Трясущимися пальцами я потянулась к Маттео и дотронулась до его плеча. Он показался мне все ещё теплым, однако это ещё не значило, что он жив. Осторожно подняв руку к его окровавленному горлу, я безрезультатно скользила пальцами по его коже, надавливала и пыталась искать, пока, наконец, не почувствовала под подушечками пальцев слабое биение его пульса.
Я с облегчением выдохнула. Живой. Он все еще жив. Слава богу. Из-под капота с шипением и треском начало пробиваться пламя. Схватившись за ручку, я толкнула дверь изо всех сил, но она не поддавалась из-за деформации при аварии. Меня охватила паника, когда салон машины нагрелся, и его заволокло дымом. Я ещё отчаяннее задёргала дверь, затем, переместившись назад, натянула пониже рукав на ладонь и, кое-как смахнув осколки стекол с проема окна, начала выбираться из машины. Когда, наконец, почувствовала под ногами твердую землю, я чуть не рухнула на колени, потому что ноги ужасно дрожали. Пламя целиком охватило капот, а Маттео по-прежнему оставался на водительском сиденье. Я обежала вокруг машины к его двери, молясь, чтобы ее не заклинило так же, как мою. Потому что мне вряд ли удалось бы вытащить Маттео через узкий проем окна без его помощи. Вцепившись в дверцу машины, я потянула изо всех сил на себя. Она распахнулась с оглушительным скрежетом, и я, не удержавшись на ногах, полетела на асфальт, приземлившись на задницу. Переведя дух, вскочила и схватила Маттео за руку. Он не пристегивался ремнем, так что у меня получилось без проблем вытащить его из машины. Он вывалился на асфальт с таким громким стуком, что меня передёрнуло, но я поспешила подхватить его подмышки и оттащить подальше от машины, которую стремительно охватывал огонь.
Маттео оказался ужасно тяжелым, и тащить его прочь от машины было чертовски трудно. Я чувствовала боль во всем теле, но не остановилась, пока не убедилась, что, если произойдет взрыв, он окажется на безопасном расстоянии. Я положила его на асфальт, выпрямилась и обтерла ладони, испачканные кровью, о свои брюки. Глаза у Маттео были закрыты, голова повернута в сторону, являя его идеальный профиль. К окровавленному лбу прилипли прядки волос, и кровь из раны на голове красной лужицей быстро растекалась вокруг. Я видела, как его грудь поднимается и опадает. Я оглянулась вокруг. Машина русских уже превратилась в огненный столб, выпускающий в небо черные клубы дыма. Мы оказались в какой-то глуши, в заброшенной промышленной зоне, куда не ступит без веской на то причины ни один посторонний. Но дым, безусловно, привлечет внимание. Кто-нибудь должен обнаружить здесь Маттео, пока не стало слишком поздно.
Ведь так?
А мне пора бежать. Я должна желать сбежать. Я начала отступать назад от Маттео, распластавшегося неподвижно на асфальте, стараясь не обращать внимания на чувство вины, завязавшееся узлом где-то в горле. Он принудил меня к браку, которого я никогда не хотела. Он знал, что я сбегу при первой же возможности. Я сделала ещё один шажок назад. Маттео ступил на путь, полный опасности и смерти. Даже если он сегодня и умрет, это будет его собственный выбор.
А я такую жизнь не выбирала.
Я развернулась в другую сторону, после чего остановилась. Закрыла глаза. Треск огня разносился по округе. Должен же кто-нибудь в ближайшее время найти Маттео. И, даже если никто не придет, меня это волновать не должно.
Плевать я на него хотела. Да, плевать. И меня абсолютно точно не должна волновать его судьба.
Я должна его ненавидеть. Ненавидеть за то, кем он был, и как это повлияло на мою судьбу. За то, что не отпускал меня, невзирая на то, как часто я его отталкивала. Почему он не сдавался?
Я сделала один нерешительный шажок, за ним ещё один, собираясь уйти. Как только выберусь за пределы города, нужно будет обязательно позвонить Арии и справиться у нее о состоянии Маттео.
Но тогда уже может быть слишком поздно для него.
Может быть.
А может, и нет.
Маттео крепкий. Эта рана на голове не должна его убить.
Я оглянулась назад через плечо и увидела безжизненное тело Маттео, раскинувшееся на асфальте. Позади него стояли машины, объятые пламенем, и окрашивали залитое светом небо черным дымом.
Похоронным чёрным.
Лужа крови вокруг головы Маттео с моего места казалась тоже черной, и ее стало еще больше.
– Я не хочу любить тебя, – прошептала я, резко остановившись и изо всех сил зажмурившись. Но я это сделала. Я влюбилась в Маттео.
Я широко распахнула глаза, развернулась и пошла обратно, все быстрее и быстрее, пока не перешла на бег. Рухнув рядом с Маттео на колени, я принялась обшаривать свои карманы в поисках телефона, но безрезультатно. Он остался в моей сумочке. Я перевела взгляд на пылающую машину, в которой оставила все свои вещи. Какая же ты дура, Джианна.
Сунула руку в карман Маттео и судорожно выдохнула, нащупав его телефон. Не теряя времени на листание контактов, сразу нажала быстрый набор.
– Я не в настроении трепаться с тобой, Маттео. Сегодня ты вел себя как последний мудак, – раздался у меня в ухе резкий голос Луки.
Я всхлипнула.
– Джианна? – на заднем плане я слышала голос Арии, но не смогла разобрать, что она говорит.
– Он умирает, – помолчав мгновение, произнесла я бесцветным глухим голосом.
– Что ты такое говоришь? Дай мне Маттео.
– Я не могу. На нас напали русские. Здесь так много крови, Лука, слишком много крови.
– Маттео жив? – Впервые с тех пор, как Ария чуть не умерла, в голосе Луки слышалась тревога.
Я перевела взгляд на тело рядом со мной. Тело моего мужа.
Мне показалось, или грудь Маттео перестала подниматься и опускаться? Я прижала ладонь к его пропитанной кровью рубашке. Ничего.
– Он не дышит. Только что дышал, но сейчас перестал. – В моем голосе прорывались истеричные нотки.
– Джианна, ты должна сделать ему искусственное дыхание. Я скоро буду. У меня есть ваши координаты GPS. Но тебе нужно заставить его дышать, иначе будет слишком поздно.
Я ничего не ответила, молча глядя на мужчину, которого любила. Я так хотела ненавидеть его, делала все возможное для этого, и поначалу действительно была ненависть, полно ненависти, но не вся она предназначалась Маттео, и теперь вряд ли что-то от неё осталось. Тем нелепее казалось цепляться за эти крохи, оставшиеся где-то глубоко внутри меня.
– Джианна? – голос Луки резанул мои внутренности.
Я слышала шум на заднем плане, рев заведенного автомобильного двигателя. Перевела Луку на громкую связь и обхватила ладонями лицо Маттео, прижалась губами к его рту и вдохнула воздух в легкие. Положив ладони на грудную клетку, я пыталась вспомнить, с какой частотой нужно давить. Кроме однажды мельком виденного по телевизору, я ничего не знала о сердечно-легочной реанимации. Почему никогда не обращала на это внимания? А вдруг Маттео умрет только из-за того, что я сделаю что-то не так?
Следующие слова Луки вырвали меня из размышлений. Я и забыла, что он все ещё висит на телефоне:
– Я знаю, ты считаешь, будто Маттео заманил тебя в ловушку, разрушил твою жизнь, но что бы ты там себе ни думала, он поступил так определенно не затем, чтобы сделать тебя несчастной. По какой-то необъяснимой причине Маттео любит тебя. Можешь мне не верить. Ты можешь ненавидеть его, но не оставляй его одного, не сейчас. Если поможешь мне спасти его жизнь, я гарантирую тебе свободу. Клянусь своей честью и жизнью. Ария здесь, рядом со мной, она подтвердит. Ты получишь деньги, новые документы и даже защиту от Синдиката, если так этого хочешь. Все это будет твоим, если ты спасешь ему жизнь.
– Ладно, – буркнула я, вновь и вновь надавливая на грудную клетку Маттео. Сама не знаю, почему я это сказала.
– Ты должна делать непрямой массаж сердца. Сильно и быстро. Не переживай о сломанных ребрах. Тридцать толчков, два вдоха. Живо.
Я ускорила толчки, а затем наклонилась над Маттео, чтобы дважды вдохнуть ему в рот.
– Он не реагирует! – выдохнула и начала все с самого начала.
– Не останавливайся!
И я не останавливалась, даже когда свело судорогой пальцы, красные и липкие от крови. Глаза уже ничего не видели. Их застилали слезы. Почему я не могла перестать реветь? Я плакала из-за мужчины вроде Маттео, но едва ли проронила слезинку над Сидом.
– Мы будем минут через десять, – сказал Лука. – Как Маттео?
Я не ответила. Лишь упорно продолжала нажимать на грудь мужа, а затем неожиданно он слабо вздохнул. Я пораженно застыла, страшась того, что мне могло это всего лишь показаться, поэтому поспешила наклониться к его лицу и почувствовала щекой слабое дуновение дыхания. Дрожащими пальцами нащупала пульс на шее. Он был не таким частым и ровным, как обычно, однако прощупывался. Закрыв глаза и не успев поймать несколько глупых слезинок, скатившихся по щеке, я через мгновение их открыла, села прямо на асфальт и вытянула ноги. Хотела было положить голову Маттео себе на колени, но испугалась, что у него может быть повреждена шея, поэтому просто прижала ладонь к его груди, чтобы успокоить себя его стабильным сердцебиением. Его кровь начинала пропитывать мне брюки, но меня это меньше всего заботило.
– Джианна? Ты все еще там?
– Да. Маттео задышал.
Наступила пауза.
– Хорошо, – тихо сказал Лука. – Оставайся на месте.
– Не беспокойся. – Откинув голову назад, я уставилась на усыпанное звёздами и затянутое дымом небо. Ритм мягко вздымающейся и опадающей грудной клетки Маттео действовал на меня как колыбельная, и веки начали тяжелеть. Головная боль усилилась. Наверное, у меня сотрясение мозга.
Рев мотора заставил меня повернуть голову. К нам мчались две машины. За рулём первой был Лука на своем «Астон Мартин», а за ним по пятам следовал его подручный – Ромеро. Я поспешила убрать руку от груди Маттео и подняться на ноги, несмотря на то, что перед глазами все расплывалось.
«Астон» остановился с дымящимися от резкого торможения об асфальт шинами, и из него тут же выскочил Лука. Он рванул к Маттео, едва удостоив меня взглядом, вставая на колени рядом со своим братом и нащупывая пульс на его горле. Он быстро оценил тяжесть ран Маттео, и к нему уже подходили Ромеро с Сандро.