– Да о чем тут говорить? Они всего лишь тупые проститутки, шлюхи с тремя дырками и не более того.
– Раффаэле, довольно. Я не потерплю, чтобы ты разговаривал так с моей женой, – сказал Данте опасно низким голосом.
Раффаэле склонил голову, но послал мне уничтожающий взгляд. В этот раз я решила проигнорировать его.
– Сегодня ожидаются какие-то особые гости?
– Нет, – Лео покачал головой. – Но завтра приедут два сенатора и с ними несколько друзей. Играют они не так уж много. В основном проводят ночи с девушками.
– Значит, мы их развлекаем, потому что хотим, чтобы они защищали наши интересы в Сенате?
– Именно, – удивился Лео, словно не мог поверить, что женщина может прийти к такому выводу сама.
Мужчины в нашем мире удивились бы, узнав, как много их жены и дочери знали о жизни, от которой их всячески пытались оградить. Вы не можете вырасти в семье мафиози и не быть в курсе большей части того, что творится вокруг.
Данте одобрительно кивнул, и меня наполнило странное чувство гордости.
– Хорошо, значит, завтра я буду здесь, чтобы познакомиться с ними и встретиться с остальными нашими сотрудниками. Надеюсь, мы сработаемся.
Лео кивнул, но Раффаэле явно так не думал. Данте положил руку мне на спину, и мы направились обратно к машине.
– Ну, что ты думаешь? – спросил Данте, когда повернул ключ в замке зажигания.
– Я думаю, что Раффаэле создаст мне проблемы. Он меня явно невзлюбил.
– У него вообще плохо получается с женщинами, если они не проститутки и не должны делать то, что он говорит. Не принимай это на свой счет.
– Я и не принимаю. Меньше всего меня заботит, что он обо мне думает.
– Нет, – не согласился Данте. – Он обязан тебя уважать.
– Потому что если он этого не сделает, это плохо отразится на тебе.
– В том числе и это, но еще потому, что ты его босс. Ты должна проследить, что все работает как надо. Надеюсь, Лео тебе поможет.
– Он вроде ничего. Но ты ему не доверяешь?
– Я никому из них не верю.
Я кивнула.
– Они так удивились, когда я сказала что-то умное. На самом деле это очень раздражает.
– Большинство мужчин предпочитают думать о своей женщине как о невежественной и бестолковой. Я знаю, что тем же людям, которые не одобрили мой запрет изнасилований, не понравится то, что ты будешь работать в нашем казино.
– Я думаю, что мафии давно пора перестать недооценивать женщин.
Данте искоса взглянул на меня.
– Может быть, ты сможешь их переубедить.
Он правда верит в это? Вопрос сам собой сорвался с моего языка:
– Твоя первая жена работала?
На его лицо набежала тень.
– Нет. Она занималась социальной деятельностью, как большинство женщин нашего круга.
– О, конечно. – Мне пришло в голову, что, несмотря на то что Данте сам предложил мне работу в казино, он был недоволен моим желанием работать. Он предпочел бы трофейную жену? Такую, которая хорошо бы смотрелась на вечеринках, согревала постель и командовала прислугой? Я решила сменить тему. – Моя мать сегодня пригласила к себе. Я так понимаю, что тебе нужно работать?
– Да. Но если хочешь, я отвезу тебя в дом твоих родителей. Это по пути. И скажу, чтобы Энцо или Тафт забрали тебя, когда освободишься.
– Моя мама будет в восторге, – сказал я, закатив глаза.
– Ты бы предпочла, чтобы мы отправились домой, а ты поехала к своим родителям без меня?
– Нет, – быстро сказала я. – Кроме шуток. Моя мать будет на седьмом небе от счастья, когда снова встретится с тобой.
– Твой отец – один из моих подручных. Разве твоя мать не встречалась со мной бесчисленное количество раз?
– Но не как со своим зятем. Я никогда не видела ее счастливее, чем в тот день, когда она узнала, что ты снизошел до женитьбы на мне.
Данте нахмурился.
– Потому что ты была замужем?
– Конечно. По нашим меркам я была подпорченным товаром. Не чистая невинная, как Джианна или множество других девушек, заигрывающих с тобой на вечеринках.
– Поверь мне, я более чем счастлив, что не согласился жениться на Джианне. От нее одни проблемы. У меня не хватит терпения на кого-то вроде нее. И я особо не обращаю внимания на девушек на вечеринках.
Я вздохнула.
– Ты мужчина. Как ты можешь не замечать их знойных взглядов?
– Знойных? – спросил Данте с едва заметной улыбкой. – Я не говорил, что не замечаю. Я всегда в курсе того, что происходит вокруг меня, но мне неинтересны их глупые попытки флирта. Они заигрывают перед имиджем, который видят во мне, но я не такой.
– Я не знаю. Девушки думают, что ты сексуален, потому что ты властный и отчужденный. Ледяной принц, чье сердце они мечтают растопить.
Данте покачал головой, потом что-то в его лице изменилось, и он снова взглянул на меня.
– Значит, твоя мать не знает, что у тебя не было супружеских отношений в первом браке?
– Конечно нет. Я о таком с ней не говорю. И, поверь мне, она бы нашла способ рассказать тебе о моей девственности, потому что это увеличило бы мою ценность. Она умрет от счастья, если узнает, что ты стал тем мужчиной, который забрал мою добродетель. – Я замерла. – Ты же никому не расскажешь об Антонио?
Данте задумался.
– Не думаю, что это кому-то поможет. Конечно, если бы я мог привлечь своих людей, это бы упростило поиски любовника Антонио.
– Я не скажу тебе его имя, – перебила я, подозревая, куда это заведет, и от всей души надеясь, что он не рассердится снова.
Глава 13
Данте остановился перед домом моего детства и выключил двигатель, прежде чем повернуться ко мне.
– Я ожидал этого. Но по-прежнему не понимаю, почему. Мужчина, которого ты защищаешь, не кровная родня, и судя по всему, вы никогда не были дружны. В конце концов, он же украл твоего мужа, так почему ты предпочла его мне?
– Я не предпочла его тебе, – возразила я, искренне шокированная. – Но я знаю, что ты собираешься сделать с ним, что ты должен сделать, чтобы защитить Синдикат, и я не смогу обречь его на смерть. Если ты поклянешься, что ему не причинят никакого вреда, тогда я могу передумать.
– Ты, как и я, отлично знаешь, что я не могу поклясться в этом. Есть же правила, все не просто так. Мы должны защищать секреты Синдиката. Если сведения о наших структурах, наших делах или традициях будут обнародованы, многие из тех, кого ты знаешь, попадут в тюрьму, включая меня и твоего отца.
– Он никогда не расскажет никому о Синдикате. Антонио говорил ему о наших клятвах.
– Но он ими не связан. Все мы храним молчание потому, что связаны честью и долгом, и потому, что нам всем придется заплатить высокую цену, если мы этого не сделаем. Но у этого человека нет причин хранить наши секреты сейчас, когда Антонио мертв. Не все почитают желание покойного так же отчаянно, как ты.
– Но он любил Антонио.
– Откуда ты знаешь? Но если даже и так, разве не заставило бы это его ненавидеть наш мир еще больше?
– Что ты имеешь в виду?
– Из-за правил Синдиката Антонио не мог открыть свои сексуальные предпочтения. Ему пришлось скрывать свои желания и своего возлюбленного, да и умер он, в конце концов, потому что был мафиози. Русские убили его из-за того, что он был одним из нас. Как видишь, у человека, которого ты защищаешь, множество причин, чтобы ненавидеть наш мир.
Я никогда не думала об этом с такой точки зрения и была серьезно напугана. А если Данте прав? Я не встречалась с Фрэнком с тех пор, как год назад сообщила ему о смерти Антонио. Он был сам не свой и быстро ушел, не говоря ни слова. Больше связаться со мной он не пытался, и я знала только номер его мобильного, но вскоре после похорон и он перестал работать. Я решила, что Фрэнк захотел оборвать все связи с мафией. Рассказал ли он кому-нибудь об Антонио? О Синдикате? Я не хотела в это верить. У него были причины ненавидеть Синдикат и его принципы. Ведь Фрэнку не только пришлось скрывать свои отношения с Антонио, но он даже не смог попрощаться с ним. И я тоже. Всё, что осталось от Антонио, – это обгоревший труп. Я его не видела, отец запретил. Он сказал, что там нечего было опознавать. Прежде чем сжечь тело, русские отрезали ему голову, и Синдикат ее так и не смог найти.
Данте внимательно за мной наблюдал. Или он пытался мной манипулировать? Как бы то ни было, то, что он сказал, было правдой.
– Проводишь меня до двери, чтобы поздороваться с матерью? Она расстроится, если ты останешься в машине, – сказала я в надежде отвлечь его.
Данте кивнул на меня, но больше не стал поднимать тему про любовника Антонио. Муж вышел из «мерседеса», обошел капот и открыл мне дверь. Его рука привычно легла мне на поясницу, когда мы подходили к входной двери. Я едва ли успела нажать на звонок, как дверь мгновенно распахнулась, и на пороге, улыбаясь, появилась моя мать. Она, вероятно, шпионила за нами через окна.
– Данте, вот уж не ожидала, что ты зайдешь. Как мило с твоей стороны нанести нам визит, – прощебетала она с широкой улыбкой и притянула Данте в свои объятия. Он остался неподвижен, но пару раз коротко похлопал ее по спине. По крайней мере, он был против любых проявлений чувств не только со мной.
– Я только подвез Валентину. Рад бы остаться, но нет времени. Еще многое нужно сделать. – Он выпрямился, и у матери не осталось другого выбора, кроме как отпустить его.
У нее вытянулось лицо.
– Конечно. Теперь, когда ты Дон, обязанностей стало больше. Как чудесно, что ты нашел в своем напряженном графике время, чтобы повозить Валентину по городу. – Мать улыбнулась мне. – Тебе очень повезло.
Я одарила Данте я-же-тебе-говорила взглядом. Он попрощался и направился обратно к своей машине. Как только он отъехал, мать закрыла дверь, схватила меня за руку и потащила в гостиную.
– Джованни! Валентина здесь! – закричала она.
– Отец дома?
– Я сказала ему, что ты придешь. Он тоже хотел с тобой поговорить.
Я тяжело вздохнула.
– Не начинай. Мы с отцом переживаем за твое благополучие. Мы хотим знать, все ли хорошо с вашей семейной жизнью.