– Тебе нужно уйти.
– Не смей отворачиваться. Взгляни на меня. Данте, я думаю, что заслуживаю хотя бы этой маленькой любезности.
От мужа волнами исходило напряжение, когда он все же повернулся ко мне. Он смотрел, но не приближался и на этот раз не делал вид, что я невидимка. Взгляд голубых глаз блуждал по моему обнаженному телу.
Соски затвердели в прохладном воздухе кабинета, но я не запахнула шелковый халат, несмотря на непреодолимое желание укрыться от холодного взгляда Данте. Он задержался на вершине бедер немного дольше, чем на остальных участках тела, и меня озарила робкая надежда. Сколько же у него контроля?
– Я для тебя кто? Жена?
Он нахмурил брови.
– Конечно жена. – В его голосе я услышала что-то, чего не смогла понять.
– Тогда заяви свои права, Данте. Сделай меня своей.
Данте не шелохнулся, но взгляд скользнул вниз к моим возбужденным соскам. Он был почти осязаем, как призрачное прикосновение к обнаженной коже, но этого было недостаточно. Я хотела ещё раз ощутить его пальцы между ног, хотела почувствовать их каждым сантиметром своего тела, хотела кончить так, чтобы забыть все свои проблемы.
Я не была попрошайкой. Я знала, что почти уложила Данте, видела это в очертании его напряженных плеч, в голодном взгляде. Я жаждала сегодня вечером заняться сексом.
– У меня тоже есть потребности. Ты бы предпочел, чтобы я нашла любовника, который освободит тебя от обязанности прикасаться ко мне?
Я не была уверена, что у меня хватит на это духу. Нет, я знала, что не смогу, но эта провокация была моим последним шансом. Если Данте не среагирует и на это, то не представляю, что еще можно сделать.
– Нет, – произнес он резко, и что-то злое и собственническое пробило его идеальную маску.
Данте сжал губы, стиснул зубы и двинулся на меня. Он остановился передо мной, и я задрожала от желания и возбуждения. Данте не дотронулся до меня, но мне показалось, что я увидела искру желания в его глазах. Это были крохи, но достаточные, чтобы меня воодушевить. Я преодолела оставшуюся между нами дистанцию и провела пальцами по его сильным плечам, прижимаясь обнаженным телом к его груди. Грубая ткань делового костюма восхитительно терлась о чувствительные соски, и я застонала. Пульсация между ног стала почти невыносимой. Глаза Данте сверкнули, когда он посмотрел на меня сверху вниз. Он медленно обнял меня и положил ладонь мне на поясницу. Я бы очень хотела, чтобы он сдвинул свою ладонь ниже. Не припомню, чтобы когда-либо настолько отчаянно нуждалась в чужих прикосновениях, даже когда мне приходилось слушать Антонио, трахающего Фрэнка в соседней комнате.
Я торжествовала. Теперь он меня не игнорировал.
Я откинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Любой отголосок желания, который, как я думала, увидела в нем, исчез, воздвигнув после себя непроницаемые стены. Я поднялась на цыпочки, отчаянно нуждаясь в настоящем поцелуе, но рука Данте на моей спине сжалась, а сам он не собирался наклоняться ко мне, так что прикоснуться своими губами к его я не смогла. Он не хотел моего поцелуя. Я больше не могла выносить этого: я тут голая на него набросилась, предлагая ему себя и свое тело, а он по-прежнему нос воротит – поэтому вырвалась из его объятий, чувствуя себя грязной дешевкой. Стараясь не смотреть ему в глаза, я повернулась и вылетела из кабинета, подхватив халат, пересекла холл и взлетела вверх по лестнице. Вот и ответ. Больше я не буду и пытаться. Мне нужно смириться с тем, что Данте меня не хочет, что он не будет спать со мной по каким-то названным им глупым причинам, пока не появится абсолютная необходимость произвести наследника.
Я ввалилась в спальню и рухнула на кровать. Меня охватили отчаяние и тоска, но лишь на мгновение, я не позволила им одержать надо мной верх. Я пережила брак с Антонио – смогу пережить и брак без любви с Данте. Когда-нибудь у меня будут прекрасные дети, которых я буду любить и которые будут любить меня, а до того времени я потерплю. Я не первая и не последняя женщина в нашем мире, которая вынуждена жить с бесчувственным мужем-ублюдком. По крайней мере, мой муж не был таким жестоким мудаком, как Томмазо. Это что-то да значит.
А я сама легко позабочусь о своих потребностях, как и в предыдущие несколько лет. Я перевернулась на спину, злая, сконфуженная и полная разочарования, но все такая же возбужденная. Закрыв глаза, провела рукой вниз по телу и между ног, медленно начала гладить себя, воображая, что это снова дразнящие пальцы Данте, и вспоминая промелькнувшую на мгновение в его глазах искру вожделения, которую я, скорее всего, себе напридумывала. Дыхание участилось. Я была уже совсем близко. С губ слетел стон, и я услышала, как раздался резкий вдох.
Открыв глаза, я уперлась взглядом в Данте. Он стоял в дверях, вцепившись в ручку, и смотрел на меня. На этот раз его глаза полыхали огнем. Боже милостивый, как долго он наблюдал за мной?
Меня накрыло унижением. Я отдернула руку и, стискивая на груди халат, подползла к краю кровати. Я не могла остаться в одной комнате с Данте, не после того, что он только что видел. На сегодня позора достаточно, но Данте внезапно встал передо мной, преградив мне путь. Его фигура возвышалась надо мной. Откинув голову назад, я встретилась с ним взглядом. Его глаза были более живыми, чем я когда-либо видела. Похоже, что он был зол.
– Нет, – произнес он тихо.
Я не очень поняла, что он имел в виду. Он начал наклоняться ко мне, пока я опять не оказалась лежащей на спине, а он навис надо мной. Полы пиджака распахнулись и закрыли меня с обеих сторон, как в мягкую тюрьму. Я всматривалась в лицо Данте, возбуждаясь от его близости и взгляда. Приподнявшись на локте, он вклинился коленом мне между ног, раздвигая их.
Сердце отчаянно колотилось в груди. Неужели он, наконец, сделает то, чего я так ждала? Данте впился в меня долгим взглядом, и я уже была готова к тому, что он снова отпрянет, но вместо этого он обхватил мою грудь, и я со стоном желания выгнулась навстречу ему. Он перевел взгляд на свою руку и ущипнул меня за сосок, сильнее, чем я ожидала. Удовольствие словно молния пронзило каждую клеточку моего тела. Я нуждалась в том, чтобы Данте прикоснулся ко мне там. Эта потребность была сильнее голода и жажды. Он был нужен мне больше, чем воздух. Данте щипал и тянул меня за сосок, а глаза его темнели и набирались решимости, пока он наблюдал за мной. Раньше я иногда ласкала себе грудь, но это никогда особо не влияло на меня, а жесткие прикосновения Данте вызвали у меня приятные покалывания внизу живота. Он склонился ниже, захватив сосок губами, и грубая ткань пиджака коснулась моей кожи.
Я выгнулась, прижавшись сильнее грудью к его лицу, но рука Данте, удерживая меня на месте, сжала мое бедро. Он снова жестко впился в мой сосок, еще сильнее возбуждая. Я корчилась в попытке потереться о его колено, вклинившееся между бедер, но Данте одной рукой сдерживал мои попытки. Невозможность двигаться так, как того хочется, никогда не казалась мне чем-то сексуальным, но, боже, как я была неправа.
Данте легонько прикусил сосок, зубы чуть оцарапали чувствительную кожу, и я практически кончила. Я была уже так близко. Он выпустил мою покрасневшую и затвердевшую от терзаний вершинку. Глядя мне в глаза, Данте провел рукой вниз. Я была не в силах отвести взгляд от его прекрасного холодного лица, зачарованная пламенем в его глазах. В них было что-то темное, дикое и злое. Он положил пальцы мне на бедра и развел ноги в стороны. Я задрожала от предвкушения.
– Если хочешь этого, скажи сейчас, – сказал он хрипло. Да как он может даже усомниться в моем желании?
– Я хочу этого.
– Хорошо.
Со зловещей ухмылкой Данте втянул другой сосок в рот и провел по нему, одновременно скользнув двумя пальцами к лобку и надавив на клитор. Шипы удовольствия выстрелили из моего центра по всему телу. Мне казалось, что оно трещит по швам, когда оргазм накрыл меня. Бедра судорожно тряслись. Данте спокойно смотрел, как я дрожала под ним, его пальцы по-прежнему прижимались к чувствительному клитору. Медленно я спустилась с небес на землю. Я была сконфужена тем, что настолько быстро кончила, ведь он едва меня коснулся, но, несмотря на свое смущение, вызывающе вздернула подбородок. Если бы муж не заставил так долго ждать, я бы так не возбудилась.
Данте с силой втянул воздух через нос, сжимая челюсти, затем запустил пальцы между моими складками. Его ноздри раздулись, когда он медленно толкнулся в меня двумя пальцами. Мышцы сжались вокруг него, и я резко втянула воздух на чужеродное вторжение. Болезненным это не было – лишь слегка неудобно. Я иногда вводила в себя один палец, но никогда не понимала привлекательности этого. Сейчас ощущения были потрясающими. Данте опустил взгляд и наблюдал за своими пальцами, как они двигались во мне. Это было невероятно, лучше, чем я когда-либо могла испытать сама. Его непрекращающееся движение заставило меня задыхаться.
– Ты такая тесная. Не могу дождаться момента, когда окажусь внутри тебя, – хрипло сказал Данте.
Мне хотелось, чтобы он продолжал говорить с этим сексуальным рычанием, но все, что мне удалось выдавить из своих губ, было хныканьем и вздохами. Я была близка ко второму оргазму, чувствовала, что он образуется внизу живота, ощущала знакомые шипы удовольствия, эхом пронизывающие тело. Данте ускорил движение и щелкнул пальцем по клитору. Я врезалась пятками в матрас, когда оргазм накрыл меня, еще интенсивнее, чем первый.
Я еще наслаждалась последними волнами оргазма, когда Данте вытащил пальцы. Несмотря на мой протестующий стон, Данте выпрямился. В глазах его пылала острая жажда. Меня поразили напряжение, обреченность и темнота, одновременно смешавшиеся в его лице. Он был похож на человека, который проиграл битву с собой. Он стоял высокий и величественный, неподвижно, за исключением вздымающейся и опускающейся грудной клетки, и его взгляд блуждал по моему обнаженному телу. А затем он потянулся и снял пиджак. Тот соскользнул на пол с тихим шелестом. Однако Данте не стал избавляться от жилета и рубашки. Он легко расстегнул ремень, мой взгляд двинулся ниже и застыл на кое-чем, что я и не надеялась уже вызвать в мужчине, – на выпуклости в его брюках. Меня охватило изумление, а затем радостный триумф.