– О, какой взгляд. Покажи им, кто ты есть на самом деле!
– Если б мне знать, – прошептала я. В другом конце комнаты я вдруг заметила Триш, и меня накрыло облегчение. Триш всегда была добрее двух моих лучших подруг. Гроул проследил за моим взглядом.
– Иди и поговори с ней. Она ведь твоя подруга, верно?
– Откуда ты знаешь?
– Видел вас вместе на вечеринке Фальконе.
– Хорошо, – рассеянно сказала я, уже обдумывая, с какой стороны подойти, чтобы поговорить с Триш. Мне не хотелось ее отпугнуть.
– И не делай глупостей, – предупредил Гроул, когда я была уже в нескольких шагах от него.
– Не буду.
Я поспешно прошла мимо людей, которые открыто пялились и указывали на меня пальцем. Они шептали мое имя, как проклятие, и даже смеялись надо мной, но я игнорировала их.
Единственное, что имело для меня сейчас значение, – это поговорить с Триш и узнать у нее как можно больше.
Триш заметила меня, когда я была еще на приличном расстоянии, и на мгновение мне показалось, что она развернется и убежит, но она расправила плечи и дождалась меня. Я была благодарна за этот маленький акт храбрости с ее стороны, особенно учитывая множество любопытных глаз, которые следили за каждым моим движением. Когда я подошла к ней, мы обе замерли, словно чего-то выжидая. Затем Триш неловко похлопала меня по руке, и я напряглась от этого жеста. Всякая надежда на дружбу с Триш покинула меня.
Я прочистила горло, но не была уверена, что нужно говорить. Раньше у меня было множество планов, теперь же они казались глупыми. Я снова мельком взглянула на Козимо и Анастасию. Триш проследила за моим взглядом и кивнула.
– Мне жаль, Кара. Ты же знаешь, Анастасия всегда получает то, что хочет.
Ее слова показались мне странными, но я храбро улыбнулась, вспомнив слова Гроула.
– Любовь зла.
Триш фыркнула.
– Любовь. Уж кого и любит Анастасия, то только себя, ты же знаешь. – Впервые Триш высказалась критично в адрес Анастасии, и я поняла, что недооценила ее. Я никогда не считал ее особенно умной, и она всегда корчила из себя глупую блондинку, но теперь ее внимательность к деталям заставила меня понять, как я ошибалась. Вероятно, она давным-давно раскусила Анастасию, видела ее насквозь.
– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила я.
– Она хотела заполучить его, потому что он занимает хорошее положение в обществе. Он для нее отличный трофей, не более.
У меня скрутило живот.
– Неужели Анастасии было все известно до того, как это произошло? – Мне даже сложно было назвать вещи своими именами.
Триш пожала плечами.
– Возможно. Она позвонила мне в тот же вечер и обо всем рассказала.
– Но ты-то не знала… – спросила я и замолчала. Не была уверена, сколько еще смогу выдержать.
Триш легонько коснулась моей руки.
– Нет, я не знала. И я прошу прощения за все это. – Она окинула взглядом людей, наблюдавших за нами, и выражение ее лица стало более настороженным.
Я знала, что должно было произойти. Триш зависела от одобрения других, как и я, до того, как у меня все отняли. И она всегда была закадычной подругой Анастасии. Это останется неизменным. Триш не стала бы рисковать своей репутацией, слишком долго общаясь со мной. И хуже всего было то, что я не могла сказать, что не поступила бы так же, если бы мы с ней поменялись местами.
Я сделала шаг назад, заставляя себя улыбнуться.
– Знаю, что мы больше не можем видеться, – твердо заговорила я. – И последнее: тебе известно что-нибудь о моей сестре?
Триш покачала головой.
– Скорее всего, Анастасия в курсе. Спроси ее. – Ей явно не терпелось закончить этот разговор, и я облегчила ей задачу – повернулась и пошла прочь, но не знала, куда идти. Куда бы я ни посмотрела, я видела людей, которые не хотели иметь со мной ничего общего. Уверена: не все из них думали, что моя семья и я получили то, что заслужили, но вряд ли кто-то из них собирался прийти мне на подмогу или даже просто заговорить со мной. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой, а на этот раз в моей сумочке не было даже мобильного телефона. И если бы он был, все равно не было никого, кому я могла бы позвонить. И я в отчаянии посмотрела на Гроула. Тот стоял один с бокалом красного вина в руке, пристально глядя на меня.
Я на мгновение заколебалась. Но он был единственным человеком, к которому я могла подойти. Я снова огляделась, посмотрела на двери и окна, затем уставилась себе под ноги и горько рассмеялся. Когда я подняла глаза, Гроул все еще наблюдал за мной. Я знала, что он не сводил с меня глаз. Мне отсюда не сбежать, по крайней мере, без посторонней помощи, и хотя мне было больно это признавать, я не знала никого, кому я была бы небезразлична и кто стал бы рисковать из-за меня. Триш кружилась по импровизированной танцплощадке с незнакомым мне молодым человеком, а Анастасия широко улыбалась рядом с Козимо. Все пили, смеялись и жили своей жизнью. Но я не упускала из виду взгляды, которые они продолжали бросать в мою сторону. В некоторых я уловила намек на жалость и сочувствие, но как только эти немногие замечали, что я смотрю на них, они быстро отводили глаза, как будто боялись, что мое невезение отразится на них, или что они почувствуют себя обязанными помочь мне.
Но были и другие – те, кто наблюдал за мной с любопытством и отчаянно желал удовлетворить жажду сенсационных разоблачений. Они наверняка обратились бы ко мне, чтобы узнать горячие подробности наших отношений с Гроулом, если бы не рисковали своей репутацией.
Я расправила плечи и направилась к Гроулу. Когда я остановилась рядом с ним, он протянул мне бокал красного вина. Я приподняла брови.
– Ты пытаешься напоить меня?
– Ты выглядишь так, будто сейчас именно это тебе и нужно, – произнес он.
Я фыркнула.
– Не думаю, что вина будет достаточно.
Гроул не смеялся и не улыбался, только смотрел на меня своими проницательными янтарными глазами. Он все еще протягивал мне бокал, и я наконец взяла его.
– Разве он не для тебя? – спросила я, но сделала большой глоток, прежде чем он смог ответить.
Казалось, он не возражал.
– Я не пью.
– Правда? Но они-то пьют. Я кивнула в сторону остальных гостей.
Гроул не сводил с меня глаз.
– Алкоголь делает людей беспечными. Он раскрывает в них самое худшее.
– Ты зарабатываешь на жизнь, убивая людей. Не думаю, что тебе поплохеет.
Гроул кивнул.
– Возможно. Но я не позволю алкоголю притупить мои чувства.
Я допила остатки вина.
– Именно поэтому я и пью.
– Не надо. Было неправильно давать тебе вино. Оно не изменит ситуацию. Оно заставляет тебя поверить, что ситуация улучшается.
Меня начала бить мелкая дрожь, и у меня закружилась голова.
– Может быть, так и надо. Если дела не могут наладиться, то я, по крайней мере, могу притворится, что все хорошо.
Гроул вздохнул.
– Предупрежу Фальконе и Козимо, что мы уезжаем. Ты будешь стоять на месте, пока я не вернусь.
Я прислонилась к стене. Мне никуда не хотелось идти. Комната кружилась, и мне стало жарко. Еще раз взглянув на меня, Гроул направился туда, где Козимо разговаривал с Фальконе. Толпа расступилась перед ним со страхом и болезненным восхищением. Он возвышался над ними, сильный, высокий и гордый, несмотря на их перешептывания.
Хотела бы я быть такой же, как он, но в глубине души мне все еще было небезразлично, что говорят люди. Было больно видеть, как они осуждают и жалеют меня. Я закрыла глаза, отгородившись от их пристальных взглядов, и вскоре потеряла всякое ощущение времени.
Прикосновение к моему плечу вывело меня из оцепенения. Мои веки отяжелели, и я с трудом их разлепила. Гроул хмуро посмотрел на меня сверху вниз, и я отшатнулась от выражения гнева на его лице.
– Никогда не закрывай глаза перед лицом своих врагов. Иначе не выживешь.
Я устало улыбнулась.
– Но ты же все равно постоянно наблюдаешь за мной. Никто не сможет сделать мне больно, когда ты рядом. Если кто-то в конце концов убьет меня, то, скорее всего, это будешь именно ты.
Гроул не стал этого отрицать. Он схватил меня за плечо и повел к двери. Я последовала за ним в состоянии, похожем на транс. Когда мы вышли на улицу, свежий воздух помог мне прийти в себя, я дышала и не могла надышаться.
Но я все еще была не в лучшем расположении духа. Немного успокоившись, я заметила мужчину, прислонившегося к машине и курившего сигарету. Я не знала его, но Гроул, казалось, его узнал и чуть сильнее сжал мою руку, словно о чем-то предупреждая.
– Хороший улов, – крикнул мужчина.
Гроул проигнорировал реплику и попытался протащить меня мимо. Мужчина оттолкнулся от машины, бросил сигарету на землю и раздавил ее ботинком. Он ухмыльнулся.
– Как в ее маленький ротик умещается твой большущий член?
Судя по голосу, он был пьян, и я тут же дала себе зарок никогда больше снова не пить так много, как сегодня вечером.
Гроул внезапно резко оторвался от меня, и я споткнулась, но в последнюю секунду удержала равновесие, прислонившись к другой машине. Я обернулась, услышав сдавленный крик. Гроул схватил мужчину за горло и повалил на землю. Он дважды пнул его по ребрам, потом наклонился и припечатал кулаком в лицо. Мужчина застонал, и из его носа и рта хлынула кровь.
– Не смей! – прохрипел Гроул голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. – Никогда больше так не говори, или я выпотрошу тебя и задушу твоими же собственными гребаными кишками.
Мужчина кашлянул.
– Понял? – спросил Гроул, грубо встряхивая мужчину.
– Да, – выдохнул мужчина хриплым голосом.
Гроул вытер руки о костюм мужика, потом выпрямиться и выразительно посмотрел на одного из вышибал. Затем он повернулся ко мне со спокойным выражением лица, на котором теперь не было ни единого признака ярости.
– Почему ты это сделал? – спросила я, когда он повел меня к своей машине.
Гроул помог мне сесть на пассажирское сиденье.