гда не реагировало на Сида или других парней, с которыми я целовалась.
Он подошел к кровати, каждое движение было гибким и рассчитанным. Каждое движение было направлено на то, чтобы показать его мускулы и силу. Боже, лучше бы это не производило на меня впечатления. Он поставил одно колено на кровать, глядя на меня таким взглядом, что я задрожала.
— Прекрати играть со мной, — прошипела я, потому что нервы были на пределе, а это было последнее, что мне нужно.
И он сделал, как я просила. Он забрался на кровать и забрался между моих ног, обхватив мои бедра с мрачной улыбкой.
— Я заставлю тебя забыть всех гребаных парней, с которыми ты когда-либо была.
Я сверкнула глазами и уже собиралась ответить ему тем же, когда он резко дернул меня за бедра и врезался в меня одним сильным толчком. Я выгнулась с криком, когда боль пронзила меня. Черт подери! Ария не шутила. Это было чертовски больно. Вот тебе и секрет. Я сделала несколько быстрых вдохов через нос и зажмурилась.
— О черт, — выдохнула я, когда снова смогла говорить.
Все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Я медленно открыла глаза, страшась того, что увижу. Я должна был укусить чертову подушку или даже свой глупый язык.
Маттео застыл надо мной, и уставился на меня с удивлением.
— Джианна?
Мое лицо вспыхнуло.
— Заткнись, — пробормотала я.
Я разжала пальцы, вцепившиеся в простыню.
Глаза Маттео потеплели.
— Почему ты мне не сказала?
Я решила прикинуться дурочкой. Может, мне удастся убедить его, что все не так, как кажется.
— Сказать тебе что?
Хитрая усмешка искривила его губы, и мне больше всего хотелось стереть ее с его лица. Конечно, он не купился на мою ложь. Он не был идиотом. Он был искусным манипулятором, и мне, очевидно, пришлось многому научиться, прежде чем я смогла его обмануть.
— Что я твой первый, — сказал он. Неужели он должен говорить с таким ... облегчением и гордостью?
Если бы я не боялась, что вытащить его член из меня будет так же больно, как и войти внутрь, я бы оттолкнула его.
Я прищурилась.
— Я думала, мы будем трахаться? Я устала с тобой разговаривать.
Маттео оперся на руки, притягивая нас ближе. Я напряглась от боли, вызванной этим движением.
— Сначала я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Почему? Ты могла бы избавить себя от боли, если бы сказала мне, — спокойно сказал он.
Он выглядел так, будто для него это было самым легким делом в мире, быть глубоко внутри меня и болтать.
Когда стало ясно, что он будет ждать, пока я не дам ему то, что он хочет, я сказала.
— Потому что я не хотела, чтобы ты знал.
Его ухмылка стала еще более дерзкой.
— Потому что ты не хотела признаваться, что хранила это для меня.
— Я не хранила это для тебя. А теперь прекрати болтать и трахни меня, черт возьми.
Это становилось слишком личным, и я ненавидела себя за то, насколько уязвимой я была, обнаженной внутри и снаружи. Как я должна была перестать чувствовать себя, если Маттео продолжал спрашивать меня о вещах, о которых я не хотела думать?
Маттео не сводил с меня глаз. Они были темными и властными и, казалось, смотрели сквозь меня. Если бы это не было похоже на поражение, я бы отвернулась. Он медленно вышел, прежде чем скользнуть обратно, и я напряглась от боли. Мое тело было ужасным предателем. По крайней мере, на этот раз мне удалось сдержать вздох. Маттео двигался медленно и осторожно, его мышцы напрягались с каждым толчком.
Я ненавидела, что он был внимателен. Я ненавидела то, что он не вел себя как полный придурок, ненавидела то, что ненавидеть его было не так просто, как я думала. Если он не был засранцем, то почему-то смерть Сида была еще большей моей виной, потому что мой побег был ненужным, эгоистичным и необоснованным.
Я схватила его за плечи.
— Перестань сдерживаться.
Брови Маттео сошлись на переносице, но он по-прежнему не двигался быстрее.
Я впилась пальцами в его кожу и дернула бедрами, несмотря на боль между ног.
— Перестань сдерживаться!
На этот раз он прислушался. Его глаза вспыхнули, а затем он врезался в меня сильнее и быстрее. Я закрыла глаза и положила руку ему на плечо. Наверное, я оставила следы ногтями. Мне было все равно, и Маттео, казалось, не возражал, если его учащенное дыхание указывало на это.
Боль была приятной, давала мне возможность сосредоточиться на чем-то, кроме чувства вины. Но это была не только боль. Вскоре растянутое чувство превратилось в изысканное давление, низкий гул удовольствия, которого я никогда не чувствовала раньше.
Маттео опустился, изменив угол, под которым он вошел в меня, поразив удивительное место глубоко внутри меня. Рот Маттео нашел мое горло и слегка прикусил кожу. Стон сорвался с моих губ. Мои глаза распахнулись, встретившись с напряженным взглядом Маттео. Я не могла отвести взгляд. Я хотела притянуть его ближе и в то же время оттолкнуть, хотела спрятаться и открыться ему, хотела и не хотела.
— Ты кончишь со мной? — прохрипел Маттео.
Я покачала головой, не доверяя своему голосу. Может быть, я могла бы. Это становилось все приятнее, но мне нужно было пространство между Маттео и мной, нужно было время, чтобы справиться со своими эмоциями, прежде чем они захлестнут меня. Я была смущена, усталой и опечалена.
Маттео снова приподнялся на руках и ускорился еще больше, врезаясь в меня снова и снова, а затем он напрягся надо мной, его лицо исказилось от удовольствия, и, черт возьми, он выглядел великолепно, как что-то, что даже Микеланджело не смог бы создать лучше. Движения Маттео стали резкими, он замер с закрытыми глазами, несколько прядей темных волос прилипли ко лбу.
Мои пальцы зудели от желания смахнуть их, коснуться его губ и челюсти. Вместо этого я убрала руки с его плеч и положила их на кровать рядом со мной, где они не могли сделать что-то глупое, о чем я потом пожалею.
Глаза Маттео медленно открылись, и я тихо втянула воздух. Почему он не может перестать так смотреть на меня? Он не улыбнулся, только пронзил меня своим темным взглядом.
Я толкнула его в грудь.
— Ты тяжелеешь. Слезь.
Уголки его рта дрогнули, затем он медленно отстранился, плюхнулся на кровать рядом со мной и потянулся ко мне, как будто собирался обнять меня. В панике, я села и соскользнула с кровати. Если бы он обнял меня сейчас, если бы он вел себя как настоящая пара, которая заботится друг о друге, я бы потеряла голову. Я направилась в ванную, не потрудившись прикрыться. Маттео уже видел меня всю, и я не доставлю ему удовольствия думать, что мне стыдно быть голой перед ним.
Я не слышала, как он пошел за мной, но внезапно Маттео схватил меня за руку, не давая скрыться в ванной. Наши глаза встретились. Его были почти...сожаления.
— Я не должен был так давить на тебя, но ты знаешь, как нажимать на мои гребаные кнопки, Джианна. Я сделал тебе больно?
Беспокойство, вот оно снова. Черт подери! Почему он не может перестать вести себя как нормальный парень? Неужели он действительно думает, что это заставит меня забыть, кто он на самом деле?
— Не притворяйся, что тебе не понравилось.
— А я и не притворяюсь. Я наслаждался каждой секундой. Я долго ждал этого момента. Я провел почти все время в поисках тебя, представляя твое горячее тело подо мной. Но в моем воображении ты стонала мое имя и испытывала множественные оргазмы. Тебе точно не было больно.
Этот высокомерный ублюдок.
— Продолжай воображать это. Этого не случится.
Маттео прислонился к дверному косяку, обхватив меня руками.
— Твое тело отреагировало на меня, Джианна, даже если ты не хочешь в этом признаваться. В следующий раз ты кончишь, когда я трахну тебя, поверь мне.
— Почему ты думаешь, что мое тело реагировало на тебя? Может, я воображала, что я с кем-то другим. Ум это мощный инструмент.
Я попыталась выскользнуть из-под его руки, но он толкнул меня к дверному косяку.
— Может, мне показалось, что это Сид, а не ты меня трахаешь.
Маттео даже не моргнул. Он не поверил ни единому моему слову. Черт побери!
— Если бы ты действительно хотела, чтобы Сид был твоим первым, ты бы позволила ему трахнуть себя. Так почему же ты этого не сделала?
— Потому что ты убил его!
Маттео улыбнулся.
— Мы оба знаем, что причина не в этом, но давай просто притворимся, что это правда. Тогда я рад, что он мертв. Этот слабак не заслуживал такой привилегии.
Я не могла ему поверить.
— Ты засранец. Я знала, что тебе понравится, поэтому и не сказала.
Маттео наклонился ближе, пока между нашими губами не осталось меньше дюйма.
— Но я знаю и никогда не забуду. Теперь ты моя, Джианна, и мне чертовски нравится, что я поймал тебя до того, как ты нашла неудачника, который расколол твою вишенку.
Я попыталась дать ему пощечину, но он схватил меня за запястье и поцеловал ладонь с самодовольной улыбкой. Я вырвала у него руку. Мириады оскорблений пронеслись в моей голове, слишком много, чтобы выбрать только одно.
Маттео кивнул в сторону кровати.
— Может, мне стоит сказать всем, что мы все таки можем устроить презентацию простыней?
Мои глаза расширились. Это было последнее, чего я хотела, и Маттео это знал. Он насмехался надо мной. Я оттолкнула его, и на этот раз он позволил мне и бросился к кровати. На простыне виднелось маленькое розовое пятнышко. Мужчинам было намного легче. Когда дело касалось анатомии, женщин действительно обманывали. У нас были месячные, мы не могли писать стоя, мы должны были выдавить что-то размером с дыню из нашего влагалища, и наш первый раз очень болезненный.
— Ты не посмеешь, — сказала я.
Маттео скрестил руки на груди. Он все еще был великолепно обнажен и снова со стояком. Ублюдок был возбужден нашей дракой.
— Не искушай меня.
Я пожала плечами.
— Даже если ты покажешь простыни своей семье, тебе все равно никто не поверит. Они думают, что я шлюха, помнишь? Они, наверное, подумают, что ты подделал пятно собственной кровью, как Лука в первую брачную ночь.