Анна счастливо сидела на коленях у бабушки.
— Как ты? — тихо спросила я.
Мы не могли по-настоящему поговорить в присутствии Анны. Она понимала более чем достаточно, и эта ситуация определенно была слишком серьезной для ребенка ее возраста. Я не спускала глаз с Леонаса, но пока он ничего не схватил.
Мама пожала плечами — еще одна вещь, которую она никогда не делала, если только не была не в порядке. Пожимать плечами не то, что должна делать леди.
— Я стараюсь сосредоточиться на позитивном. На тебе и моих прекрасных внуках.
— А папа?
— Он старается быть сильным ради меня, но для мужчины потерять своего наследника, своего единственного сына… особенно вот так, — ее голос затих. — Что насчет Данте?
Я обдумала свой ответ.
— Он пытается защитить Наряд.
— Как ему и положено. Твой отец и Рокко помогают ему, это хорошо.
Вообще-то я не была уверена. Рокко, в частности, пытался разжечь конфликт между Нарядом и Фамильей с тех пор, как Лилиана сбежала с Ромеро. Он не будет голосом разума, а мой отец был слишком потрясен для принятия разумных решений. Данте жаждал мести. Он хотел смерти Орацио, даже если не говорил об этом прямо, по крайней мере мне. Хотя я понимала его, мое сердце разрывалось на части от противоречивых эмоций. Мне была невыносима мысль, что Орацио может быть пойман и замучен до смерти за совершенное. С другой стороны, я была в ярости из-за Данте. Орацио следовало бы выбрать другой путь, а не Фамилью. Он знал, как сильно Лука и Данте ненавидели друг друга. Это было похоже на пощечину Данте, что его шурин теперь стал частью Фамильи.
Сколько еще эта война отнимет у нашей семьи?
ПЯТОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Почти 6 лет спустя
Часть 1
Дикий смех и крики Леонаса, Рокко-младшего и Риккардо донеслись до моего кабинета. Джованни усмехнулся.
— Эти мальчики дикое сочетание.
— Так оно и есть, — сказал я.
Вдруг раздался голос Валентины, и крики прекратились.
— Рокко примерно моего возраста, и действительно не знаю, откуда у него столько энергии, чтобы вырастить двух маленьких мальчиков.
На его лице промелькнула легкая задумчивость, но он быстро ее спрятал. Орацио был частью Фамильи уже пять лет. Джованни никогда не говорил о нем, если только Рокко не упоминал о нем.
— Думаю, дома они менее шумные, чем здесь, — сказал я, скривив рот.
Методы воспитания Рокко не сильно улучшились по сравнению с тем, что рассказывала мне Вэл. Мария часто откровенничала с ней о недостатке терпения у Рокко, во время их еженедельных встреч. Он никогда не бил своих детей или жену в моем присутствии, полностью осознавая мою позицию в этом вопросе. Я постарался как можно деликатнее перевести разговор на другую тему, не рискуя, чтобы он понял, что Мария раскрыла то, что происходит за закрытыми дверями. Я сомневался, что это как-то поменялось.
Он считал себя строгим, а не абьюзивным. Я был строгим отцом, но, конечно, относился к наказаниям совсем иначе, чем Рокко.
— Как продвигаются успехи с ребёнком номер три? — спросил он заговорщически.
Анна проговорилась, что мы с Вэл хотим третьего ребенка, и теперь Джованни и Ливия не переставали спрашивать.
Прозвенел звонок, и сразу же в доме воцарилась тишина.
— По-моему, только что приехал Рокко.
Джованни вздохнул.
— Будем надеяться, что он принесет хорошие новости. Если я услышу еще хоть одно слово о победном марше Каморры на Западе, я с ума сойду.
Подъем Каморры с колен на Западе был тревожным событием. После смерти Бенедетто несколько лет назад я думал, что оставшийся клан Фальконе, разбросанный по разным городам, разорвет друг друга и ослабит Каморру. И поначалу так оно и было, но потом Римо Фальконе захватил власть и пошел на убийства. Теперь он и его братья правили Западом. Они еще не напали на мою территорию, поэтому я по большей части игнорировал их. Они были непостоянными, жестокими безумцами, как их отец, и я надеялся, что они в конце концов поубивают друг друга и решат проблему сами.
Когда вошел Рокко, я понял, что сегодня мы не услышим хороших новостей.
Его лицо покраснело и покрылось потом, а верхняя пуговица рубашки была расстегнута, будто он с трудом дышал.
Я оттолкнулся от кресла.
— Рокко?
— Ты должен сесть, снова, — пробормотал он.
Прищурившись, я направился к нему.
— Что такое?
— Получил последние новости от наших контактов в Вегасе и Нью-Йорке, — он издал горький смешок. — Нас обманывают на обоих фронтах.
— Ради Бога, что происходит? — сказал Джованни.
— Орацио был назначен Младшим Боссом Бостона.
Выражение лица Джованни стало каменным, но на краткий миг в его глазах вспыхнула боль.
Я не двигался, пытаясь сдержать свои эмоции, даже когда волна ярости накатила на меня.
— Ты сказал на обоих фронтах?
Рокко снова рассмеялся и, пошатываясь, подошел к столу, куда положил несколько фотографий. Его пальцы побелели от крепкой хватки за край стола. Я подошел ближе, чтобы взглянуть на снимки. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что я вижу. Боевая клетка, в центре которой стоял парень со светлыми волосами.
Фабиано Скудери с поднятыми руками празднует победу над истекающим кровью противником.
Я взглянул на Рокко, который был близок к взрыву гнева.
— Где эти снимки были сняты?
Подозрение медленно просачивалось наружу. Только одна территория славилась своими смертельными боями.
— В Лас-Вегасе.
Рокко ткнул пальцем в другую фотографию. Я поднял ее и внимательно осмотрел. У Фабиано была набита татуировка в виде глаза и ножа на предплечье. Татуировка Каморры.
— Он переметнулся к ебаной Каморре! И этот ублюдок Фальконе взял его к себе. Сначала Лука с Орацио, а теперь Фальконе с Фабиано! Это должно прекратиться.
Джованни ничего не сказал. Если бы мое собственное тело не впало в некое подобие подпитываемого яростью состояния шока, я бы спросил, все ли с ним в порядке. Он был очень бледен.
— Что он делает в Каморре? — спросил я, довольный тем, что мой голос звучит холодно и ровно.
Никаких признаков моего внутреннего смятения.
— Какое это имеет значение? — взревел Рокко. — Моя собственная плоть и кровь превратилась в грязного предателя. Я хочу его смерти!
Чистая ненависть сверкнула в темных глазах Рокко. Но это была не единственная эмоция, которую я обнаружил. В их глубине я увидел животный страх. Чего так боится Рокко? Его репутации? Что я отстраню его от должности Консильери из-за такого развития событий? Или есть что-то еще?
— Мы должны атаковать Каморру, Данте. Немедленно. Мы не можем показывать свою слабость. Лука и Римо делают из нас дураков. Мы должны отреагировать. Должны убить Фабиано и Орацио.
Я согласен. И Фабиано, и Орацио должны были умереть, но не раньше, чем я поговорю с ними. Мне нужно знать, что произошло, и нужно знать все, что они знали о Фамилье и Каморре.
— Рокко, прежде чем действовать, нам нужно собрать побольше информации. Мы не можем рисковать, не имея надежного плана. И сейчас ни ты, ни Джованни не в настроении обсуждать планы.
Рокко покачал головой.
— Мы не можем ждать!
— Осторожнее с таким тоном, — прорычал я. — Мы подождем, и ты соберёшь больше информации, прежде чем мы обсудим тактику. Понятно?
Рокко придвинулся еще ближе.
— Ты мне должен. Помни, Якопо.
Я схватил его за горло и толкнул к столу.
— Еще одно слово, Рокко, и ты умрешь раньше Фабиано. Я не потерплю твоего неуважения. И помни, ты должен мне больше, чем я сам.
Джованни завис в нескольких шагах от нас, держа руку на пистолете. Ему не стоило переживать. Мне не нужна была его помощь против Рокко. Я следил за тем, чтобы оставаться в форме, а Рокко, наоборот, старался поддерживать себя в форме, только принимая молодую девушку в свою постель.
— Понятно? — прошипел я.
— Да, — отозвался Рокко.
Я отпустил его, и он принялся массировать горло.
— Извини, Капо. Это был шок.
— Узнай побольше информации, и как только успокоишься, мы подумаем, что можно сделать.
Рокко кивнул и вышел. Я последовал за ним, опасаясь его эмоционального состояния.
— Мария! Забери ребят. Мы уходим! — он рявкнул.
Мария поспешно вошла в вестибюль, двое мальчиков шли впереди нее. Рокко-младшему и Риккардо было четыре и пять лет, и они выглядели как близнецы. Риккардо наклонил голову, но Рокко нахмурился.
— Но мы играем с Леонасом.
Рокко дал пощечину своему старшему сыну.
— Разве я выгляжу, будто меня это волнует?
Вэл бросила на меня испуганный взгляд, когда появилась в дверях позади Марии.
— Это не признак силы, причинять боль людям, которых ты должен защищать, — пробормотал Леонас слова, которые я ему несколько раз говорил.
Рокко пристально посмотрел на моего сына, но затем быстро разгладил свое лицо и натянуто улыбнулся мне.
— До скорой встречи.
Не сказав больше ни слова, он вышел. Мария тоже быстро вытолкала мальчиков и поспешила за ним.
Вэл покачала головой и погладила Леонаса по голове. Он подошел ко мне.
— Почему ты не можешь приказать ему хорошо относиться к своей семье?
Я вздохнул.
— Капо не может вмешиваться в дела семьи.
— Это глупо! — пробормотал Леонас, топнув ногой.
— Не разговаривай со мной таким тоном, — резко ответил я.
Леонас резко закрыл рот, настороженно глядя на меня. Я не был в настроении для обсуждений с ним.
— Мне нужно работать, — отрезал я и вернулся в свой кабинет.
Джованни снова сидел в своем обычном кресле и смотрел в окно.
Я закрыл дверь и глубоко вздохнул.
Джованни искоса взглянул на меня.
— Может, это Божий способ наказать нас.
Я подошел к бару с напитками и щедро налил нам виски.
— Я не верю в высшую силу. Это не изменится сейчас. Моя мать, вероятно, сказала бы, что мы прокляты.