Я подняла его на руки и понесла его. Женщина не остановила меня. Она возилась с мобильником, пытаясь дозвониться до своего буйного парня.
Гроул посмотрел на меня, но ничего не сказал, когда я вышла с мальчиком. Мы перешли улицу и только когда вошли в дом Гроула, он сказал.
— Ты не можешь его оставить.
— Не оставлю. Мы должны позвонить в службу по делам детей. Нам необходимо что-то сделать.
— Ты не сможешь спасти их всех.
— Но я могу спасти его, и этого достаточно, — твёрдо сказала я.
Мальчик с любопытством смотрел на Бандита и Коко.
Гроул перевел взгляд с меня на мальчика и кивнул.
— Я знаю кое-кого, кому можно позвонить. Они найдут для него хорошее место.
Мальчик протянул руку и зачарованно коснулся одной из татуировок Гроула. Выражение лица Гроула немного смягчилось, и он направился к телефону, будто боялся собственной реакции.
Через час пришли две женщины и забрали мальчика. В тот вечер я слышала, как его родители снова кричали друг на друга, но за ним они не приходили.
Когда я лежала рядом с Гроулом после секса той ночью, я прошептала.
— Сегодня ты поступил правильно.
На самом деле. Возможно, я ошибалась, может, он мог искупить свои грехи, совершая добро.
Гроул повернулся ко мне.
— Возможно. Но эта женщина всё еще с этим мудаком. Некоторые люди не знают ничего, кроме страданий. Это что-то надежное. Перемены пугают их больше, чем их дерьмовая жизнь.
Я провела по чернильным шипам на его предплечье.
— Как и тебя.
Гроул сузил глаза.
— Я меняю свою жизнь ради тебя, идя против Фальконе.
— Знаю, и я благодарна за это. Но ты делаешь это для меня. Будто всё ещё думаешь, что не заслуживаешь ничего хорошего, — сказала я. — Ты живешь в этом месте, хотя и не обязан. Не могу представить, что Фальконе так плохо тебе платит. В этом отношении ты похож на ту женщину.
Он сел.
— Этот дом не похож на что-то ужасное, — он замялся. — Он так плох для тебя?
Я вздохнула.
— Это место делает меня несчастной.
— Ты хочешь сказать, что я делаю тебя несчастной.
— Нет, — ответила я, не зная, правда это или все еще часть плана заставить его доверять мне. — Это место. Люди безнадежны и невежественны, а в этом доме нет красоты, только пустота.
Гроул оглядел комнату.
— Красота мимолетна.
— А опустошение и отчаяние нет? — я тоже села и положила подбородок ему на плечо, вдыхая мускусный запах.
Я не хотела, чтобы он уходил, но чувствовала, что он уже начал беспокоиться.
— Это знакомо. Надежно, — пробормотал Гроул. — Мне всегда это нравилось.
И я поняла, что всё испортила. Это были его привычки. И всё же он отказался от них ради меня.
Некоторое время стояла тишина, потом он медленно отошёл, и у меня не было иного выбора, кроме как отпустить его.
Он присел на край кровати, но потом встал.
— Спи спокойно.
— Я буду спать лучше, если ты останешься, — сказала я.
Гроул поколебался, но потом снова ушел. Каждый раз, когда я думала, что мы куда-то движемся, подобные действия напоминали, что мы были не в состоянии это сделать. Возможно, в какой-то момент, моё сердце осознало бы и это.
Мы поехали к небоскрёбам Лас-Вегас-Стрип. Всё вокруг сверкало, а люди развлекались. Это место сильно отличалось от того, где жил Гроул. Мы остановились перед высокими гладкими небоскребами с посыльными перед раздвижными дверями. Гроул покинул автомобиль прежде, чем мужчина успел открыть дверцу, поэтому он помог мне выйти из машины. Было странно снова оказаться в окружении такой роскоши. Я практически чувствовала себя чужой, будто последние две недели изменили меня настолько, что я не могла вписаться в мир, частью которого была всю жизнь. Это была страшная мысль.
Гроул завел меня внутрь здания, положив руку мне на спину. Это был собственнический жест, и в то же время я подумала, что он пытается показать мне что-то ещё. Или я пыталась увидеть вещи, на которые был Гроул не способен? Администратор одарила нас слишком яркой улыбкой, когда мы направились к лифтам.
Мы вышли на самой верхушке небоскреба и вошли в огромный пентхаус. Всё было белым, стеклянным и золотым.
— Что это? — спросила я. Квартира была обставлена черно и серой дизайнерской мебелью. Всё было гладким и идеальным.
— Моя квартира, — просто ответил Гроул.
Я замерла на пути к панорамным окнам.
— Она твоя? — эта квартира выглядела совершенно неиспользуемой.
И за шесть недель, что я находилась с ним, он ни разу не упомянул о ней. Я вздрогнула. Неужели прошло шесть недель? Бог мой. И в то же время шесть недель казались слишком коротким сроком для всего, что произошло.
Шесть недель. Без сестры. С ней всё в порядке, как заверил меня Гроул. И моя мать, я не видела её так долго.
— Получил её несколько лет назад, — сказал Гроул, отрывая меня от моих мыслей. Он достал из холодильника колу и выпил. — Фальконе предоставил её мне в качестве оплаты за хорошо выполненную работу, но я ей не пользуюсь.
Он протянул мне ещё одну колу, но я воспользовалась ею только для того, чтобы холод помог мне сосредоточиться.
— Если у тебя есть эта квартира, — я обвела рукой вокруг себя, — почему тогда ты живешь в том ужасном доме? Не похоже, что ты когда-либо жил здесь. Нет ничего, что принадлежало бы тебе.
Гроул странно посмотрел на меня.
— Потому что я не такой. Мебель уже была, когда я купил её, и я ничего не менял, — сказал он своим обычным низким голосом. — Это слишком… — он обвел взглядом комнату, — слишком благородно для такого, как я. Просто это не я.
Я остановилась у окна и окинула взглядом раскинувшийся внизу Лас-Вегас. Вдалеке виднелась бесконечная Красная пустыня.
Я предпочитала жить в доме, всегда любила свой старый дом и сад, но все было лучше, чем лачуга Гроула, которую он называл домом.
— Для кого-то вроде тебя? — я повторила его слова.
Гроул медленно приблизился ко мне и проследил за моим взглядом.
— И Коко с Бандитом не чувствовали бы себя комфортно на такой высоте. Они бы заскучали по своему саду. Здесь нет места, где я мог бы их выгуливать.
Я посмотрела на него, но он избегал моего взгляда. В Гроуле было что-то странно уязвимое и неуместное. Почему он чувствовал себя так неуютно в роскошной квартире?
— Не похоже, что район, где мы живем, отлично подходит для прогулок с собаками.
Гроул одарил меня странной улыбкой.
— Бандит и Коко привыкли к таким местам. Они знают, как обращаться с пьяницами, наркоманами, проститутками и бомжами. Люди вокруг с их фальшивыми улыбками — вот то, с чем они не смогут справиться. Такие люди отправляли их на собачьи бои.
— Знаешь, есть места, где живут нормальные, порядочные люди. Ты сравниваешь одну крайность с другой.
— Нормальность, — тихо сказал Гроул, пробуя слово на вкус. — У меня никогда не было нормального. — Он повернулся ко мне. — Ты можешь представить меня среди нормальных и порядочных людей?
Я ничего не сказала. Гроул с его страшными татуировками и шрамом на горле всегда привлекал к нему внимание, и это была только его страшная внешность.
Должно быть, он прочитал мои мысли по лицу. Он кивнул.
— Нормальные люди не хотели бы видеть меня в своем районе, они боялись бы меня. И здешние люди тоже не хотят, потому что тоже меня боятся.
— Тебя все боятся, — сказала я, как ни в чем не бывало. — Даже преступники и наркоманы в твоем районе. Если ты хочешь жить там, где тебя никто не боится, тебе придется переехать в пустыню.
Это была шутка для поднятия настроения, но Гроул задумчиво кивнул.
— Животные меня не боятся, только люди. Я монстр, которого создал человек, возможно в этом причина, — он снова оглядел наше окружение. — Монстры не предназначены для подобных дворцов.
Он думал, что не заслуживает жить в хорошем месте. Может быть, по пути он начал верить в то, что все говорят, что он ниже всех и ничего не стоит. По какой-то причине я сочувствовала ему, хотя он и не заслуживал моего сострадания.
— Это место для тебя, — тихо сказал Гроул. — Принцесса в своей башне.
Мои губы приоткрылись от удивления. Не первый раз, когда он говорил что-то подобное, но каждый раз это заставало меня врасплох.
— Так почему же мы здесь? — спросила я его.
— Ты ненавидишь тот дом, — просто сказал он.
— И что?
— Мы можем пожить здесь некоторое время. Тебе станет лучше, пока я планирую лучший день для нашего плана.
Я была ошеломлена и замолчала. Гроул действительно решил переехать сюда, потому что хотел видеть меня счастливой.
— Ты уверен?
Я ничего так не хотела, как жить здесь, в этом светлом доме, вдали от страданий.
Он кивнул, но я уловила намек на неуверенность.
— А как насчет Бандита и Коко? Ты сам сказал, им необходим двор. Привыкнут ли они к этому?
Гроул смахнул прядь волос с моего плеча.
— Большую часть времени я в разъездах. Я могу брать их с собой. Я часто бываю на природе, где они могут работать. И я не продам дом, так что мы можем вернуться туда, если не захотим здесь оставаться.
Я сомневалась, что когда-либо захочу вернуться в дом Гроула. И даже не потому, что он маленький и находился в плохом районе. В доме было слишком много запустения; казалось, оно выжжено на стенах и полу. От него некуда было деться.
— Я бы с удовольствием здесь пожила, — призналась я, наконец.
И я действительно это хотела.
— Но мы можем прожить здесь недолго. После того, как мы закончим с Фальконе, мы должны будем уехать из Лас-Вегаса.
Я знала это, и после всего, что случилось со мной здесь, мне не было грустно покидать свой родной город. Я хотела начать все сначала. С Гроулом? Спросил в моей голове резкий голос. И часть меня хотела ответить — «да».
— Знаю, но даже несколько недель или дней хорошо. Я люблю смотреть на горизонт, — сказала я.
Я посмотрела на него. Выражение его лица было мягким, и я ничего не могла с собой поделать. Я никогда не хотела его больше, чем в тот момент. Я не была уверена, что это до сих пор было частью плана, что мои действия по отношению к Гроулу были направлены только на то, чтобы привлечь его на свою сторону ради достижения моей цели мести и безопасности для моей семьи.