Я покачал головой.
– Как ты, мать твою, заставил Арию полюбить тебя? Это ж, блядь, восьмое чудо света. Появились какие-то новые наркотики, о которых ты ещё не рассказал мне?
– Ты уже пьян в стельку, Маттео.
– Нет ещё. Но если ты перестанешь обжиматься с этим виски, у меня появятся все шансы стать таким уже через пару часов. – Выхватив бутылку у него из рук, я поднес ее ко рту и сделал большой глоток. – Джианна напоминает тигра, запертого в клетке в чертовом зоопарке. Чертовски угнетает видеть, как она всеми способами пытается найти выход и вырваться из заточения.
– Она что, снова пыталась сбежать?
– Как бы у нее это получилось? Я держу ее на коротком поводке.
– Ты же не думаешь о том, чтобы отпустить ее?
Я не думал, что смогу это сделать, и не думал, что захочу этого когда-нибудь. Я эгоист и ничего не могу с собой поделать. Не сейчас. Я все еще хотел Джианну. Каждую ночь хотел ее прекрасного тела в собственной постели, а мой член жаждал тепла ее тугой киски. Я хотел ее всю целиком и сильнее всего хотел того, что она отказывалась мне отдать.
– Неужели ты разрешишь мне?
– Ещё чего. Семья уже и так недовольна. Ты будешь выглядеть еще слабее, если снова позволишь ей сбежать. Не надо добавлять мне проблем. Я не говорю уже о том, что этот ебучий Синдикат, конечно же, не замедлит объявить нам чертову войну, если мы снова упустим Джианну. Ее папаша иногда бывает настоящей занозой в заднице. – Лука одарил меня взглядом Дона, призванным запугать остальной мир, но напрасно потраченный на меня, и он чертовски хорошо это знал. – Ты не дашь ей уйти. Вы останетесь вместе, пока смерть не разлучит тебя с ней, а ее – с тобой. Мне похуй, насколько она несчастна или как люто ненавидит тебя. В любом случае, ей придется смириться.
– Ого, да ты сегодня просто сама доброта, да? – В глубине души я понимал, что он прав, и не то чтобы я вообще собирался отпускать Джианну, но почему-то его слова все равно меня взбесили. – Видишь ли, единственное, что останавливает Джианну от того, чтобы ночью перерезать мне глотку, – это то, что она не выносит вида крови. Ты же знаешь, как спокойно чувствуешь себя, засыпая рядом с той, что мечтает увидеть тебя мертвым и наконец стать свободной. – Не то чтобы она когда-то говорила такое, но иногда мне казалось, что я вижу это в её глазах. А может, дело во мне, и я стал настолько пизданутым, что думаю о людях хуже, чем они есть.
– Надеюсь, ты шутишь, – сухо произнес Лука.
– Как знать… – Я прикончил бутылку, только сейчас почувствовав коварные признаки опьянения, и растянул губы в улыбке. – Своим взглядом она определенно пыталась меня убить не один раз.
– Может, не стоит тебе спать с ней в одной комнате. В конце концов, она может перестать бояться крови.
– Не-а. Не в ближайшее время. И она не кровожадная. Надеюсь.
– Я бы не стал на это рассчитывать. Она может не на шутку съехать с катушек.
– Ты ведь не боялся спать рядом с Арией в то время, когда она ещё презирала тебя, так почему я должен бояться?
– Не сравнивай Арию с Джианной. Они как небо и земля. И я доверяю Арии на сто процентов. Она прикрыла меня от чертовой пули.
– Как мило, – пробормотал я. – Джианна, наверное, примется аплодировать стоя тому, кто будет в меня стрелять.
Глава 19
С тех пор, как пару дней назад Маттео обнаружил меня в гостиной, он пребывал в странном настроении и не особо много разговаривал, что было для него несвойственно. Трудно сказать, за что он на меня разозлился, и на меня ли, но я решила, что меня это волновать не должно. Той ночью я поклялась, что положу конец тому, что происходит между нами. Когда-то я давала себе зарок не стать одной из этих женщин, что выходят замуж за мафиози, и что того хуже – начинают питать к своим мужьям нежные чувства.
До Рождества оставалось всего пять дней, но мы оба ещё совершенно не прониклись праздничным настроением. Наши апартаменты пока не могли похвастаться рождественским убранством. Я уже собралась с духом попросить Маттео купить елку, чтобы вместе украсить ее, но меня в очередной раз охватила паника, и я промолчала. Вместо этого я как будто с облегчением приняла наши странные отношения.
Маттео вцепился железной хваткой в руль, когда мы покидали последнюю в этом году рождественскую вечеринку. Хозяева арендовали пустующий амбар, превратив его в зимнюю страну чудес с искусственным снегом и настоящим ледовым баром. Ария с Лукой остались, а нам пришлось уехать раньше: Луке не понравилось скверное настроение Маттео. Должно быть, он боялся, что в таком состоянии Маттео ещё кого-нибудь убьет. Вряд ли я могу его за это винить.
Под светом фар нашей машины дорога, покрывшаяся к вечеру тонким слоем инея, красиво искрилась.
– А знаешь, что самое смешное? – глухо спросил Маттео. Я окинула его взглядом, заметив и напряженную позу, и хмурое выражение лица. – Всякий раз, когда ты думаешь, что я не вижу, ты выглядишь так, будто вполне счастлива, а затем, в ту же секунду, как встречаются наши глаза – бац! – и счастье испаряется.
Я не была уверена, что ему ответить.
– Почему тебе так нравится быть несчастной?
Прежде чем я успела придумать ответ, Маттео неожиданно ударил по газам, и меня вжало в сиденье.
– Ты что творишь? – прошипела я. – Совсем необязательно убивать нас обоих только потому, что ты бесишься.
Маттео всмотрелся в боковое зеркало.
– Я не убить нас пытаюсь, а жизнь спасти.
В этот момент в багажник нашей машины что-то врезалось. Я обернулась, и через заднее стекло меня ослепил свет фар чужого внедорожника.
– Что это за люди? – спросила я Маттео, практически крича.
– Могу предположить, что это русские. Я слишком поздно их заметил. Блядь! Как всегда, стоит только отвлечься, и случается всякое дерьмо.
В этой промышленной зоне, кроме наших машин, больше не было никого. Маттео вывернул руль в сторону, и мы стремительно рванули за угол, по узкому переулку между двумя высотными зданиями.
– Голову вниз! – гаркнул Маттео.
Я послушалась его сразу и наклонилась вперед, сражаясь со своим ремнем безопасности. Мгновение спустя в нашу сторону полетели пули. Заднее стекло разлетелось, засыпав нас осколками. Маттео это ничуть не смутило, и он продолжил, как полоумный, крутить руль. Он даже каким-то образом успел достать свою пушку.
Я вцепилась в сиденье, прижав голову к ногам, с каждым поворотом машины меня швыряло вперёд и назад. Я слышала лишь визг шин, свист пуль в воздухе и звон разбивающихся стекол. На меня обрушился новый град осколков, когда разбилось боковое стекло.
– Блядь, – зарычал Маттео, пытаясь достать из кармана свой телефон, наверное, чтобы позвонить Луке. Страх сильнее сжал горло. Частично это был страх за мою собственную жизнь. Но гораздо больше мне было страшно из-за того, что Маттео оказался на прямой линии огня. Он не мог опустить голову вниз. Одна пуля, и все может быть кончено.
Мы сделали ещё один резкий поворот, и меня сильно приложило об дверь. Я зажмурилась, борясь с подступающей тошнотой.
Вновь грянули выстрелы, и Маттео издал какой-то шипящий звук. Я обернулась на него. Он все так же крутил руль и отстреливался от наших преследователей, но пули попали ему в плечо и руку, и он истекал кровью. В ту же секунду еще одна выпущенная пуля вскользь задела его голову. Брызги крови разлетелись повсюду, попав даже мне на лицо, Маттео, не обратив на это внимания, продолжал стрелять. Внезапно нас закрутило, и машина потеряла управление. Я прижала руки к груди, когда меня начало швырять в разные стороны на сиденье. Из-под полуприкрытых век я видела, что наша машина несется к огромной стене, а затем, под оглушительный, грохот мы в нее врезались. Мое тело полетело вперед, из лёгких выбило воздух, когда меня отбросило на ремень безопасности. Он врезался мне в ключицу, и перед глазами стало темно. Потом что-то мягкое хлопнуло мне в лицо, защитив от удара.
Не знаю, сколько времени я провисела на ремне, зарывшись лицом в сдувающуюся подушку безопасности и пытаясь сделать вдох. В ушах звенело, но вскоре звон начал угасать, и наступила тишина. Застонав, я выпрямилась на сиденье, стараясь не обращать внимания на болезненную пульсацию в голове. Из-под смятого капота нашей машины вырывался дым, вплывая в салон через разбитые стекла. Я поморгала, пытаясь прогнать пляшущие точки перед глазами. Боль разлилась по всему телу, но, по крайней мере, ничего не было сломано, и я могла двигаться.
Повернувшись к водительской стороне, я пораженно застыла. В машине было темно, разбитые фары не светили, но отсвет далёких уличных фонарей позволял рассмотреть то, что было рядом со мной. Маттео лежал ничком на рулевом колесе. Как и у большинства машин мафии, в нашей не было подушки безопасности на месте водителя, чтобы не мешать во время автомобильной погони. Кровь стекала по его темным волосам на лоб, растекалась по рубашке и капала на брюки. Столько крови. Наверное, он ударился головой о руль или приборную панель, когда машина врезалась в стену.
Неужели он мертв?
Маттео сидел неподвижно, и я не могла понять, дышит он или нет. Я попробовала прислушаться, задержав дыхание. Ничего. На миг зажмурившись, я принялась оглядываться вокруг, разыскивая взглядом тех, кто нас преследовал. Их машина въехала в строение рядом и уже горела. Все пассажиры в ней точно погибли. Неужели наша тоже загорится? Надо побыстрее выбираться отсюда.
Это ли не шанс, которого я так долго ждала? Мы с Маттео здесь одни. Никто не помешает мне сбежать. Я могу просто исчезнуть и стану, наконец, свободна. Отстегнув ремень безопасности, я ещё раз внимательно посмотрела на Маттео. Стоит проверить, действительно ли он мертв, но почему-то я не смогла заставить себя это сделать. Что, если его и правда не стало? Что, если он уже мертв? В горле встал ком. Я не смогла вздохнуть, лёгкие отказались работать, и меня охватила паника. Господь Всемогущий, что, если он погиб? Да что со мной не так? Разве не об этом я мечтала полгода назад: чтобы он исчез с моего горизонта и из моей жизни? Сейчас мне выпал шанс, возможно, единственный за все время. Я почувствовала запах бензина, ударившего мне в нос, а от дыма, проникавшего в салон машины, уже начали слезиться глаза. Маттео – убийца. Он не простой хороший паренёк. Большинство людей согласятся с тем, что он заслуживает смерти.