Покачивание Валентины выдало ее слова за то, что они были ложью. Я поддержал ее и заметил, что что-то жидкое делает ее брюки темными. Малыш.
Валентина может потерять ребенка еще до того, как я скажу ей, как счастлив ее беременности. Из-за меня. Из-за того, через что я заставил ее пройти?
Джованни поспешил к нам, его лицо отражало беспокойство, которое угрожало парализовать меня.
— Валентина?
— Нам необходимо отвезти ее в больницу, — резко сказала Бибиана.
Я поднял Валентину на руки.
— Твоя рубашка. Ты испачкаешь ее.
Будто мне есть до этого дело. Я усадил нас в свою машину и велел Энцо и Тафту ехать вперед, а сам помчался в сторону больницы.
Валентине было больно, и я ничего не мог с этим поделать, только как можно быстрее позвать ей на помощь.
— Нам надо было постелить на сиденье полотенце. Я его испачкаю, — сказала она.
Кожа Валентины была бледной, а брови сведены вместе от беспокойства и боли.
— Мне сейчас плевать на сиденье, на машину и на все остальное. Только ты имеешь значение.
Мне необходимо было прикоснуться к ней, почувствовать ее теплую кожу и убедиться, что завтра она все еще будет здесь. Я схватил ее за руку.
— Мы почти приехали. Тебе больно?
— Уже не так сильно, как раньше. Это твой ребенок, Данте. Я никогда не изменяла и не собиралась.
Мои подозрения стали ужасной реальностью после слов Валентины.
— В этом причина?
Вэл с любопытством посмотрела на меня.
— Ты думаешь, что у меня отошли воды, потому что я расстроилась из-за тебя?
— Я не знаю.
Я никогда не прощу себе, если Вэл потеряет нашего ребенка.
— Я гребаный ублюдок, Вэл. Если ты потеряешь этого ребенка….
Вэл сжала мою руку, будто я нуждался в утешении. Как только мы приехали в больницу, врачи поспешил к машине. Они бросали на меня нервные взгляды, прекрасно зная, кто я такой.
Я последовал за ними внутрь, но остался в коридоре, когда они вкатили Валентину в процедурный кабинет. Она снова ободряюще улыбнулась мне. Как только она исчезала, я провел рукой по волосам и резко выдохнул.
— Блядь.
Энцо поспешил в мою сторону.
— Мы следим на предмет подозрительных действий, Босс, — он сделал паузу, глядя на меня. В его карих глазах мелькнул намек на сочувствие. — С ней все в порядке?
— Ее сейчас осматривают врачи.
— Уверен, что с ней и ребенком все будет в порядке.
Я коротко кивнул, не желая демонстрировать, как сильно это волновало меня. Энцо кивнул и ушёл. Я был счастлив побыть наедине, даже если это вновь дало мне время возненавидеть себя. Вскоре Джованни и Ливия бросились ко мне по коридору. Мать Вэл открыто плакала, и Джованни пришлось поддержать ее, обняв за плечи. Когда они подошли ко мне, Ливия крепко заключила меня в объятия. Я дотронулся до ее спины. Джованни виновато улыбнулся мне.
— Как она? — спросил он.
— И что с ребёнком?
Ливия отстранилась, но продолжала сжимать мои руки.
— У меня еще не было возможности поговорить с врачами. Они все еще осматривают Вэл.
Ливия шмыгнула носом.
— Боже, не могу вынести мысли о том, что наша милая Вэл потеряет своего ребенка.
— Она не потеряет, — твердо сказал я.
Джованни оторвал Ливию от меня и прижал к себе.
— Все будет хорошо, Ливия.
Дверь в процедурный кабинет открылась, и оттуда вышел один из врачей, а за ним и второй. Они обменялись взглядами, после чего один из них поспешно удалился, оставив своего коллегу разбираться с нами. По выражению его лица было ясно, что он с неохотой согласился.
— С ребенком все в порядке? — выпалила Ливия, прежде чем он успел что-то сказать.
Джованни предупреждающе сжал ее плечо, но она смотрела только на доктора.
Доктор повернулся ко мне.
— Вы ее муж?
— Да, нарисуйте мне полную картину. Ничего не приукрашивайте.
Он поморщился от моего тона.
— У вашей жены случился преждевременный разрыв плодных оболочек. Она и ребенок здоровы, но для того, чтобы все так и оставалось, ей необходимо как можно больше отдыхать.
Джованни улыбнулся своей жене, их облегчение было очевидным.
Как только доктор дал мне четкие инструкции, как действовать дальше, он ушел.
— Иди, — сказал Джованни. — Уверен, что вы с Вэл хотите немного побыть вместе.
Я зашёл в палату. Вэл выглядела бледной, но мягко улыбнулась мне. Я пообещал себе защищать ее и малыша любой ценой, чтобы дать Вэл то, что она заслужила.
Как и ожидалось, Вэл не смогла проходить полный срок беременности. За шесть недель до назначенного срока родов, я отвез ее в больницу на кесарево сечение. Я позаботился, чтобы на родах присутствовали только лучшие врачи и медсестры. Не позволю, чтобы что-то пошло не так. Это произошло почти на восемь недель раньше срока, и хотя врачи уверяли меня, что Анна полностью здорова при данных обстоятельствах, я все равно волновался.
Во время операции я сжимал руку Вэл, а она не сводила с меня глаз.
И тут раздался первый крик. Глаза Вэл расширились, и я сжал ее руку и поцеловал костяшки пальцев.
Медсестра появилась с маленьким младенцем, покрытым кровью. Такая маленькая и беспомощная. Моя дочь. Наша дочь. Тяжело было осознать, и все же ощущение, которое я считал невозможным, нахлынуло на меня: ощущение прибытия. Словно в этот момент я наконец-то сбросил оковы прошлого и смог по-настоящему жить в настоящем с женой и дочерью.
Вэл отпустила меня.
— Иди к нашей дочери. Ступай.
Вэл была слаба и нуждалась в моей поддержке не меньше, чем наша дочь. Мне нужно было быть рядом с ними обеими с этого дня и до последнего вздоха. Это будет самым большим испытанием в моей жизни.
Поцеловав Вэл в лоб, я встал и направился к медсестре. Я мельком взглянул на распоротый живот Вэл и количество крови. Доктор опустила глаза и продолжила свою работу.
Я последовал за медсестрой и наблюдал, как она измеряет Анну. Она жалобно плакала, размахивая крошечными ручками.
— Она здорова, сорок два сантиметра и один килограмм, семьсот грамм. Вы хотите взять ее на руки?
Я кивнул и наконец-то впервые взял на руки свою дочь. Она была намного меньше любого малыша, которого я когда-либо держал на руках, и это разожгло мою защиту. Я погладил ее по щечке, удивляясь своим чувствам к этому маленькому человечку. Как могла любовь родиться так быстро?
Я взглянул на Вэл, которая наблюдала за мной со слезами на глазах. Моя любовь к ней родилась не за один удар сердца, но теперь я понял, что она горела не менее яростно. Я подошел к Вэл и показал ей нашу дочь.
— Анна, — сказала Вэл. — Твой папочка всегда будет любить тебя и заботиться о твоей безопасности.
Слова задержались у меня на языке, слова, которые я должен был произнести раньше, но они вновь застряли у меня в горле. Я поцеловал Анну, потом Валентину.
— Тебя, и Анну, вас обеих.
Вэл понимающе улыбнулась мне. Возможно, она действительно понимала, что я люблю ее. Когда-нибудь я признаюсь ей в этом. Нужно было только избавиться от этой крошечной нити, все еще привязывающую меня к моей вине, к моей клятве Карле.
Часть 9
Я не отходил от Валентины до следующего дня, когда она немного пришла в себя после операции и ее не навестили родители. Анна находилась в отделении интенсивной терапии, чтобы она получала достаточно кислорода и находилась под наблюдением двадцать четыре на семь. Вэл твердо решила навестить ее сегодня, но кесарево сечение сильно осложнило бы задачу.
Джованни неожиданно обнял меня, когда вошел в палату.
— Я так счастлив за вас двоих.
Я кивнул. Ливия направилась прямо к Вэл, которая лежала в постели, но выглядела так, словно ей не терпелось встать.
— Мне нужно позвонить отцу.
Джованни подошел к Вэл и обнял ее. Увидев, что о Валентине заботятся, я вышел из палаты и набрал номер отца. Вчера я отправил ему и Пьетро короткое сообщение об Анне, и хотя Пьетро сразу же поздравил меня и Вэл, отец не ответил.
— Отец, что стряслось? — сказал я это настолько нейтральным тоном, насколько был способен понять, что он скажет.
— Это позор, — задумчиво произнес он. — Но, может, в следующий раз ты наконец получишь наследника. Вы не должны ждать слишком долго, и попытаться зачать второго ребенка.
Я стиснул зубы от закипающего гнева. Вэл только что перенесла кесарево, и Анне понадобятся недели, чтобы наверстать упущенное, но он уже мечтал о другом ребенке.
— Я счастлив с малышкой, которую Валентина подарила мне вчера. Твоя внучка красива и чувствует себя хорошо, учитывая обстоятельства.
— Это хорошо. Твоя мать передает тебе привет.
Я издал ни к чему не обязывающий звук.
— Вы приедете?
— Ты же знаешь, что бывает с твоей матерью, когда она находится в больнице. Мы подождем, пока внучка не вернется домой.
Я повесил трубку вскоре после этого и глубоко вздохнул, когда ослабил хватку на телефоне. Я не позволю своим родителям умалить ту радость, которую я испытываю от того, что у меня есть Анна.
Телефон снова зазвонил. Как обычно, Инес выбрала самое подходящее время.
— Я безмерно счастлива за вас! Прими поздравления от нас с Пьетро. Мы так рады за вас!
— Спасибо. Пьетро уже прислал мне ваши поздравления.
— Сообщение! Но этого недостаточно. Я очень рада за вас. Жаль, что не могу обнять тебя и Валентину. Как Анна? С ней все в порядке?
Я слегка улыбнулся волнению Инес. Обычно она была более спокойной.
— Врачи очень довольны ее состоянием. Она самостоятельно дышит и хорошо развита для недоношенного ребенка.
— Замечательно, — тихо сказала она. — Мы бы с удовольствием навестили вас. Давно не виделись. Я знаю, что ты сейчас занят, но, может, мы с Пьетро сможем приехать с детьми на следующей неделе? Мы можем даже остаться у мамы с и папой, если ты предпочитаешь, чтобы дом был в твоем полном распоряжении.
— Нет, вы всегда желанные гости в нашем доме. В прошлый раз отец не оценил буйную натуру близнецов.