Кто-то коснулся плеча, и передо мной возникла Ария. Она обхватила меня руками, и я осела в ее объятиях, почувствовав себя совершенно вымотанной.
– Ты пострадала?
– Возможно. Наверное. Я не знаю.
– Увези ее отсюда, – велел Лука. – Возьми мою машину и отвези ее к нам в пентхаус.
Я обернулась к нему:
– Куда вы повезете Маттео?
– В больницу. Ранения слишком серьезны, наш Док не справится, – ответил он и продолжил, холодно улыбнувшись: – Не переживай. Я сдержу свое обещание. Как только вернусь, сделаю все необходимое, чтобы обеспечить тебе свободу. – Он просверлил меня суровым взглядом. Мне показалось, что он был бы совсем не против, если бы я не выжила в этой аварии.
– Джианна, наверное, захочет сопровождать Маттео в больницу, – неуверенно предложила Ария, пока Лука с Сандро осторожно поднимали Маттео и несли его к джипу. Ромеро руководил по телефону остальными солдатами, принимая меры, чтобы не допустить полицию.
– Ей нечего там делать, – жестко отрезал Лука. – Помоги собрать ее вещички из квартиры Маттео, чтобы мы успели отправить её в новую жизнь, пока мой брат не вернулся домой.
Почему я не сказала ни слова против? Почему не могла признаться в своих чувствах даже сейчас?
Ария внимательно вгляделась в мое лицо, но я пожала плечами, делая вид, что не замечаю, как печет глаза и сжимается сердце, глядя на то, как они увозят Маттео.
– Мы можем поехать вслед за ними на нашей машине, – прошептала она.
Я судорожно сглотнула и покачала головой.
– Нет, Лука прав. Мне нужно собирать вещички.
Нахмурив брови, но больше не возражая, Ария повела меня к «Астон Мартин».
На теле не было живого места, болело везде, а в голову будто напихали ваты. Застонав, я попытался открыть свои гребаные глаза, которые, похоже, залили клеем. Подавив сильное желание проковырять их ногтями, начал потихоньку, по миллиметру разлеплять ресницы, пока, наконец, не открыл полностью. Лука развалился в кресле рядом с моей кроватью. С ебаной больничной кроватью.
– Только не говори, что ты привез меня в ебучую больницу? – прохрипел я и тут же зашелся в кашле. Блядь. Наверное, видок у меня такой, что краше в гроб кладут.
Лука подался вперед, натянуто улыбнувшись. Ему обязательно так сильно переживать? Я давно уже не тот молокосос, нуждающийся в его защите.
– Теперь, когда ты снова вспомнил все свои матерные слова, думаю, самое время перевезти тебя в мой пентхаус. Ромеро уже с нетерпением ждет возможности поиграть в медсестричку.
Я потянулся к игле капельницы, торчащей из вены в руке, намереваясь вытащить ее, но остановился, когда до меня дошло то, что он сказал.
– Твой пентхаус?
– Тебе нужно отлежаться несколько дней. И надо, чтобы кто-нибудь за тобой присмотрел, а то я тебя знаю.
Он внимательно наблюдал за мной. Как будто пытался понять, справлюсь ли я с плохими новостями.
– С Джианной что-то случилось?
– Нет, она жива-здорова. – Он опять замолчал.
– Да выкладывай уже. Черт тебя побери!
– Я заключил с ней сделку.
– Хорош выебываться. Говори как есть. Я переживу как-нибудь.
– Когда она позвонила мне, ты не дышал. Я боялся, что она воспользуется шансом и сбежит.
– Моя жизнь в обмен на ее свободу, – я невесело усмехнулся.
– Она согласилась. Сейчас она дома с Арией, собирает вещички.
– Мы должны защитить ее от Синдиката. Её папаша будет недоволен.
– Ты ещё и защищать ее собрался? – недоверчиво спросил он.
– Она все еще моя жена. И я буду защищать её столько, сколько она мне позволит.
– Она уедет, как только я обо всем позабочусь. Чем раньше ты забудешь о ней, тем лучше.
Я зло уставился на него.
– Ты бы смог взять и забыть Арию только потому, что тебе так скажут?
– Ария не стала бы торговаться, чтобы спасти мою чертову жизнь.
Я выдернул иглу из руки и слизнул выступившую кровь, затем спустил ноги с кровати, не обращая внимания на то, что голова раскалывалась от боли. Я кинул взгляд на прикроватную тумбочку, надеясь обнаружить на ней ножи и кобуру с пушкой. Их там не оказалось. Блядь! Без них я чувствовал себя голым.
– Твою мать! – выругался Лука. Он схватил меня за плечи, не давая подняться. – Я вовсе не собирался тебя злить. Лучше тебе оставаться в постели.
– Да мне похуй. Я тебе не какой-нибудь чертов сосунок. Хватит меня опекать. Со мной случалось дерьмо посерьёзнее головной боли. – Я стряхнул с себя его руки и соскользнул с края кровати. Большая ошибка. Едва босые ноги коснулись пола, я покачнулся, и Лука подхватил меня. Застонав, я повалился обратно на кровать. – Что они мне дали? Такое чувство, будто кто-то сыпанул наркотики мне в выпивку.
Лука одарил меня своим самым покровительственным взглядом.
– А я говорил тебе оставаться в постели.
– Заткнись. – Я попытался проморгаться, но черные мушки перед глазами не исчезли. – Я хочу поскорее отсюда свалить. Я в порядке.
– Ты будешь в порядке, когда я тебе скажу. Я твой Дон.
Выдвинув ящик тумбочки, своего оружия я там тоже не обнаружил.
– Где мои ножи?
– В машине. Вряд ли у меня получилось бы поместить тебя в больницу, вооруженного до зубов.
Я сжал челюсти, а потом снова заставил себя встать. На этот раз меня почти не шатало.
Лука, нахмурившись, уставился на меня.
– Черт возьми, Маттео. Почему ты не можешь хоть разок меня послушаться?
– Не втирай мне эту дичь. Ты на моем месте уже давно свалил бы из этой ебучей больницы. – Отрицать он даже не пытался. Я знал его как облупленного. – Поехали.
Лука толкнул мне в руки пакет.
– Сандро притащил для тебя кое-что из одежды. То, что было на тебе во время аварии, пришлось сжечь.
Я выбрался из стремной больничной робы и влез в чистые джинсы.
– А как же нижнее белье? Может, Сандро и нравится, если его причиндалы болтаются туда-сюда в штанах, но я предпочитаю иметь дополнительный барьер между моими яйцами и молнией.
– Я спрашиваю себя, что нужно сотворить с тобой, чтобы ты прикусил свой длинный язык, – хмыкнул Лука. – Того, что тебя чуть не убили, а жена бросила твою жалкую задницу, очевидно, недостаточно.
Я перестал застёгивать пуговицы на рубашке. Знал, что это шутка. И все же он был прав. Ничто и никогда не могло меня сломить. Ни когда умерла наша мать, ни когда отец выбил из меня все дерьмо, и я истекал кровью, как свинья. Тогда какого хрена упоминание о Джианне стало словно гребаный удар под дых? Блядь. Я становлюсь тряпкой. Я деланно улыбнулся Луке, но он уже пристально разглядывал меня, хмурясь все сильнее.
– Только не говори, что ты хочешь побыстрее свалить из больницы только потому, что надеешься перехватить Джианну и уговорить ее остаться с тобой. Она не хочет тебя. Эта эгоистичная сука хочет свободы.
Я подскочил к нему, выплюнув прямо в лицо:
– Не называй ее сукой. – Меня опять качнуло, и мне пришлось схватить Луку за плечо, чтобы не пропахать носом пол. Вот тебе и угроза. Твою мать.
Лука лишь молча смотрел на меня.
– Клянусь, если ты не перестанешь смотреть на меня этим ебучим жалостливым взглядом, я отмудохаю тебя до кровавых соплей, – проворчал я.
– Я не тебя жалею. Жалеть надо тех, кто попадает в передрягу не по своей вине, но Джианну ты выбрал сам. Ты же сознавал, насколько неуравновешенный у нее характер, и это пиздец как раздражало, а ты все равно хотел ее. Тебя заводила ее стервозность. Ты собственноручно вляпался в это дерьмо. И теперь тебе придется разбираться с последствиями.
– Бессердечный ублюдок, – заключил я, радуясь, что он не стал меня утешать.
Лука растянул губы в улыбке.
– Без сомнения.
Я заправил рубашку в джинсы и надел ботинки.
– Сандро, гребаный извращенец. Носков тоже нет? Нудист он, что ли?
– Наверное, он считает таким тебя.
Я продефилировал в сторону двери, стараясь держать голову высоко, несмотря на то, что ноги подкашивались. Лука подошел ко мне вплотную. Вероятно, он решил, что будет ловить меня, если я упаду в обморок.
– Прекращай возле меня тереться. Все решат, что ты мой папик.
Лука проигнорировал мой комментарий.
– Что ты помнишь перед тем, как вырубился?
Вернемся к делу, слава богу.
– За нами погналась шайка этих членососов, русских. Я довольно быстро избавился от первой машины. Пустил водиле пулю между бровей, в результате чего остальные уебки, сидевшие в машине, разбились. Со второй машиной пришлось повозиться. Я не помню, что с ними случилось.
– Они сгорели в своей машине. Все до единого превратились в уголь.
– А моя машина?
– Уголь.
– Заебись.
– Могло быть и хуже. Когда я тебя впервые увидел, выглядел ты, прямо скажем, совсем неважно.
Я потянулся к больному месту на голове. Несколько медсестер наблюдали за нами, когда мы проходили мимо, но не стали нас останавливать. Судя по всему, Лука уже все заранее уладил.
– Тебе повезло, что они не побрили тебе полностью всю голову. Зная, какой ты показушник, ты бы беспрестанно ныл об этом.
– Умеешь ты меня подбодрить, – кивнул я.
Лука копался в телефоне, очевидно, с кем-то переписывался. Он почти не смотрел по сторонам.
– Ты предупредил Арию, что мы приедем? – Меня не покидала мысль о том, что Джианна может быть сейчас ещё с Арией, и если это так, строят ли они планы на будущее Джианны без меня. Лука предложил Джианне свободу на блюдечке с голубой каёмочкой. Нужно быть полной дурой, чтобы не воспользоваться этим. Жизнь подальше от мафии – то, чего ей всегда хотелось. Подальше от меня. Ее желание, наконец, исполнилось.
Лука старался не смотреть на меня.
– Так будет лучше, поверь.
Во мне росло раздражение. Всю мою жизнь Лука пытался мне диктовать – он называл это присматривать за мной, – и стало только хуже с тех пор, как он стал моим Доном.
– С Джианной я сам разберусь. Я тебе не какой-нибудь слюнтяй, Лука. И не собираюсь расклеиваться и пускать нюни только потому, что моя собственная жена мечтает удрать как можно дальше от меня.