– Ты имеешь в виду, что хочешь убедиться, не испортила ли я жизнь Данте.
– Ты теперь будешь переворачивать все, что я говорю. – Мать поджала губы.
Отец вошел в гостиную, застегивая на ходу запонки.
– У меня мало времени. У нас сегодня назначена встреча с Консильери и твоим мужем. Так что, как обстоят дела у тебя с Доном?
– Раз уж ты все равно его встретишь, тогда и можешь спросить, как протекает мой брак и доволен ли мной муж, – ответила я чересчур елейным голосом.
– Иногда мне кажется, что я был недостаточно строг с тобой. Эта твоя дерзость вызывала гораздо больше умиления, когда ты была маленькой девочкой, – ласково сказал он.
Я встала и обняла его за талию. Он поцеловал меня в висок. Я знала, что как подручный Донаа мафии отец был почти так же безжалостен, как и Данте, и, вероятно, у меня не хватит пальцев, чтобы посчитать, скольких людей он убил, но для меня он навсегда останется тем человеком, который носил меня на плечах, когда я была маленькой.
– У нас с Данте все хорошо, не волнуйся, – сказала я, отступая. – Однако я думаю, что он все еще думает о своей первой жене.
Отец переглянулся с матерью.
– Фиоре пришлось долго уговаривать Данте жениться. Я рад, что он выбрал тебя. Не дави на него.
– Слушай своего отца, Валентина. Мужчины не любят назойливых женщин.
– Как я слышал, ты убедила Данте дать тебе работу? – спросил отец.
– Не притворяйся, что ты еще не в курсе. Бьюсь об заклад, половина Синдиката уже судачит об этом.
– А чего ты ожидала? Женщина с твоим статусом не должна работать, – сказала мать.
– А еще некоторые люди считают, что женщины не должны перебивать своих мужей, а ты это делаешь все время.
– Я не перебиваю твоего отца, – со вздохом отозвалась мать.
– Разве? – произнес отец с деланным удивлением.
Их брак сначала был не по любви. Как и мы с Данте, они поженились по договоренности, но со временем полюбили друг друга. Глядя на них, я лелеяла в себе надежду на такой же брак.
Я не удержалась от улыбки.
– Данте не возражает против того, чтобы я работала. Мне кажется, ему нравится, что я хочу приносить какую-то пользу.
– Что может быть важнее воспитания прекрасных детишек? Когда мы станем бабушкой и дедушкой?
Я послала отцу умоляющий взгляд, но он пожал плечами.
– Фиоре и правда мечтает о наследниках. У Данте есть обязанности. Что если его убьют в то время, когда у него еще нет сына, который бы унаследовал его титул?
– Не надо так говорить. Никого не убьют. Одного мужа я уже лишилась и не собираюсь терять второго, – с отчаяньем ответила я.
Отец потрепал меня по щеке.
– Данте сможет о себе позаботиться, но что плохого в том, чтобы иметь детей?
– Плохого – ничего. Я хочу детей, но не потому, что нужен наследник. Я хочу детей, потому что хочу любить кого-то, и чтобы меня любили без каких-либо условий. – Господи, когда этот разговор стал настолько невыносимо эмоциональным?
– Вэл, – осторожно сказал отец, – Данте что-то сделал?
Я слабо улыбнулась, с благодарностью за его беспокойство, но понимая, что это бесполезно. Даже если бы Данте сделал что-то, и я рассказала бы отцу об этом, вряд ли он смог бы вмешаться. Он не пошел бы против своего Дона даже ради меня.
– Нет, он джентльмен. – «Вне спальни», – добавила я про себя. Не то чтобы я возражала. – Вот только он очень закрыт. Мне одиноко, но работа меня отвлечет, так что это должно помочь.
– Дай ему время, – посоветовал отец.
Я видела, что из-за моей эмоциональности ему все больше становилось неловко. Почему мафиози становятся тру́сами, когда дело доходит до выражения чувств, но, столкнувшись со смертью, и бровью не поведут? Отец взглянул на свои часы и поморщился.
– Мне действительно пора идти.
Он чмокнул меня в висок, а затем наклонился, чтобы одарить мать настоящим поцелуем. Когда он ушел, мать похлопала ладонью по местечку рядом с ней на диване. Я со вздохом плюхнулась туда.
– Прямо сейчас мне просто необходим торт.
Мать позвонила в колокольчик, и наша горничная вошла в гостиную с подносом, полным выпечки и макаруун. Держу пари, она караулила под дверью с тех пор, как я приехала. Насколько я помню, она всегда была слишком любопытной. Мимоходом улыбнувшись мне, она поставила поднос и снова исчезла. Я схватила вкуснятину из слоёного теста с марципаном и шоколадом и откусила внушительных размеров кусок. Мать не спускала с меня глаз, когда наливала мне кофе.
– Поаккуратнее с этим. В них полно жира и калорий. Ты должна заботиться о своем теле. Мужчины не любят толстух.
Я демонстративно доела оставшуюся часть слойки, а затем запила ее кофе.
– Может быть, тебе стоит написать книгу о том, чего хотят мужчины, поскольку ты, похоже, все об этом знаешь. – Я улыбнулась, чтобы смягчить грубость своих слов.
Мать покачала головой и взяла себе пирожное.
– Твой отец прав. Мы должны были быть к тебе построже.
– Вы были строги с Орацио, и это не помогло.
– Он парень. Они все неуправляемы. К тому же, он делает успехи. Даже сказал, что думает о том, чтобы остепениться.
Я не поверила в это. Он так сказал, только чтобы мать перестала его пилить. А учитывая то, что он не жил в Чикаго, но помогал вести наш бизнес в Детройте и Кливленде, родителям нечасто выпадала возможность беспокоить его. И, разумеется, он был мужчиной. Никого не волновало, даже если он проводил каждую ночь с новой девушкой, при условии, что не раскрывал им, кто он на самом деле.
– Я никогда не шла против вашей воли, так что не понимаю, на что ты жалуешься. В конце концов, я вышла замуж за Данте потому, что вы этого хотели.
Мать выглядела оскорбленной.
– Он лучшее, на что мы могли бы рассчитывать. Кто бы отказался выйти за такого мужчину, как он?
Я допила кофе, не утруждая себя ответом. Все равно это был риторический вопрос.
– Данте домогается тебя ночью?
Я чуть не выплюнула все, что было у меня во рту.
– Мама, я не собираюсь говорить с тобой об этом. – Мои щеки запылали от стыда, и мать понимающе улыбнулась.
Я любила ее, но она была самой бестактной женщиной на этой планете.
Энцо приехал за мной на внедорожнике. За время короткой поездки мы перекинулись лишь парой фраз. Когда проезжали мимо улицы, где жила Бибиана, я попросила:
– Подожди. Поверни здесь. Я хочу зайти к Бибиане Бонелло. – Я обещала рассказать ей, как продвигаются дела у нас с Данте. Надеюсь, она мне будет рада.
Энцо не стал спорить. Он направил машину к дому Биби и припарковался у тротуара.
– Хотите, чтобы я подождал?
Я колебалась.
– Если ты не против?
Энцо покачал головой.
– Это моя работа. – Он потянулся за сиденье и вытащил журнал об олдтаймерах[3].
– Я недолго, – заверила я, хотя мы с Бибианой могли болтать часами.
Я вышла из машины и направилась к входной двери, позвонила и стала ждать. Какое-то время ничего не происходило, и я уже собиралась вернуться в машину, когда дверь распахнулась.
Передо мной стоял Томмазо. Я округлила от удивления глаза, а затем заволновалась.
– Привет, Томмазо, – выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал приветливо. – Надеюсь, я не пришла не вовремя. Хотела поболтать с Бибианой. Она дома?
«Она в порядке?» – вот вопрос, который я на самом деле хотела задать. Томмазо стоял потный и красный, а ширинка была расстегнута. Сердце сжалось от страха.
Томмазо оскалил зубы в широкой ухмылке и обхватил мою руку ладонями.
– Она спустится через минуту. Для жены Данте у нас всегда найдется время.
Я боролась с желанием отдёрнуть руку. Его кожа была липкой от пота, и мысль о том, что он только что измывался над Бибианой вызывала у меня желание скрести свои ладони, пока на мне не останется ни следа от его прикосновения.
– Бибиана, поторопись. Здесь Валентина Кавалларо.
Как будто Бибиана не знала, кто я. Я осторожно вытащила руки из его хватки.
– Я слышал, ты взяла под свой контроль казино, – с любопытством начал Томмазо, уставившись на меня своими маленькими глазками-пуговками.
– Это Раффаэле тебе рассказал?
Томмазо загоготал.
– Ему и не нужно было. Все только об этом и говорят. Бибиане я бы ни за что не позволил работать, но Данте уже давно пытается изменить положение дел в Синдикате, еще до того, как Фиоре ушел на покой.
Я попыталась понять, могу ли истолковать его слова как предательство, но, к сожалению, это была лишь легкая критика. Ничего из того, что могло бы заставить Данте пустить пулю в голову Томмазо.
– Даже Синдикат вынужден идти в ногу со временем, – ответила я нейтрально.
Бибиана появилась на верхней ступеньке лестницы с всклокоченными волосами, в кое-как застегнутой блузке и с голыми ногами. Томмазо подмигнул мне.
– Прошу меня извинить. У меня встреча с Раффаэле, нужно выбрать девочек для завтрашней ночи.
Было больно удерживать на лице улыбку, и когда он наконец скрылся из виду, я прекратила этот фарс и поспешила к Бибиане, которая спускалась по лестнице.
– Эй, все в порядке?
Она сглотнула.
– Мы можем поговорить наверху? Мне надо в душ.
– Конечно, – быстро сказала я.
Бибиана робко улыбнулась мне. Я молча последовала за ней наверх, пытаясь подавить свою злость на Томмазо. Я уже пробовала найти способ заставить Данте убить его, но мне нельзя о таком даже думать. Мне никогда не приходилось быть в ответе за чью-то смерть. Даже если Томмазо был худшим из мерзавцев, смерти я ему не желала.
Бибиана проводила меня в спальню. Я притворилась, что не заметила скомканных простыней, когда прошла за ней в соседнюю ванную комнату. Мы с Бибианой и прежде видели друг друга голыми, особенно когда были помладше, поэтому я не удивилась, когда она стала при мне раздеваться. Я села на край ванны.
– Если бы знала, что Томмазо дома, я бы не приехала.