– Я не могу тебе сказать. Пожалуйста, не заставляй меня.
Данте взял меня за плечи без малейшего давления.
– Если это кто-то из Семьи, я должен знать, и если он не… Семья на первом месте. Мне нужно защитить всех, кто доверяет мне.
Он убьет Фрэнка и, возможно, сначала подвергнет его пыткам, чтобы выбить имена всех людей, которые знали об Антонио.
Я не смогла бы жить с этим, если бы такое случилось. Мне хотелось закрыть глаза под проницательным взглядом Данте, но я понимала, что это плохая идея.
– Я не могу тебе сказать. И не скажу. Прости, Данте, но неважно, что ты сделаешь, я не назову тебе имя.
Гнев, ещё свирепее, чем вчера, вспыхнул на лице Данте. Это была самая настоящая ярость, и впервые она была направлена на меня. Что говорила Бибиана? Данте не терпел неповиновения.
– Ты всегда жила под защитой, Валентина. У меня и крепкие мужики говорили то же самое, что и ты сейчас, но в итоге они открыли все свои секреты.
– Тогда сделай, что должен, – отодвигаясь, огрызнулась я. – Отрежь мне пальцы на ногах и накорми меня ими. Бей меня, жги, режь, но я лучше умру, чем буду нести ответственность за смерть невинного человека.
– Так значит, он посторонний.
Я удивленно уставилась на него. Такой вывод он сделал из моей вспышки? Господи боже, да он в этом настоящий ас. Даже не причинив никому вреда и не уронив с моей головы ни одного волоса, уже выудил из меня информацию.
– Я этого не говорила.
Но было слишком поздно. Данте ухмыльнулся.
– Это и необязательно. – Он был похож на охотника, следя проницательным и напряжённым взглядом за мной. – Если Антонио приводил своего любовника домой, я полагаю, что ты встречала его, знаешь, как его зовут, и можешь описать его мне.
Я поджала губы, глядя на него с негодованием. И через миллион лет я не сообщу ему то, что он хочет узнать. Я уже и так сказала слишком много. В будущем мне нужно быть бдительнее. Данте снова шагнул ко мне. Он прикоснулся к моим бедрам, и, невзирая ни на что, простое прикосновение послало языки пламени к низу моего живота. Я жаждала его, может быть, сильнее, чем когда-либо прежде. Что делало этих опасных людей такими неотразимыми?
– Где же твоя верность мне? – пробормотал он. – Ты не считаешь, что задолжала мне правду? Не считаешь, что это твой долг? Не только потому, что я Дон Синдиката, но и потому, что я твой муж.
– А ты задолжал мне достойную брачную ночь. Твой долг как моего мужа – заботиться о моих потребностях. Полагаю, нам обоим придется жить с разочарованием.
Его маска треснула.
Без предупреждения Данте схватил и развернул меня, прижав спиной к своей груди.
– Валентина, я терпеливый охотник, – понизив голос, произнес Данте. – Рано или поздно ты расскажешь мне все, что я хочу знать.
Его рука скользнула по моему боку к бедру, задержавшись там на мгновение, и заставив меня затаить дыхание в предвкушении и смятении. Он задрал подол ночнушки до трусиков. Я задрожала и еще сильнее прижалась к его груди. Накрахмаленная ткань его рубашки шелестела при движении. Это был странно эротичный звук. Данте просунул палец под кружевную ткань трусиков и погладил меня. Я застонала, уже влажная из-за его близости. Я не представляла, почему он вдруг стал меня трогать или чем вызваны такие перемены в его намерениях, и меня это не заботило, пока он продолжал прикасаться ко мне. Он погрузил пальцы между складками, и его дыхание стало тяжелее.
– Ты хочешь этого?
– Да, – просипела я, бесстыже потираясь об его руку. Другой рукой Данте обхватил меня за талию и крепко удерживал. – Я хочу тебя, Данте.
– Скажи мне то, что я хочу знать.
Он медленно поглаживал пальцами туда и обратно. Медленный чувственный натиск заставил меня часто задышать. Я была на грани. Мое тело слишком долго этого ждало. Ноги начали дрожать, и я откинула голову назад, на плечо Данте.
– Разве ты не хочешь меня? – спросила я, задыхаясь, вместо того, что он хотел услышать.
Как будто отвечая, он коснулся пальцем клитора, и я, вскрикнув, разлетелась на осколки, когда наслаждение пронзило меня. Сильная и надёжная рука Данте вокруг талии удерживала меня вертикально, пока я тряслась в оргазме.
– Хочу. В этом и проблема, – прорычал он.
Внезапно он отпустил меня и отступил. Я схватилась за подоконник, чтобы не рухнуть на пол, обернулась, но Данте уже выходил из комнаты. Пульс все еще учащенно бился.
Что только что произошло?
Глава 9
Данте в ту ночь так и не лег. Я долго ждала, не в силах заснуть, слишком смущенная тем, что случилось. Он признал, что хочет меня, прикоснулся ко мне, но затем внезапно отступил. Почему? Когда я проснулась следующим утром, его сторона кровати была нетронута, и когда через полчаса я зашла в столовую, его неразвернутая газета лежала рядом с чистой тарелкой.
Волнуясь, я подошла к его кабинету. За дверью было тихо, но это ничего не значило. Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа, чтобы не дать Данте шанс приготовиться к обороне. Возможно, если смогу снова застать его врасплох, у нас что-то получится. Данте сидел за столом из черного дерева и прищурился, увидев, как я впервые захожу в его кабинет. Может, опять посчитал, что я посягаю на его личное пространство?
Мой взгляд задержался на фотографии в серебряной рамке на столе. На фото была его улыбающаяся первая жена. Рамка лежала посредине стола, как будто Данте спешно ее положил в тот момент, когда я открыла дверь. Никаких других фотографий в комнате не было.
В животе что-то резко сжалось. Стараясь скрыть свою боль, я встретила его неодобрительный взгляд.
– Что ты здесь делаешь?
– Это и мой дом, разве нет?
– Конечно да, но это мой кабинет, и мне надо работать.
– Ты постоянно работаешь. Я хотела посмотреть, все ли с тобой нормально.
Он приподнял брови.
– Почему должно быть иначе?
– Почему? Потому что вчера ты себя очень странно вел. Сначала прикасаешься ко мне, а в следующее мгновение не знаешь, как бы побыстрее от меня свалить.
– Ты ничего обо мне не знаешь, Валентина.
– Правильно, и я хочу это изменить, но ты продолжаешь отталкивать меня, – перебила я его.
Данте встал и провел рукой по волосам.
– Я никогда не хотел жениться снова. И не зря. – В который раз это прозвучало так, словно этот брак был моей идеей, как будто мое мнение в этом вопросе кто-то спрашивал.
– Я не просила тебя на мне жениться!
С меня довольно. Я развернулась на пятках и выскочила из его кабинета, убедившись, что как следует хлопнула дверью, хоть это и было ребячеством. Я услышала открывающуюся дверь и шаги Данте позади меня. Он догнал меня и схватил за запястье, останавливая.
– У тебя отвратительный характер, – прорычал он.
Я подняла на него глаза.
– Это твоя вина.
– Этот брак всегда был по расчету. Я же говорил тебе об этом.
– Но это не означает, что мы не можем попытаться превратить его в настоящий брак. Не существует такого расчета, по которому мы не должны спать друг с другом. Ты спал с проститутками, так почему не можешь спать со мной?
– Потому что я был зол и хотел кого-нибудь трахнуть. Я хотел, чтобы это было грубо и жестко. Я не искал близости или нежности, или чего бы то ни было, что нужно тебе. Я получал удовольствие, а затем уходил. Того, чего ищешь ты, я дать не могу. Та часть меня, которая была способна на это, умерла вместе с моей женой, и она не вернется.
– Ты не можешь знать, чего я хочу. Может быть, мы хотим одного и того же, – прошептала я.
– Я по глазам вижу, что это не так, – усмехнулся он. – Ты хочешь заниматься любовью, но я не могу тебе этого дать. Я жажду обладать тобой, владеть безраздельно, но не по тем причинам, по которым ты хочешь меня. Я бессердечный ублюдок, Валентина. Не старайся разглядеть во мне что-то иное. Деловой костюм и бесстрастное лицо – тонкий слой, скрывающий чертову бездну в моей душе и сердце. Не пытайся подсмотреть, что находится под ним: то, что найдешь там, тебе не понравится.
Я была слишком ошеломлена, чтобы ответить, вместо этого стояла и смотрела, как он возвращается в свой кабинет.
Остаток дня я провела, обдумывая свои возможности. Эмоциональной привязанности Данте не хотел. Ему даже нежность не нужна. Грубо и жестко – так он описывал секс, за которым шел к проституткам. В одном он прав. Это не то, чего я хотела, но за эти годы я узнала, что иногда нужно согласиться на меньшее зло, чтобы достичь хоть какого-то подобия счастья. Я хотела заниматься сексом с Данте, может, и не таким образом, как он обрисовал, но кто сказал, что так мне не понравится? И он точно не говорил, что будет обращаться со мной грубо. Данте всего лишь сказал, что я не должна ожидать от него флаффа[1] и проявлений любви. Я смогу это пережить, ведь так?
Мне хотелось быть для него желанной. И, кто знает, вдруг это будет так же прекрасно, как быть любимой им.
Приближалось время обеда, но я испытывала совсем не тот голод, когда торопливо, прежде чем смогла бы передумать, раздевалась в нашей спальне и надевала халат. Голой пройтись по дому я бы не смогла.
Мой желудок скрутило от нервов, пока я спускалась вниз в кабинет Данте. Постучав, на этот раз я подождала, когда он разрешит мне войти, потому что не хотела с борьбы начинать эту попытку соблазнения, даже если вчера наш спор в спальне сильно меня завел. Данте открыл дверь, не вымолвив ни слова, его холодные глаза скользнули по моему телу. Я задумалась, может ли он определить, что я голая под тонкой тканью халата?
– Можно войти?
Он отступил, пропуская меня внутрь. Я услышала, как закрылась позади дверь, а затем Данте прошел мимо и обернулся ко мне с вопросом:
– В чем дело?
– Я приняла решение.
– Насчет чего?
Я распахнула свой халат.
– О нас. О сексе.
Глаза Данте потемнели. Сжав зубы, он покачал головой и начал отворачиваться.