Я знала, что это неправильно. Если кто-то узнает, если узнает отец, он никогда не позволит мне вновь покинуть Чикаго. Он даже из дома не позволит мне больше выйти. Это было абсолютно неприемлемо, не так, как должна вести себя леди. Люди все еще сплетничали из-за Джианны, несмотря на то, что прошло много времени. Они зубами уцепятся в новую жертву, а что может быть лучше, чем сплетня про еще одну испорченную девчонку Скудери, которую поймали в объятиях обычного солдата?
Глубоко внутри я знала, что ничем не отличаюсь от Джианны, когда речь заходит о том, чтобы противостоять искушению. Я попросту не могла. Дверь в комнату Ромеро была приоткрыта. Я на носочках скользнула внутрь, задержав дыхание. Его не было в спальне, но я слышала звук льющейся воды из примыкающей к комнате ванной. Я прокралась туда. Дверь была приоткрыта, так что я заглянула в щелку.
В последние дни я убедилась в том, что Ромеро – раб привычек, так что, как и ожидала, он был в душе. Со своего места я не могла многого увидеть, так что я приоткрыла дверь и скользнула внутрь.
Дыхание замерло. Ромеро стоял ко мне спиной. Поразительное зрелище. Мышцы на его плечах и спине были напряжены. Вдоль его позвоночнике тянулось тату – крест, обернутый колючей проволокой. Мои глаза скользнули ниже. Я никогда прежде не видела голого мужчину, но даже не могла представить, что кто-то сравнится с Ромеро. Даже Ромеро из моих фантазий был не лучше настоящего.
Ромеро начал поворачиваться. И мне стоило уйти. Но я продолжала пялиться на его тело. Он возбужден? Ромеро напрягся, заметив меня. Еще одно тату было у его сердца – лозунг Семьи.
Его глаза встретились с моими, прежде чем скользнуть по моей ночной рубашке и обнаженным ногам. А затем я поняла, что до этого он не был возбужден. О, черт!
Мои щеки вспыхнули, пока я наблюдала за тем, как он ставится все тверже. Усилием воли я удержала себя о того, чтобы кинуться через всю комнату и прикоснуться к нему. Я никогда не понимала слов о том, чтобы можно хотеть чего-то слишком сильно, до боли. Теперь поняла.
Ромеро неспешно приоткрыл дверцу душа и обернул полотенце вокруг талии. А затем вышел из кабины. Я почувствовала запах его пряного геля.
– Ты же знаешь, – произнес он странным тоном, – если кто-то увидит нас в таком положении, они могут все неправильно понять. И то, что придет им в голову, будет стоит мне жизни, а тебе репутации.
Я все еще не могла и шелохнуться. Я была словно каменная, но внутри меня все горело. Я не могла отвести взгляд. Я потратила часы на то, чтобы придумать, что скажу, загнав его в угол, но сейчас просто не могла издать ни звука.
Мои глаза опустились к краю полотенца, к чарующей дорожке темных волос, которая скрывалась под ним, V-образным мышцам нижнего пресса. Я безвольно протянула руку, чтобы коснуться груди Ромеро и ощутить его кожу кончиками пальцев. Во мне не оставалось ни капли самоконтроля, когда речь шла о нем. Вероятно, это должно было пугать меня. Девушки не должны так себя вести.
Ромеро поймал мое запястье, прежде чем я успела коснуться его, и хватка была почти болезненной. Я встретилась с ним взглядом, смущенная и ошарашенная. Выражение лица Ромеро заставило меня поежиться.
Он двинулся на меня, все ближе и ближе. Я замерла в ожидании, но поцелуй, которого я так ждала, так и не случился. Вместо этого я услышала скрип двери. Я взглянула на Ромеро. Он лишь шире открыл дверь ванной. Вот почему он придвинулся ко мне, а не потому, что хотел поцеловать! Я была страшно смущена. Как я только могла подумать, что он интересуется мной?
– Тебе стоит уйти, – пробормотал он, выпрямляясь. Его пальцы все еще держали мое запястье.
– Тогда отпусти меня.
Ромеро тут же выпустил меня и сделал шаг назад. Я оставалась на своем месте. Я хотела прикоснуться к нему, хотела, чтобы он сделал в ответ то же самое. Он чертыхнулся, а затем навис надо мной – одна рука Ромеро обхватывала мой затылок, вторая – бедро. Я почти чувствовала вкус его губ, настолько близко он был. От прикосновения Ромеро я ощутила себя живой, и мне хотелось ощущать это еще сильнее, раствориться в этих ощущениях.
– Уходи, – прохрипел он. – Уходи, прежде чем я нарушу свою клятву.
Это было полумольбой, полуприказом.
Я хотела, чтобы он нарушил клятву, ничего так не желала, но что-то в его взгляде вынудило меня отступить на несколько шагов. Я была храброй, но не глупой. Скользнув взглядом по его телу, я быстро бросилась прочь и остановилась лишь для того, чтобы проверить, что в коридоре никого не было. Я почти добралась до своей комнаты, когда появилась Джианна, все еще одетая в пижаму, с чашкой горячего шоколада в руках. Она застыла как вкопанная, ее глаза подозрительно сощурились.
– Почему ты крадешься по коридору в одной ночнушке? Что ты делаешь?
Зачем она сегодня так рано проснулась?
– Ничего, – ответила я слишком быстро и почувствовала, как румянец заливает мои щеки. Когда мое тело перестанет выдавать меня?
– Ничего, – повторила Джианна, скрестив руки на груди и делая глоток из чашки. – Ага. А комната Ромеро разве не в той части дома?
Я пожала плечами.
– Может. Не похоже на то, чтобы он звал меня туда.
– Это не значит, что тебя там не было.
– Допрос закончен? Не понимаю, почему порой ты говоришь как отец. Ты не тот человек, который вечно следует правилам.
– Тише, тигренок. Мне всего лишь любопытно. Мне все равно, что ты можешь наведываться к Ромеро, и как часто ты это делаешь, но ты же знаешь правила игры. Если прислуга поймает тебя, слухи распространятся, словно пожар. Ты должна быть умнее. То, что ты носишься по дому словно курица, которой отрубили голову, не упрощает дело. Если бы на моем месте была Ария, тебе бы пришлось объяснять куда больше.
– Я не делаю ничего ужасного, – упрямо повторила я.
Джианна горько усмехнулась.
– Знаю. Но это не означает, что тебя не накажут за это. Просто будь осторожна. – Она протянула мне чашку с горячим шоколадом. – Думаю, ты нуждаешься в этом больше, чем я.
Я думала, что была осторожна, но мои сестры видели меня насквозь. Я лишь могла надеяться, что они не раскроют мой секрет своим мужьям. И у Ромеро, и у меня будут огромные проблемы, если люди начнут думать, что между нами что-то есть, пусть ничего такого и не было. Всем было плевать на правду. Мне было жаль, что между нами так ничего и не произошло; жаль, что Ромеро не поцеловал меня так, как я того хотела; жаль, что он не зашел дальше поцелуев.
РОМЕРО
Я едва не кинулся за Лилианой, чтобы затащить ее обратно в мою комнату. Черт подери! Она хотела меня. Это было явно написано на ее лице. В тот момент, когда я только обернулся и увидел ее, ее огромные голубые глаза, я подумал, что мне это привиделось. В конце концов, я фантазировал о ней, пока принимал душ. Я слишком часто о ней думаю. Если бы Лука знал, как сложно мне собраться с мыслями в такие моменты, он бы предпочел, чтобы кто-то другой охранял Арию, и вернул бы меня в Нью-Йорк, подальше от Лили. Если бы я был хорошим солдатом, я бы попросил его об этом, но я не хотел уезжать. Я хотел оставаться рядом с Лили.
Я провел рукой по влажным волосам, пока пялился на дверь ванной. Почему я прогнал ее? Она хотела, чтобы я поцеловал ее. Она хотела куда большего. Почему же тогда я послушал свою ебанную совесть?
Хотя даже не совесть удерживала меня от того, чтобы поцеловать Лили. Если бы я поцеловал Лили, я бы нарушил свою клятву перед мафией. Но и это не главная причина. Даже если Лили не была на самом деле моей, я хотел защищать ее от нее самой. Вероятно, она даже не понимала последствий своего флирта с кем-то типа меня. В нашем мире вся ценность девушки заключалась в ее репутации, ее чистоте, особенно когда речь шла о девушках из высшего общества. Но даже среди простых членов мафии лишь немногие девушки могли встречаться с теми, кого выбрали. Мы следовали этим правилам вот уже более века, и я сомневался, что в скором времени что-либо изменится. Если я позволю Лили приблизиться, если позволю чему-то случиться между нами, если я сделаю с ней то, что хочу, ее репутация будет разрушена в глазах общества.
Конечно, была масса вещей, которыми мы могли бы заниматься, не повредив ее девственную плеву. Так много всякого, черт подери!
Было слишком опасно думать об этом. Если я в самом деле начну размышлять о способах быть с Лили, не навредив ей, а уж тем более воплощать их в жизнь, я не уверен, что смогу остановить себя в нужный момент. Как минимум, если Лили не попросит остановиться, а у меня было предчувствие, что она не сделает этого.
Во время завтрака я вел себя так, будто бы ничего не произошло. Ария была слишком внимательна к нам с Лили, а Джианна, казалось, знала куда больше, чем должна была.
Лили встречалась со мной взглядом, когда ее сестры не смотрели, и от того, что я видел в ее глазах, мое член дергался. Сегодня я открылся перед ней. Теперь она знала, что я тоже хочу ее.
Всю свою жизнь я посвятил другим, всегда ставя собственные нужды на второй план. Неужели будет настолько плохо, если я хотя бы раз получу желаемое? Никогда в своей жизни я не хотел ничего так, как девушку, сидевшую напротив меня.
Почему я должен отказывать себе в этом?
Глава 8
ЛИЛИАНА
Я пялилась в потолок. Темень была непроглядная. Я даже не могла рассмотреть собственную руку. Порой казалось, что темнота – это то, из чего состоит моя жизнь. Долгий туннель без конца. Особенно по ночам меня преследовали слова мамы. Я пообещала ей быть счастливой, но даже не знала, как это сделать. Беспроглядное одиночество завладело мной со времени смерти мамы. Мы никогда не были с ней настолько же близки, насколько другие девочки со своими матерями, но она всегда была рядом. Теперь же казалось, что я осталась одна. Конечно, был еще Фаби, но он маленький и скоро станет членом мафии, а отец… Жизнь в Хэпмтонс сделала меня счастливой, но это временно.
Раньше мои сестры всегда были рядом, когда нужны, но теперь у них были собственные семьи, а вскоре появятся и дети. Они все еще любили меня, заботились обо мне, но я хотела собственного счастья и жить отдельно от них. Я хотела того, что было у них. И я знала, что единственным человеком, который может даровать мне такое счастье, был Ромеро.