— Помочь тебе перенести вещи? — Я кивнула на коробки, сложенные в комнате за его спиной.
— Нет. Ты не должна поднимать ничего тяжелого.
— У меня ещё не такой большой срок. — Снова тишина и выражение лица, которое я не смогла прочитать. Я развернулась, чтобы спуститься вниз и позавтракать.
— Вэл, я хочу, чтобы ты вернулась в нашу спальню.
Я остановилась. Это была просьба, сформулированная как приказ. Он не извинялся. Несмотря на это, я услышала свой ответ:
— Хорошо.
Тем же вечером я вернулась в нашу спальню, и, когда руки Данте начали поглаживать мне спину и спустились ниже, он прошептал:
— Я хочу тебя.
Кивнув, я расслабилась под его прикосновениями.
***
Спустя несколько дней, когда ехала от Биби, я попросила Энцо отвезти меня в аптеку, чтобы купить что-то от токсикоза, вспыхнувшего в последние дни с новой силой. Как обычно, Энцо остался в машине, чтобы предоставить мне личное пространство. Биби также просила купить для нее тест на беременность, потому что подозревала, что беременна, но ей не хотелось, чтобы узнал Томмазо; он может только разозлиться, если ее подозрения не оправдаются. Этот мужчина ее не заслуживал. Я прогуливалась возле полки с тестами на беременность, когда кто-то прошептал:
— Вэл.
Я медленно повернулась на откуда-то знакомый мне голос. Шок пригвоздил меня к полу, когда я уставилась в лицо своему первому мужу. Волосы у него стали длиной до плеч и гораздо светлее, чем раньше. Он был в очках, в которых здесь не было необходимости, и прибавил в весе. Его практически невозможно было узнать, особенно из-за того, как он оделся: словно студент колледжа, который выпрыгнул из постели, не задумываясь о том, что надеть. Это был хороший маскарад.
— Антонио? — спросила я дрожащим голосом, чувствуя, что сейчас упаду в обморок. Я не верила своим глазам и тому, что он действительно стоял сейчас передо мной, живой и невредимый. Как такое возможно? Они нашли его тело — обгоревший труп без головы.
— Тсс, — быстро произнес он. — Не так громко.
Антонио шагнул ко мне и сжал в крепких объятиях. Поначалу я одеревенела, но затем расслабилась и провалилась в них.
— Нам нужно спешить. Я видел твоего телохранителя в машине у входа. Не хочу, чтобы он что-то заподозрил и вошел.
Слезы жгли мне глаза. Я откинула голову назад и глазами жадно осмотрела родные черты его лица.
— Ты жив.
Он улыбнулся. Почти незаметно.
— Да.
— А Фрэнк знает?
— Да, вот почему он хотел с тобой встретиться. Я его послал.
— Почему он не сказал мне?
— Потому что я хотел, чтобы он сначала выяснил твою преданность.
Мою преданность? Неужели Антонио волновало, что я расскажу об этом Данте? Я нахмурилась.
— Хорошо... тогда почему кто-то пытался меня убить, когда я встречалась с ним?
— Я не пытался убить тебя, — засмеялся Антонио. — Я целился выше твоей головы на пару футов. Мне нужно было помочь Фрэнку. Данте убил бы его, если бы я ничего не предпринял.
Мне по-прежнему не нравилось, что он вообще целился в мою сторону. Пули попали в стену менее чем на два фута выше моей головы.
— Значит, ты был там все время и не сказал мне?
— Данте со своим телохранителем появились, когда я уже собирался выйти. Он все испортил.
— Как тебе удалось войти за мной сюда так, что даже Энцо ничего не заметил?
— Когда-то я был одним из них. Я смог бы в любое время перехитрить этого парня.
У меня голова шла кругом. Я попятилась назад от него.
— Я рыдала на твоей могиле! Много месяцев оплакивала тебя.
— Я знаю, — сказал он. — Но я не мог посвятить тебя в свой план.
— Почему нет? У тебя не было проблем с Фрэнком.
Антонио бросил на меня умоляющий взгляд.
— Я не хотел тебя вовлекать в это. Это было бы слишком опасно.
— Что за тело, которое они нашли? С ним был твой любимый нож.
— Это просто бездомный, — пренебрежительно ответил он.
— Ты убил его и инсценировал, как будто тебя убили русские?
Антонио кивнул, гордо блеснув глазами.
— Я отрезал ему голову, чтобы они не могли идентифицировать меня по зубам.
Я смотрела на него во все глаза.
— Синдикат решил отомстить после того, как они нашли твой труп! Они напали на русских и убили несколько человек.
— Русские заслуживают смерти. Мир без них станет только лучше.
Мир был бы гораздо лучшим местом без многих людей, которых я знаю.
— Я поверить не могу, что ты не рассказал мне. Я вышла за тебя, чтобы помочь, а ты не доверял мне настолько, чтобы посвятить в свой план. Ты никогда не думал, что я, может, тоже хотела бы избавиться от такой жизни?
— Я доверял тебе. И все еще доверяю, Вэл. Только еще совсем немногим людям я верю больше, но я не мог вовлекать в это тебя. И как бы я взял тебя с собой? Было бы подозрительно, если бы мы подделали и твою смерть.
Я не могла понять, почему это выглядело бы более подозрительно. Мы могли устроить место преступления в нашем доме и сожгли бы два тела. Но мне бы не хотелось, чтобы умер невинный человек только для того, чтобы я смогла последовать за Антонио. Я уже не любила Антонио так, как в начале нашего брака.
— И будем откровенны, ты действительно хочешь оставить эту жизнь?
Я покачала головой. Это было единственной жизнью, которую я знала. Даже не представляла, как жить в нормальном обществе. Я вгляделась в его лицо.
— Но зачем ты здесь? Если ты хочешь оставить эту жизнь позади, встречаться со мной совершенно неразумно. Почему ты все еще в Чикаго? Разве тебе не положено быть где-то в Карибском бассейне или в Южной Америке, по полной наслаждаясь своей новообретенной свободой от мафии?
— Я узнал о твоем браке с Данте Кавалларо.
Я фыркнула.
— Ты вернулся не из-за этого. С чего бы тебе тогда выходить из укрытия? Ты был в безопасности.
Антонио отвел глаза. Я поняла, что он не хочет отвечать на мой вопрос.
— Я пытался. Мы с Фрэнком пытались зажить другой, нормальной жизнью. У меня было достаточно денег, чтобы неплохо пожить какое-то время в Мексике. А затем, согласно плану, найти работу, чтобы жить, как обычные люди.
— Ну и?
— Я не смог так жить, Вэл. Я пытался работать, но это было так унизительно, как будто я ничто, вкалывал за гроши, жил без денег. Мне было невыразимо скучно. Я старался ради Фрэнка, но он наконец осознал, что я несчастен, и мы решили вернуться в Чикаго.
— Но зачем? — спросила я. — Ты вряд ли сможешь нарисоваться в офисе у Данте и сообщить ему, что воскрес. Ты нарушил свою клятву, покинув Синдикат, предал их. Они не поприветствуют тебя с распростертыми объятиями.
Антонио мрачно кивнул.
— Я понимаю. Ты думаешь, я не знаю этого?
И тут меня осенило.
— Ты хочешь, чтобы я поговорила с Данте, попросив простить тебя, чтобы я придумала какую-то безумную ложь, которая спасет твою жизнь?
Я понятия не имела, что такого я должна была бы сделать или сказать, что остановило бы Данте от того, чтобы пустить пулю в голову Антонио. Он нарушил главное правило мафии: ты не можешь просто уйти из Синдиката — это на всю жизнь.
Антонио схватил меня за плечо, глядя с мольбой в глазах.
— Если бы мог изменить то, что натворил, я не оставил бы тебя вдовой. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Вэл, верно?
Я медленно выдохнула.
— Я знаю, Антонио. Ты много раз говорил мне, что любил меня, как сестру.
Антонио приблизился ко мне.
— Возможно, я смог бы любить тебя больше, чем так. Может, если мы попробуем еще раз, у нас получится нечто большее, чем фальшивая супружеская пара.
— О чем ты говоришь?
— Я хочу вернуться к моей старой жизни, к тебе. На этот раз я хочу попробовать по-настоящему.
Я была сбита с толку сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь.
— Антонио, у тебя есть Фрэнк. Как же он? Ты гей.
— Я знаю, — ответил он и отвел глаза. — Но ты могла бы стать исключением. Фрэнк не будет возражать, если я стану тебе мужем. Он не против делиться.
Я моргнула, едва не рассмеявшись.
— Ты хочешь что... любовный треугольник? — Я даже не могла подобрать для этого названия. Предложенное было слишком нелепо, чтобы даже задуматься об этом.
Антонио одарил меня самой милой улыбкой. Той самой, что возвращала воспоминания о нашей совместной юности, той, что раньше позволяла ему манипулировать мной бесчисленное количество раз.
— Теперь я замужем за Данте. Ты уже не мой муж. Тебя объявили умершим.
— Но ты не можешь быть замужем за Данте, если я не умер, поэтому наш брак по-прежнему действителен.
— Ты же понимаешь, что Данте вряд ли согласится с твоим безумным предложением, верно? — спросила я. Это был сюрреализм. Может, разговора нет, и я сплю или мечтаю?
— Да. Он не допустит этого и убьет меня, если узнает, что я жив. Вот почему мне нужна твоя помощь.
Мои кости налились свинцом от страха.
— Какого рода помощь?
— Я знаю, что ты не хотела выходить за Данте. Он всегда был холодным ублюдком. Ты не можешь стать с ним счастливой.
— Антонио, — сказал я умоляюще. — Выкладывай.
— Когда я решил вернуться в Чикаго, то связался с несколькими моими бывшими друзьями, которым не сильно нравится то, как Кавалларо управляют Синдикатом, особенно Данте с его новыми правилами. Я сказал им, что подделал свою смерть, потому что меня достало служить под руководством Кавалларо. Они приветствовали меня с распростертыми объятиями. Они хотят перемен так же сильно, как и я. Данте стал Капо недавно. Это идеальный момент, чтобы устроить переворот.
Я сглотнула, страшась услышать, к чему он клонит.
— Кто эти друзья?
Антонио покачал головой.
— Я не могу тебе сказать, но они желают Синдикату только добра. Как только они придут к власти, я смогу благополучно вернуться и снова стать частью Синдиката.
— Ты рассказал им, что ты гей?