— Позволь мне поехать с тобой, — торопливо попросила я.
— Твой отец и мой Консильери тоже там будут, так что не вмешивайся. Я не хочу, чтобы тебя заподозрили. Твой отец посмотрит на это сквозь пальцы, но мне бы очень не хотелось принуждать Рокко держать язык за зубами.
***
С тех пор, как я последний раз была в доме детства Бибианы, прошло уже достаточно много времени. Ее родители мне никогда особо не нравились, и ситуация не изменилась, когда они заставили Биби выйти замуж за старика. Мой отец и Рокко Скудери ждали нас перед дверью. Когда мы подошли к ним, папа притянул меня в объятия, поцеловал в висок и прижал ладонь к моему животу.
— Ну как ты себя чувствуешь?
Я ощущала, что Данте смотрит на нас. Скудери тоже следил ястребиным взглядом. Не уверена, знал ли он о моей беременности. Эта новость еще не стала достоянием общественности, но в скором времени ее уже сложно будет скрыть. Было достаточно более внимательного взгляда, чтобы заподозрить.
— Я в порядке, — ответила я шепотом. Папа кивнул, затем отступил.
— Ты здесь, чтобы поддержать Бибиану?
Я кивнула, но отвлеклась, когда дверь открылась, и родители Бибианы пригласили нас в свой дом. Бибиана, завернувшись в одеяло, сидела на диване в гостиной. Я кинулась к ней и стиснула в крепких объятиях.
— Я это сделала. Я правда это сделала, — зашептала она мне на ухо.
— Тсс, — пробормотала я, поглаживая ее по спине. Когда я отстранилась, рядом с нами стояли Данте, мой отец и Рокко Скудери. Биби замерла, ее глаза в ужасе метались между нами. Родители Биби нерешительно топтались в дверях. Если бы она была моей дочерью, я бы ни за что не бросила ее в такой момент.
— Они здесь, чтобы допросить тебя о смерти Томмазо. Это стандартная процедура. Все будет хорошо, — сказала я ей.
К нам подошел Данте.
— Нам лучше поговорить наедине с Бибианой, — кивнул он мне.
Родители Бибианы вышли без единого протеста. Я не двинулась с места. Приказывающий взгляд Данте заставил меня отступить на несколько шагов. Бибиана встала и со страхом взглянула на Данте, когда он остановился перед ней. Она вся сжалась, и мне ужасно хотелось защитить ее, но Данте посмотрел на меня с предупреждением. Он хотел, чтобы я доверилась ему, позволив самому с этим разобраться, и я знала, что у меня нет выбора. Подарив обнадеживающую улыбку Биби, я вышла из гостиной, но не ушла далеко, а, приложив ухо к двери, пыталась прислушаться к разговору. Они говорили слишком тихо, что служило бы хорошим признаком при нормальных обстоятельствах. Разговор не на повышенных тонах считался бы позитивным, но самое страшное в Данте было, когда он говорил тихо.
Спустя пятнадцать минут я услышала шаги, приближающиеся к двери, и быстро отошла. Папа открыл дверь и поманил меня:
— Все в порядке, — сказал он, увидев беспокойство на моем лице. Когда я вошла, Биби сидела на диване, ее щеки были мокрыми от слез, а Данте и Скудери стояли у окна, разговаривая тихими голосами. Я поспешно приблизилась к ней и села рядом. Подруга тут же ухватила меня за руку, и я сжала ее ладонь. Ее родители вошли, когда Данте повернулся к нам.
— Люди, которые вероятнее всего виновны в смерти Томмазо, мертвы. Мне некого наказывать, поэтому я закрываю дело.
Я вздохнула с огромным облегчением.
— Означает ли это, что нам разрешается искать нового мужа для дочери? В последнее время от традиции годового траура стали отказываться, — сказал отец Бибианы и, разумеется, имел в виду меня. Что за ублюдок. Бибиана только смогла освободиться от одного мужа, которого они ей выбрали, и им уже не терпелось найти кого-то нового.
Неодобрительный взгляд Данте в ответ заставил мужчину опустить голову.
— Бибиана беременна ребенком Томмазо.
Мои глаза устремились на Биби, которая едва заметно счастливо улыбнулась мне.
— У меня были подозрения, но сегодня утром я получила подтверждение, — прошептала она.
Ее родители выглядели так, как будто их ударили. Они вряд ли смогут выдать замуж вдову. Это было бы неуместно. Биби, подняв голову, встретила их разочарованные взгляды.
— Я не собираюсь переезжать обратно к вам.
— Я даю слово, что ваша дочь будет в безопасности в доме, который она делила с Томмазо, — пообещал Данте.
Мне пришлось спрятать улыбку. Родители Биби не посмеют с ним спорить. После всего мы с Данте отвезли Биби к ней домой. Несмотря на то, что мы так и не поговорили о том, что на самом деле произошло, облегченное выражение на лице Биби не оставляло никаких сомнений. Она пыталась казаться скорбящей всякий раз, когда вспоминала, но большую часть времени ее облегчение было слишком явным.
Я была рада, что Данте знал правду. В любом случае, он бы все понял. Когда мы высадили Биби из машины и поехали домой, я положила руку ему на бедро.
В глазах Данте вспыхнуло удивление. Как правило, я уважала его нежелание проявлять на публике чувства.
— Спасибо за то, что помог Биби.
— Я сделал это ради тебя, — просто ответил он. Пожалуй, это было наиболее близко к заявлению... о чем. О любви? Чувствах? Когда-нибудь я это выясню.
— Спасибо. — Я убрала свою руку и положила себе на колени, но Данте застал меня врасплох, когда, потянувшись за моей рукой, поднес ее к своему лицу и прижался губами к костяшкам пальцев. У меня перехватило дыхание, и на глазах немедленно выступили слезы. Такой простой жест не должен был иметь большого значения, но он был настолько важным, и гормоны беременности не помогли. Данте не отпустил мою руку и вопросительно посмотрел на меня.
— Валентина? Ты в порядке?
— Это гормоны. Прости. Просто не обращай на меня внимания.
Данте сплел наши руки, положив их себе на бедро, и вел машину одной рукой. Он ничего не сказал, когда я вытерла глаза и положила свободную руку себе на живот, почувствовав небольшое шевеление.
Глава 22
В последующие недели после смерти Томмазо Бибиана начала расцветать в своей новой жизни. Похоже, она зажила припеваючи одна в своем доме. Я жалела, что сама не могла справиться с одиночеством. Данте был занят как никогда. Он хотел убедиться, что остальные его люди за него на все сто процентов. На меня у него оставалось мало времени, не считая ночей, когда он будил меня ласками и поцелуями. С того времени, как после смерти Антонио я попросила его заняться со мной любовью, он позволял больше близости во время секса, часто обнимал меня, но все ещё создавалось ощущение, что он держит дистанцию, предпочитая позицию сзади.
Я проводила дни, занимаясь казино, или с Бибианой и Инес, присутствие которых в моей жизни становилось все ощутимее по мере увеличения срока моей беременности. Мы с Бибианой и Инес договорились пройтись вместе по магазинам. Разумеется, детская одежда была номером один на нашей повестке дня.
Когда мы оказались в первом же детском магазине, Инес задала вопрос, который, я видела, она умирала как хотела задать уже несколько часов.
— Ну, как Данте относится к беременности?
— Он вообще никак к ней не относится, — ответила я небрежно. Я не хотела показывать Инес, как сильно ранило то, что он никогда не спрашивал меня о нашем ребенке. Он всегда интересовался, как я себя чувствую, и был осторожнее, когда мы с ним занимались любовью, но никогда не произносил слово «ребенок». Он даже не спросил еще, мальчик это или девочка. — Большую часть времени он притворяется, что беременности нет.
Инес опустила глаза на мой выступающий живот. Когда я надевала широкую рубашку, он был не так заметен на моем сроке в двадцать шесть недель, но, конечно, Данте не мог его не видеть.
— Он невозможен. Хочешь, я поговорю с ним?
— Боже, нет, — торопливо ответила я, а затем послала Инес извиняющуюся улыбку. — Но спасибо. Данте придет в бешенство, если ты вмешаешься.
— Наверное, ты права. Но все равно мне это не нравится. Иногда я совсем не понимаю мужчин. Почему они не могут признать, что облажались?
Я пожала плечами. Я тоже часто задумывалась об этом, но так и не поняла до конца. Бибиана подняла милый комбинезончик с надписью: «Заприте своих парней, у моего отца есть пушка».
— Не то чтобы кто-то нуждался в напоминании, но почему нет? Тебе обязательно нужно что-нибудь такое. — Она усмехнулась, затем посерьезнела. — Что-то не так?
Я не была точно уверенна. Низ живота сжало в странном болезненном спазме. Может, мой малыш перевернулся в неудобное положение…
— Все в порядке, — ответила я и взяла такой же комбинезон. — Я даже не знаю, девочка ли это.
— Я так надеюсь, что будет девочка, ведь тогда наши малышки смогут вместе играть. — У Бибианы было всего восемнадцать недель, но она уже узнала от врача пол ребенка. Она испытала облегчение, узнав, что это девочка, потому что переживала, что мальчик, возможно, будет слишком напоминать ей Томмазо.
— Я хочу, чтобы был сюрприз. — Неправда, мне было любопытно с того момента, как узнала, что беременна, но я хотела, чтобы Данте был рядом, когда врач объявит мне пол нашего ребенка. Хоть я и не была уверена, что это когда-нибудь случится.
— Понятия не имею, как у тебя это получается. Мне ужасно любопытно, — сказала Бибиана.
Инес кивнула.
— Пьетро отчаянно хотелось узнать, получился ли у него наследник. Полагаю, близнецы идеально устроили нас обоих, — она рассмеялась, но замолчала, увидев мое лицо. — Тебе не дают покоя мои родители? Я знаю, что мой отец страстно желает, чтобы у Данте появился сын, который в будущем может стать Капо. Не позволяй им на себя давить.
— Я нечасто с ними вижусь, — ответила я. — Но, разумеется, насчет пола они меня спрашивали. Твой отец не выглядел очень счастливым, когда я сказала ему, что не хочу знать.
— Мужчины. На самом деле, я удивлена, что Данте не заинтересован в том, чтобы узнать, будет ли у него в скором времени наследник. Но он всегда был к этому равнодушен. Многие мужчины нашли бы возможность завести наследника в другом месте, если бы их жена была бесплодна, но Данте никогда не винил Карлу. Он поддерживал ее, даже когда наш отец убеждал его найти любовницу, чтобы оплодотворить ее.