Я притянула ее в свои объятия, сунув пузырек с ядом в ладонь.
– Никто не знает, что у меня есть это. Это яд, Биби. Если ты действительно хочешь освободиться, тогда вылей это сегодня в его завтрак. Завтра будет уже слишком поздно. Сегодня мы можем обвинить в этом предателей. Никто не станет задавать вопросов.
Я выпрямилась с искусственной улыбкой, которой научилась от Данте. Биби улыбнулась в ответ, но в ее глазах появились удивление, недоверие и признательность.
– Бибиана, где тебя носит так долго? – взревел Томмазо, спускаясь по лестнице. Он притормозил, заметив меня. Бибиана быстро спрятала флакон с ядом в кармане своего халата.
– Простите, что побеспокоила вас, – произнесла я. – Я лишь хотела убедить Бибиану, что я в порядке. У меня мало времени. Мне нужно вернуться домой.
– Данте позвал на собрание весь Синдикат. Я получил сообщение. Я так понимаю, что ты не можешь сообщить мне, что произошло?
Я покачала головой.
– Мне правда нужно идти. – Я улыбнулась Бибиане, затем развернулась на каблуках и села в машину. Последнее, что я услышала, были слова Биби, обращенные к Томмазо, о том, что она быстро сделает ему завтрак, прежде чем он уйдет.
Это был второй человек, которого я приговорила к смерти. Однако в этот раз угрызений совести не последовало.
– Валентина, я хочу с тобой поговорить, – позвал Данте, прежде чем скрыться в своем кабинете. Я колебалась. Впервые Данте сам приглашал меня в кабинет для беседы. Раньше мне все время приходилось добиваться этого.
Беспокойство мучило меня, когда я ступила в его кабинет и закрыла за собой дверь. Данте стоял лицом к окну, но повернулся ко мне. В течение долгого времени его голубые глаза исследовали мое лицо.
– Томмазо не появился на встрече, которую я созвал.
Мое лицо оставалось бесстрастным.
– И?
– Люди, которых я отправил за ним, нашли его мертвым в собственной гостиной. Отравленным.
– Что с Бибианой? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал взволнованно. Она мне не написала и не позвонила. Это было бы слишком рискованно.
– Она сейчас у своих родителей, но мне придется съездить туда, чтобы ее допросить.
Я застыла.
– Зачем?
– Затем, что как Дону мне нужно провести расследование, когда одного из моих людей убивают. – Данте медленно двинулся ко мне. – Разумеется, я уверен, что знаю, что произошло.
Я подняла подбородок, когда он остановился передо мной.
– Знаешь? – Я спокойно встретила его пристальный взгляд.
– Вы с Бибианой лучшие подруги, и ты хотела ей помочь. – Я не ответила, но он, кажется, и не ждал моего ответа и продолжил тем же спокойным, ровным тоном: – Антонио дал тебе яд, когда просил убить меня, не так ли?
Я рассматривала возможность ему соврать, но мне нужно было, чтобы он был на моей стороне, и он терпеть не мог, когда ему лгали.
– Да, – ответила я тихо.
– Ты не рассказала мне об этом, потому что знала, что это твой шанс помочь Бибиане. И поэтому ты отдала ей яд и велела свалить все на Раффаэле?
– Она так сказала?
– Когда мои люди везли ее к родителям, она упомянула, что Раффаэле был у них вчера, но она была на грани истерики, так что больше ничего не сообщила.
Биби жалела о том, что сделала? Или ее срыв был для видимости?
– Но почему ты не веришь, что это был Раффаэле?
Данте прищурился.
– Потому что он упомянул бы об этом, когда я его допрашивал.
Я кивнула.
– И что теперь?
Данте покачал головой.
– Проклятье, Валентина. Ты должна были прийти ко мне.
– Я и приходила к тебе. И спросила, можешь ли ты сделать что-то с Томмазо, но ты сказал «нет».
– Ты просила меня убить его, и я ответил, что не могу, потому что он не предатель.
Я фыркнула.
– Как будто это имеет какое-то значение. Ты убийца, Данте. Ты можешь убить, кого захочешь. Не говори мне, что никогда не убивал по другим мотивам, кроме защиты Синдиката.
Данте сжал мои плечи, придвинувшись еще ближе ко мне.
– Конечно, убивал. Но я сказал тебе «нет», и ты должна была меня слушаться.
– Потому что твое слово – закон, – с сарказмом отозвалась я.
– Да, – произнес Данте вполголоса. – Даже для тебя.
– Я бы сделала это снова. Я не жалею о том, что освободила Биби от жестокого ублюдка. Я только жалею, что должна была действовать за твоей спиной, но ты не оставил мне выбора.
Глаза Данте сверкнули.
– Я не оставил тебе выбора? Ты не можешь убивать моих людей!
– Он это заслужил. Ты же видел, что он сделал с Биби. Ты должен был убить его за то, как он обращался с ни в чем неповинной женщиной, неважно, жена она или нет.
– Если бы я убивал в Синдикате каждого мужчину, который плохо обращается с женщинами, я остался бы едва ли с половиной своих солдат. Это мир грубости и жестокости, и многие солдаты не понимают, что, как мафиози, мы должны защищать нашу семью от этого, а не обрушивать на них наш гнев. Они знают, что я не одобряю их действия. Это все, что я могу сделать.
– Но я получила шанс что-то сделать, и я это сделала.
– Ты помогла жене убить собственного мужа. Многие мужчины на моем месте не захотели бы спать с женщиной, которая не стесняется использовать яд.
Мои глаза расширились.
– Я дала Биби шанс, выбор. Это не значит, что я могу тебя убить. Я бы боролась с тобой, если бы ты обращался со мной так, как Томмазо – с Биби. Томмазо использовал ее слабость. Ее выдали за этого старого ублюдка, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и она не знала, как от него защититься. У него было четыре года, чтобы стать лучше, чтобы начать обращаться с ней достойно. Наш брак не имеет ничего общего с их браком. Тебе не нужно бить и насиловать меня, чтобы чувствовать себя мужчиной, да я тебе и не позволю. И, знаешь, я не мстительна, но не стала бы терпеть то, как ты относился ко мне в последние несколько месяцев, как ты обвинил меня в измене. К тому же, Биби никогда не любила Томмазо, так что… – Я осеклась, прикусив язык. Последняя часть не должна была прозвучать.
Хватка пальцев Данте на моих плечах ослабла. Я отвернулась от его пристального взгляда, не в силах его выдержать.
– Я не боюсь, что ты меня отравишь. Как уже говорил раньше, я доверяю тебе, – произнес Данте спустя какое-то время, убрав руки с моих плеч. – Но мне придется заняться расследованием смерти Томмазо.
– Ты же не станешь наказывать Биби, да? – спросила я, ужаснувшись. – Пожалуйста, Данте, если я тебе хоть немного дорога, ты выяснишь, что убийство Томмазо было связано с предателями и что Биби невиновна. Она и так уже через многое прошла.
– Могут найтись люди, которые не поверят, что Бибиана непричастна к смерти Томмазо именно из-за того, о чем ты говоришь. У нее были причины ненавидеть его. У нее были причины убить его.
– Тогда обвини в этом меня. Я могла бы сделать это за спиной Биби, чтобы помочь ей.
– И что потом? – спросил Данте.
– Потом ты накажешь не ее, а меня.
– А что, если наказанием за такое преступление должна быть смерть? Око за око, Валентина.
Я смотрела на него глазами, полными слез.
– Не причиняй вреда Биби. Не надо. Без меня она бы никогда не нашла способ убить его. Это в такой же степени моя вина, как и ее. Я разделю с ней любое наказание, которое ты ей назначишь.
– Боюсь, ты говоришь так только потому, что знаешь, что я не буду тебя наказывать, – ответил Данте с темной улыбкой на устах.
– Не будешь?
Данте крепко поцеловал меня, затем отстранился и нежно прикоснулся к моему животу. Это из-за нашего ребенка? Или в этом жесте я вижу больше того, что есть? А может, это просто случайное прикосновение.
– До тех пор, пока я руковожу Синдикатом, тебе не причинят вреда. – Данте шагнул назад. – Сейчас мне нужно съездить поговорить с Бибианой.
– Позволь мне поехать с тобой, – торопливо попросила я.
– Твой отец и мой Консильери тоже там будут, так что не вмешивайся. Я не хочу, чтобы тебя заподозрили. Твой отец посмотрит на это сквозь пальцы, но мне бы очень не хотелось принуждать Рокко держать язык за зубами.
С тех пор, как я последний раз была в доме детства Бибианы, прошло уже достаточно много времени. Ее родители мне никогда особо не нравились, и ситуация не изменилась, когда они заставили Биби выйти замуж за старика. Мой отец и Рокко Скудери ждали нас перед дверью. Когда мы подошли к ним, папа притянул меня в объятия, поцеловал в висок и прижал ладонь к моему животу.
– Ну как ты себя чувствуешь?
Я ощущала, что Данте смотрит на нас. Скудери тоже следил за мной ястребиным взглядом. Не уверена, знал ли он о моей беременности. Эта новость еще не стала достоянием общественности, но в скором времени ее уже сложно будет скрыть. Было достаточно внимательного взгляда, чтобы что-то заподозрить.
– Я в порядке, – ответила я шепотом. Папа кивнул, затем отступил.
– Ты здесь, чтобы поддержать Бибиану?
Я кивнула, но отвлеклась, когда дверь открылась, и родители Бибианы пригласили нас в свой дом. Бибиана, завернувшись в одеяло, сидела на диване в гостиной. Я кинулась к ней и стиснула ее в крепких объятиях.
– Я это сделала. Я правда это сделала! – зашептала она мне на ухо.
– Тсс, – пробормотала я, поглаживая ее по спине. Когда я отстранилась, рядом с нами стояли Данте, мой отец и Рокко Скудери. Биби замерла, ее глаза в ужасе метались между нами. Родители Биби нерешительно топтались в дверях. Если бы она была моей дочерью, я бы ни за что не бросила ее в такой момент.
– Они здесь, чтобы допросить тебя о смерти Томмазо. Это стандартная процедура. Все будет хорошо, – сказала я ей.
К нам подошел Данте.
– Нам лучше поговорить наедине с Бибианой, – кивнул он мне.
Родители Бибианы вышли без единого протеста. Я не двинулась с места. Взгляд Данте заставил меня отступить на несколько шагов. Бибиана встала и со страхом взглянула на Данте, когда он остановился