— В следующий раз ты отдашь мне мой нож, когда я скажу.
Я бросила возмущенный взгляд через плечо.
— Ты…
Мое оскорбление умерло в крике, когда Маттео вошёл в меня. Он склонился надо мной.
— Сейчас я тебя трахну, Миссис Витиелло.
И, Боже правый, он это сделал. Мои бедра ударялись о мрамор, когда он врезался в меня снова и снова, его яйца бились о мою задницу. Я вцепилась в край островка, мне необходимо было за что-то ухватиться. Хватка Маттео на моих бедрах была кровоточащей. Мое сердце сжалось, и я закричала от своего освобождения, почти теряя сознание от его силы. Маттео вскоре последовал, а я лежала бесформенной кучей на мраморном островке, тяжело дыша. Маттео поцеловал меня в щеку.
— Было неприятно видеть, как этот ублюдок положил руку тебе на задницу, — пробормотал Маттео.
— Знаю, — сказала я. — Я просто не хочу, чтобы все наши вечера танцев заканчивались для тебя неприятностями.
— Я люблю неприятности, вот почему ты мне нравишься.
Я закатила глаза.
— Нравлюсь?
— Напрашиваешься на комплименты?
Я дернула задницей назад и сжалась вокруг его члена. Он зашипел, потом усмехнулся.
— Хорошо, детка, я люблю тебя.
Я вздохнула, едва успокоившись, учитывая, что он назвал меня именем, которое я ненавидела больше всего.
— Я никогда больше не буду чистить свой нож.
Он уткнулся носом мне в шею.
— Только не кончай в штаны, когда в следующий раз кого-нибудь зарежешь.
— Хммм. Будет сложно, зная, что я режу кого-то соком твоей киски на моем ноже.
Я не смогла удержаться от смеха. Может, я была такой же извращенкой, как и Маттео. Мы действительно идеальна пара.
Глава 2
Я долго смотрела на тест на беременность, не веря своим глазам. Мы должны были выехать в Хэмптон ровно через два часа, но… Я не была уверена, что в состоянии двигаться. Я сделала тест из-за паранойи. Задержка была всего на один день, волноваться не о чем, но в ванной у меня лежала заначка с тестами.
— Джианна? — крикнул Маттео.
Я сглотнула, мои пальцы на тесте сжались еще сильнее.
— Я здесь.
Я не узнала своего голоса. Он был слаб и оглушен.
Я не принимала таблетки больше года, потому что они разрушали мое тело, но я использовала пессарий или презервативы. За год мы несколько раз были слишком возбуждены для контрацепции, но мой акушер-гинеколог сказал, что мои шансы забеременеть естественным путем минимальны. Тогда я почувствовала облегчение. Это было похоже на знак того, что мое тело так же против детей, как и мозг.
Минимальный шанс.
И все же вторая полоска на моем тесте на беременность издевалась надо мной своей интенсивностью.
Маттео толкнул дверь и обнаружил меня сидящей на краю ванны.
— Почему ты здесь прячешься? — спросил он, входя, затем его взгляд остановился на тесте в моей руке, и он замер. — Джианна?
Я встретилась с ним взглядом.
— Я беременна.
Маттео внимательно посмотрел мне в глаза. Выражение его лица ничего не выдавало, будто он ждал моей реакции.
— Ты несчастлива.
— Конечно, нет, — хрипло прошептала я. — Мы не хотим детей. — я сделала паузу, потому что Маттео на самом деле не выглядел несчастным. — Или ты хочешь?
Маттео пожал плечами.
— Я всегда думал, что нам не нужны дети, чтобы быть счастливыми. Но мне нравится находиться рядом с детьми Луки, так что быть рядом со своими может быть даже лучше.
Я сморщила лицо и покачала головой.
— Этого не будет. С чужими детьми ты можешь делать только забавные вещи, а когда становится тяжело, ты можешь вернуть их обратно, но этот ребенок наша ответственность… Я никогда не хотела этого. И до сих пор не хочу.
Я съежилась от того, как ужасно это прозвучало, но это была правда.
Произнеся это вслух, я почувствовала себя виноватой, но мне нужно было это сказать. Маттео должен знать. Он единственный человек, который мог понять. Верно?
Маттео подошел ко мне и присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Он взял тест и положил его на пол, затем коснулся моей щеки.
— Беременность ранняя, — пробормотал он.
Я знала, о чем он говорит, и без слов. Его карие глаза были так полны понимания и любви, что мое сердце сжалось от благодарности. Сначала я думала, что Маттео не заслуживает меня, потому что он плохой человек, но я часто ощущала, что я единственная, кто не заслуживала его.
Я сглотнула.
— Ты не будешь против?
Маттео криво усмехнулся.
— Джианна, я убийца.
Несмотря на его попытку казаться легкомысленным, я уловила нотку напряжения в его голосе.
Я напряглась.
— Так ты думаешь, что мы убиваем ребенка?
Он нахмурился. Со стоном он поднялся на ноги и потянул меня за собой, крепко обхватив руками.
— Я не это имел в виду, — твердо произнёс он. — Я имел в виду, что могу справиться с чем угодно. Я буду на твоей стороне, что бы ты ни решила.
— Это не только мое решение. Это и твой ребенок тоже.
Что-то промелькнуло в глазах Маттео.
— Да. Но это твоё тело. Тебе придется вынашивать ребенка девять месяцев, придется пережить роды, и ты будешь той, кто будет нужна ребенку больше всего в начале, так что это действительно должен быть твой выбор.
Я была благодарна Маттео за поддержку, но в кои-то веки мне хотелось, чтобы он сказал мне, что делать, забрал бы решение из моих рук, чтобы я не была обременена всей тяжестью ответственности.
— Все возненавидят меня, если я… если я прерву эту беременность. Или возненавидит меня еще больше.
Потому что мой фан-клуб был довольно маленьким, в то время как мои ненавистники были в большинстве среди Наряда и Фамильи. Я знала это, и обычно мне было все безразлично. Попытка угодить всем — проигрышная игра, и я никогда не пыталась, но теперь, я находилась в ужасе от их суждения.
Маттео внимательно посмотрел на меня.
— Наша семья поймет.
— Поймут ли? — спросила я.
Лука и Ария любили своих детей. Они никогда не избавятся от ребенка, как и Лили с Ромеро. Наш мир традиционен. Не то чтобы не было абортов. Если ребенок вне брака, аборты довольно распространены. Но мы с Маттео женаты, и он по-прежнему нуждался в наследнике в глазах своих членов мафии.
— В любом случае, это не их дело. Мы не обязаны им сообщать, — сказал он. — Мы никогда не заботились о мнении других. И не должны начинать сейчас. К черту их всех.
Я кивнула. Возможно, это и к лучшему. Но я знала, что буду опустошена, если Ария и Лили осудят меня за мой выбор. С чужими суждениями я могла бы справиться, но с моими сестрами…
— Я не хочу становиться матерью.
— Хорошо, — тихо сказал Маттео.
Его карие глаза наполнились пониманием, но я не могла не задаться вопросом, скрывал ли он часть своих чувств от меня.
— Ты уверен?
— Джианна, — грубо сказал Маттео, обхватив ладонями мои щеки. — Я никогда не смогу ненавидеть тебя, и это наш выбор. Я не стану тебя обвинять.
Я глубоко вздохнула.
— Ты пойдёшь со мной на приём?
Маттео нежно поцеловал меня.
— Конечно, Джианна. Я буду рядом с тобой.
Я закрыла глаза и положила голову ему на грудь. Я ждала, что сейчас, когда мы пришли к решению, наступит облегчение, но неуверенность, страх, сомнения остались. Возможно, потребуется время, чтобы смириться с этим.
— Как мы будем отмечать мой день рождения, будто ничего не произошло? Как нам скрыть от всех правду?
— Мы просто забудем об этом. Постарайся насладиться несколькими летними деньками, хорошо?
Я кивнула, но не была уверена, что мне удастся.
Я продолжала крутить обручальное кольцо на пальце, глядя в лобовое стекло, пока мы ехали в Хэмптон. Маттео был странно спокоен, и я тоже ничего не говорила. Мои мысли продолжали кружиться, и с каждым мгновением мое беспокойство о том, что я нахожусь рядом с моими сестрами, их мужьями и, что еще хуже, их детьми, росло. Мне не хотелось отмечать свой день рождения. Я хотела спрятаться в нашем пентхаусе и ждать, пока все закончится — словно это волшебным образом облегчит мне жизнь. Мои мысли все время крутились вокруг решения и предстоящего приема у доктора.
Когда мы подъехали к дому, машины Луки и Ромеро уже стояли перед красивым белым домом.
Я потянулась к двери, чтобы выйти, но Маттео схватил мою руку и поцеловал.
— Давай, детка. Все будет хорошо. Для нас ничего не изменилось.
Но все изменилось. Я еще даже не чувствовала беременности, но это было затяжное присутствие в моем теле. Оно было там, всегда присутствовало.
Вместе мы направились в особняк. Внутри раздались голоса Амо и Марселлы. Когда мы добрались до гостиной, на нас обрушилась вся сила шумного присутствия нашей семьи.
Лили пыталась помешать Саре двигать мороженым повсюду. Судя по покрытому шоколадом личику моей двухлетней племянницы и коричневым пятнам на ее платье и полу, она не очень преуспела. Хорошо, что каштановые волосики Сары были стянуты в короткий хвостик, так что шоколадный беспорядок на них не отразился. Французские двери были широко распахнуты, впуская горячий воздух Августа. Марселла и Амо уже были одеты в купальники, готовые искупаться либо в новом бассейне, либо в океане. Они тоже ели мороженое, но в девять и почти в шесть лет они делали это без беспорядка.
Лука и Ромеро стояли на террасе, а Ария и Лили наблюдали за детьми. Первым нас заметил Лука, за ним Ромеро. Ромеро улыбнулся и Лука сделал что-то своим ртом, что тоже можно было бы расценить как дружеский жест.
— Джианна! — воскликнула Ария.
Она оторвалась от Лили и Сары и бросилась ко мне, крепко обняв.
— С Днем Рождения! Я так счастлива, что мы можем вместе его отметить!
— Я тоже, — сказала я с вымученной улыбкой.
Ария отстранилась, ее брови на мгновение сошлись вместе, прежде чем Лили заняла свое место.
— С Днем Рождения!
Она попыталась обнять меня одной рукой, удерживая Сару подальше от меня, но маленькая девочка умудрилась сунуть свое мороженое в мою сторону и размазать немного по моей