– Отвези Энцо к нашему доку, – велел Данте другому мужчине, не обращая внимания на протесты Энцо. Затем Данте повернулся ко мне. – Мы едем домой немедленно.
Я вздрогнула от злости в его голосе. Данте положил руку мне на поясницу и подтолкнул вперед. Он молчал, пока вел меня к машине и на протяжении всей поездки до дома. Все это время я посматривала на него, пытаясь понять, насколько серьезные у меня проблемы.
– Мне очень жаль.
Он проигнорировал меня, но на скулах заходили желваки. Я отвернулась к пассажирскому окну. Данте припарковал машину в нашем гараже и тут же вышел. Я последовала его примеру и поплелась в дом. Я практически осязала, как его ярость обжигает мне спину, когда он шел позади меня, направляясь за мной в спальню.
– Мне правда очень жаль, – вновь повторила я и ахнула, когда Данте захлопнул дверь и прижал меня к ней. Я оказалась зажата между его мускулистым телом и дверью, ошеломленная и сбитая с толку, но не испугалась. Данте явно осторожничал, стараясь не причинить мне боль.
– Почему ты упрямо продолжаешь не слушаться меня, Валентина? – Он задрал на мне юбку, грубо прижал мою задницу к своему паху и жёсткому, как камень, стояку, тут же сделав меня влажной.
– Я не знаю, – ответила я, стараясь скрыть свое возбуждение.
– Это неправильный ответ. – Данте сдвинул мои трусики – я не носила колготок, только чулки – в сторону и скользнул в меня двумя пальцами. Прежде чем я успела сформулировать другой ответ, Данте заменил пальцы своим членом, врезавшись в меня одним яростным ударом и начав трахать прямо возле двери. Я была более чем уверена, что он сознавал, что это было настолько далеко от наказания, насколько вообще возможно.
Глава 17
Я очень скоро поняла, что Данте подразумевал совсем не наказание, когда трахал меня у двери. Наказание настигло в последующие дни. Данте стал относиться ко мне еще холоднее, чем прежде, и я редко видела его, потому что он был слишком занят, разыскивая Фрэнка и его сообщников. Он даже больше не приставал ко мне по ночам, и хоть я была чересчур гордой, чтобы в этом признаться, но тело жаждало прикосновений мужа.
Однажды днем, примерно через неделю после той встречи с Фрэнком, превратившейся в катастрофу, я встретила Рокко Скудери в холле нашего дома.
– Валентина, рад тебя видеть, – произнес он на полпути к входной двери.
Я улыбнулась, хотя была удивлена. Скудери всегда относился ко мне вежливо и уважительно, но у нас с ним не было таких близких отношений, как с его женой или с Арией.
– Могу я попросить тебя об услуге? – спросил он.
– Конечно.
Для Консильери подойти к жене своего Дона и попросить ее об одолжении не было обычным делом, но все-таки он приходился мне дядей, и, наверное, поэтому это все меняло.
– Ты знаешь, что моя дочь Джианна должна выйти замуж за Маттео Витиелло, но она все еще испытывает определенные сомнения по поводу брака.
Исходя из того, что слышала я, «сомнения» даже близко не отражали то, что думала Джианна о своей свадьбе с Маттео, но я все равно кивнула.
– Я подумал, может, ты с ней поговоришь?
Я никогда не была особо близка с Джианной, поэтому просьба меня удивила.
– Разве не лучше будет, если Ария поговорит с Джианной? Она ведь замужем за другим Витиелло?
– Джианна не станет слушать сестру. Я думаю, что у кого-то, кто не является близким родственником, будет больше шансов достучаться до нее. – Я была двоюродной сестрой Джианны, но, разумеется, у него имелось свое мнение на этот счет.
– Конечно, я могу попытаться, но не обещаю, что она прислушается к тому, что я скажу.
– Попытка – все, что ты можешь сделать, – произнес он и выглядел при этом довольно подавленно.
– Что конкретно вы хотели, чтобы я передала ей?
– Может, ты скажешь ей, что брак еще не означает золотую клетку? Я имею в виду, взять хотя бы тебя: тебе ведь даже разрешено работать.
Так и есть, но я была редким исключением. Джианне это прекрасно известно. И даже если Данте начнет подталкивать своих людей к тому, чтобы те позволяли своим женам работать, Джианне это не поможет. Она будет жить в Нью-Йорке под властью Витиелло.
– Я сделаю все возможное.
– Спасибо.
– Почему бы вам с семьей не прийти завтра на ужин?
– Это отличная идея. Так Джианна ничего не заподозрит, и ты сможешь как бы невзначай коснуться этой темы.
Мы назначили время, прежде чем он еще раз раскланялся и вышел. Я закрыла дверь и отправилась на кухню. Когда я вошла, Зита готовила обед, судя по виду, каннелони, фаршированные рикоттой. Габи гладила рубашки Данте в дальнем углу, достаточно далеко от Зиты, так что не было риска, что ткань пропитается запахом пищи.
– Зита, я пригласила Скудери на завтрашний ужин.
– Было бы неплохо иметь побольше времени на подготовку, – произнесла она, поджав губы. – Мне нужно успеть сходить в магазин за продуктами, составить меню, а затем все приготовить.
– Я знаю, но ты готовить не будешь.
Зита открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Габи перестала гладить и тоже уставилась на меня.
– Я обо всем позабочусь. Я постоянно готовила во время своего первого брака и сама хочу сделать ужин для наших гостей.
– Вы уверены, что это здравая мысль? Они ожидают определенного стандарта.
– Не волнуйся. Я знаю, что делаю.
– И что вы собираетесь готовить? – скептически спросила Зита.
– Это сюрприз, – улыбнулась я. – А теперь ты можешь вернуться к своей работе. – Подмигнув Габи, которая уже открыто глазела на нас, я вышла из кухни и, подойдя к кабинету Данте, постучалась.
– Войдите.
Я проскользнула внутрь. Данте разложил на полотенце на столе свои пистолеты и был занят их чисткой.
– Я пригласила Рокко Скудери и его семью на ужин завтра вечером. Надеюсь, ты не против?
Он едва удостоил меня взглядом. Он явно злился на меня.
– Я полагаю, это для того, чтобы ты могла поговорить с его дочерью Джианной?
– Он сначала спросил у тебя, верно?
– Я твой муж. Рокко хотел убедиться, что я не буду возражать, если он поговорит с тобой.
Иногда от их неписаных правил и традиций мне хотелось на стену лезть.
– Ну еще бы.
– Не забудь предупредить Зиту и Габи, чтобы они могли все приготовить для наших гостей. – Он вытер каплю смазки со ствола пистолета.
– Уже предупредила. Но я сама буду готовить ужин.
Данте поднял на меня глаза, и на его лице промелькнуло удивление.
– Ты умеешь готовить?
– Да. Я часто готовила в своем первом браке, – сказала я, и это явно было ошибкой, потому что лицо Данте снова потемнело. – Вы еще не нашли Фрэнка?
– Пока нет. Вероятнее всего, он пустился в бега, если у него есть хоть капля здравого смысла.
Я кивнула, а затем замерла рядом с дверью. Было ясно, что для Данте разговор закончен, но меня угнетало то, что между нами возникло такое напряжение. Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, хоть что-то, но затем струсила и вышла, не вымолвив ни слова.
Я даже не осознавала, как сильно скучала по кухне, пока вновь не встала за плиту. Зита постоянно маячила у меня за спиной, ее ястребиный взгляд следил за каждым моим движением, но я была уверена в том, что делаю. Я готовила каждое сегодняшнее блюдо множество раз. Вителло тоннато[6] на закуску, затем сальтимбокка[7] и домашние ньокки с зеленым салатом, и, наконец, на десерт тирамису. Молча работая рядом с Габи и Зитой, я иногда замечала намек на одобрение в выражении лица пожилой женщины. Смешав все для соуса, которым будет приправлена телятина, я обернулась к Зите.
– Не могла бы ты попробовать? Я не уверена, всего ли достаточно.
Я знала, что соус получился отличным, но хотела показать Зите, что ценю ее мнение. Она прекратила шинковать эндивий для салата и подошла ко мне, вытирая руки о фартук. Я отошла на шаг назад, когда она погрузила ложку в тунцовый соус. Женщина медленно кивнула, прежде чем поднять на меня глаза. Тогда я поняла, что и между нами все будет хорошо. Затем улыбнулась и быстро взглянула на часы.
– Мне нужно переодеться. Я не могу встречать наших гостей в испачканной одежде.
– Мы позаботимся обо всем остальном, – заверила меня Габи.
– Спасибо, – поблагодарила я и поспешила наверх, чувствуя себя лучше, чем когда-либо.
Скудери приехали через сорок минут. Моя тетя Людовика стояла на пороге со своим мужем Рокко, который держал руку на плече девятилетнего Фабиано. Я поприветствовала его родителей, прежде чем повернулась к нему.
– Ты так вырос.
Он просиял и еще больше расправил плечи. Его отец так посмотрел на него, что улыбка мигом слетела с его лица. Почему мафиози должны быть такими строгими со своими сыновьями? Мой отец всегда меня баловал, однако брат никогда не слышал от него ни единого ласкового слова. Я пригласила их войти.
На улице снова прошел снег. Я не могла дождаться, когда зима закончится. Темнота и холод все делали невыносимым, даже мой брак.
– Девочки, поздоровайтесь с женой Дона, – строго произнесла Людовика.
– Я все еще их кузина. Они не должны относиться ко мне как-то по-другому, даже если я замужем за Данте.
Я обняла Джианну, которая выглядела потрясающе в этом своем облаке рыжих волос с мерцающими на них снежинками, а затем ее младшую сестру Лили, которая тоже становилась с каждым днем все прекраснее.
Данте выбрал этот момент, чтобы подойти к нам. Он пожал руку Рокко, затем с одной из своих доброжелательных улыбок потрепал по плечу Фабиано и поцеловал руки Людовики, Джианны и Лили. Последняя покраснела как рак, а Джианна выглядела так, словно хотела быть где угодно, но только не здесь. Данте прошел вперед вместе с Фабиано и Рокко. Я с женщинами семьи держалась позади, когда мы направились к столу.