками по собственной воле, и они зарабатывали больше денег, чем большинство людей, имеющих высшее образование. Я ещё немного поговорила с ними и попросила их говорить мне, если какой-нибудь клиент будет слишком жесток. Они пообещали, но я не была уверена, не сказали ли они это только ради того, чтобы я отвязалась. Я должна поговорить с Лео и Раффаэле об этой ситуации.
Когда я вышла из раздевалки, Энцо меня поджидал.
— Где Раффаэле?
Энцо кивнул в сторону бара.
— Он отправился обижаться. Этого паренька уже давным-давно устранили бы из Синдиката, если бы не его отец. Бесполезный ублюдок. — Он прикрыл рот. — Я извиняюсь за грубость.
— Не нужно. Я слышала и похлеще.
На его лице отразилось удивление. Довольная тем, что добилась определенного успеха с людьми Данте, я направилась к Раффаэле. Он сидел на одном из барных стульев, потягивая то, что было похоже на мартини.
— Не слишком ли рано начинать с алкоголя?
Раффаэле опорожнил свой стакан.
— Мы мафия, а не монастырь.
— Я все равно была бы признательна, если бы в рабочее время все оставались трезвыми.
— Может быть, тебе одного стакана и достаточно, чтобы напиться, но я знаю, как пить. Я не избалованная бабенка.
— Раффаэле, — голос Данте прорезал комнату, как нож.
Я обернулась, когда Данте подошел к нам, от его тела исходили волны злости, холодные глаза были сосредоточены на Раффаэле, который быстро соскользнул с барного стула и встал, нервозность заменила это самодовольное высокомерие. Энцо угрожающе ухмыльнулся. У меня создалось впечатление, что он постоянно держал Данте в курсе того, как до сих пор шли дела.
Данте остановился прямо перед Раффаэле, уставившись на него с выражением неприкрытой жестокости.
— Если услышу еще хоть одно неуважительное слово из твоего рта, я нарежу тебя на маленькие кусочки и скормлю собакам твоего отца. Это понятно?
— Да, Босс, — торопливо ответил Раффаэле. Он повернулся ко мне. — Я прошу прощения, если обидел тебя. — Он казался искренним, но в его глазах было что-то мстительное и враждебное.
Данте наконец взглянул на меня.
— Я хочу с тобой поговорить.
Я шагала рядом с ним, когда мы направлялись к моему кабинету и входили внутрь. Данте закрыл дверь. Прежде чем он успел что-нибудь сказать, я пробормотала:
— Энцо позвонил тебе?
— Энцо не нужно было мне звонить. Я изначально собирался проверить тебя. Хочу убедиться, что твой первый день проходит удачно.
Я с сомнением посмотрела на него.
— Почему ты так удивлена?
— Потому что до сих пор ты не производил впечатление заботливого мужа.
Данте ничего не ответил, только посмотрел на меня этим своим непреклонным холодным взглядом.
— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Я могу справиться сама, — сказала я, когда стало ясно, что он ничего не скажет.
Данте прищурился.
— Это моя территория. Это мои люди, и моя работа — держать их в повиновении. Если они проявляют неуважение к тебе, это всего лишь небольшой шаг к тому, чтобы они посмели не уважать меня. Я этого не допущу.
— Ты заставил меня выглядеть неспособной выполнять свою работу. Раффаэле подумает, что я слабая, потому что нуждаюсь в твоей защите.
Данте подошел очень близко, окутав меня запахом своего лосьона после бритья.
— Валентина, единственная причина, почему эти люди тебя уважают, — потому что ты моя жена. Я знаю, что тебе это не нравится, знаю, что ты сильная, но ты не можешь добиться господства над такими как я людьми, потому что у тебя нет такого же оружия, как у меня.
— Какого оружия?
— Безжалостность, жестокость и полная решимость убить любого, кто оспаривает мою претензию на власть.
Я затаила дыхание.
— Почему ты думаешь, что я не убила бы кого-нибудь, если бы мне пришлось? Может, я тоже способна на жестокость, как и ты.
Данте невесело улыбнулся.
— Может быть, но я в этом сомневаюсь. — Он провел пальцем по моему горлу. — Возможно, у тебя и был бы шанс выжить в Синдикате, если бы тебя воспитывали так же, как мальчиков в нашем мире. Мой отец приказал мне убить человека в первый раз, когда мне было четырнадцать лет. Предателя, которого пытал отец, прежде чем я пустил ему пулю в голову. После этого отец приказал одному из своих солдат пытать меня, чтобы посмотреть, как долго я смогу выдержать боль, пока не сломаюсь и не буду молить его остановиться. Я продержался менее тридцати минут. Второй раз я продержался почти два часа. В десятый раз моему отцу пришлось остановить солдата, иначе бы я умер. Я не просил, даже ради того, чтобы спасти свою жизнь. Радуйся, что тебе не представилась возможность закалить свою жестокость, Валентина.
Мне пришлось дважды сглотнуть, прежде чем я смогла говорить.
— Это варварство. Как ты можешь не ненавидеть своего отца за то, что он сделал с тобой?
Палец Данте задержался на моей груди. Ткани моей блузки с таким же успехом могло не быть вообще, казалось, что он касается обнаженной кожи.
— Я ненавижу его. Но и уважаю. Страх, ненависть и уважение — вот три самых важных чувства, которые Капо должен внушать окружающим.
— И твоей жене?
Данте отдернул руку.
— Ненависти и страху нет места в браке. — Он отошел от меня и непринужденно подошел к моему столу, заваленному папками, которые я собиралась просмотреть. — Я смотрю, ты пытаешься ознакомиться с нашими крупными игроками.
Мне было трудно переключиться на внезапную смену темы, мой разум все еще не оправился от того ужаса, который Данте рассказал мне о своей юности. Неудивительно, что он так хорошо умел закрываться после такой жестокости, которой его подвергал отец. Я задалась вопросом, сколько из шрамов, изуродовавших его тело, были результатом этих пыток, и сколько из-за атаки противника.
— Да. Я хочу запомнить их лица, имена и причуды.
— Думаю, мне надо остаться, пока не появятся высокопоставленные гости, чтобы познакомить тебя с ними. Чтобы сделать представление более официальным, я попросил Лео пригласить их на ранний прием. У тебя будет возможность пообщаться с ними без привычного хаоса в казино, и они получат шанс поиграть какое-то время в одиночестве.
Я была благодарна Данте за то, что он позаботился о том, чтобы у меня все прошло гладко. Разумеется, я понимала, что, по крайней мере, отчасти это было связано с тем, что ему нравилось все держать под своим контролем.
— Спасибо.
Он наклонил голову и несколько секунд просто смотрел на меня, прежде чем свериться со своими часами.
— Почему бы тебе еще не позаниматься немного? Первые гости должны появиться через час. Я пока поговорю с Лео и позабочусь, чтобы все было подготовлено для приема.
Когда он, проходя мимо, поравнялся со мной, я положила руку ему на предплечье, останавливая, затем встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, прежде чем подойти к своему столу и взять папку. Через мгновение я услышала, как дверь открылась и закрылась.
За пятнадцать минут до того, как прием должен был начаться, я направилась в зал, где несколько столов были сервированы бокалами и бутылками шампанского в ведерках со льдом. Здесь же был небольшой буфет с канапе. Данте направился ко мне сразу же, как увидел. Его присутствие успокаивало меня.