и семьи в безопасное место.
— Можешь сказать кому-нибудь, чтобы он забрал вещи Инес и Пьетро? Не хочу, чтобы они оставались в отеле. Они тоже должны приехать в конспиративный дом.
— Конечно. Ты хочешь, чтобы я остался? Или мне лучше вернуться в Чикаго?
Джованни стал моим Консильери, пока Рокко оставался запертым в камере. Было предчувствие, что вскоре его жизнь может стать очень ценной. Вздохнув, я опустился в кресло.
— Мне нужно, чтобы кто-то был в Чикаго, пока меня нет.
— Тогда сегодня же мы с Ливией вернёмся. Мы просто завезём ваши чемоданы в конспиративный дом.
Я повесил трубку и позвонил Данило. Прошло некоторое время, прежде чем он поднял трубку.
— Есть зацепки?
— Они выехали из города по межштатной автомагистрали под номером семьдесят, затем свернули на более мелкие дороги. Мы потеряли их след в окрестностях Терре-Хот, но я послал туда всех незанятых людей. Мы должны помешать им покинуть нашу территорию.
— Они попытаются воспользоваться частным самолетом или вертолетом, потому что это безопаснее и быстрее, чем ехать по дороге.
— Мы не можем позволить им забрать ее на свою территорию, — отчаяние в голосе Данило было почти осязаемым.
Этот день должен был стать праздником для него и Серафины, но вместо этого они испытали ад. Серафина… Я не мог позволить себе думать о том, что она может пережить в руках Римо, иначе я потеряю всякую объективность.
— Их разыскивает Наряд. Я присоединюсь к тебе, как только Сэмюэль и Пьетро доберутся до конспиративного дома.
Тафт и Энцо вошли в гостиную, и я закончил разговор с Данило.
— Мы проверили комнаты и включили камеры наблюдения. Но мы должны добавить еще больше вооруженных охранников на соседних улицах.
— Посмотри, кто не нужен для поисков Серафины.
— Я могу попросить приехать своего сына и нескольких наших людей из Чикаго. Он лучший.
В его голосе звучала гордость, и у него были все основания так думать. Сантино был одним из моих лучших солдат.
Я рассеянно кивнул.
— Им следует поторопиться. Мы останемся здесь еще на пару дней, по крайней мере, пока все не успокоится и мы не найдем Серафину.
— Как думаешь, мы быстро вернем ее обратно? — спросил Тафт.
Я встал.
— Мы обязаны это сделать. А теперь попроси подкрепления.
Они ушли, а я уставился в окно, пытаясь обдумать свои варианты. Римо был настоящим монстром. К несчастью, он был умным монстром, если верить слухам. Я никогда не видел ни его самого, ни его братьев, только его отца. Этот человек был самовлюбленным маньяком, которого можно было довести до необдуманных решений. Я надеялся, что и Римо будет таким же.
Послышались шаги. Напряжение пронзило мое тело, и я обернулся, держа пистолет наготове. Вэл застыла. Она была одета в джинсы и простую футболку — редкое зрелище.
Теперь, когда ей не нужно было поддерживать видимость для публики или наших детей, страх ясно светился в ее глазах. Я пересек расстояние между нами, обнимая ее лицо и целуя.
— Вы в безопасности. Независимо от цены, я буду держать вас в безопасности.
Вэл сглотнула, ее глаза наполнились слезами.
— Я так боюсь за Серафину.
Я коротко кивнул.
— Как только Пьетро и Сэмюэль приедут сюда, мы отправимся в погоню за Серафиной.
— Будь осторожен, — взмолилась Вэл.
— Я за себя не волнуюсь. Я могу справиться с этой ситуацией.
Вэл закрыла глаза и прижалась лбом к моему плечу.
— Как мы будем защищать наших детей в этом мире? Война с Каморрой и Фамильей… — она содрогнулась. — Как мы все выберемся из этого невредимыми?
Я поцеловал ее в макушку.
— Клянусь, ты и наши дети будете в порядке.
— И ты тоже. Мне тоже нужно, чтобы ты был в безопасности.
Я еще крепче прижал ее к себе, ничего не говоря. Моя безопасность не имела значения, пока моя семья оставалась нетронутой. Я бы отдал свою жизнь, если бы это их защитило.
Сегодня утром смех Анны звенел у меня в ушах, а теперь я должна была смотреть, как моя дочь свернулась калачиком на узкой кровати в конспиративном доме, одетая в чужую пижаму. Ее волосы все еще были уложены в красивую свадебную прическу. Она отказалась ее распустить.
Слезы жгли мне глаза. Они жгли глаза весь день, и с каждым мгновением становилось все труднее сдерживаться. Сделав глубокий вдох, я подошла к кровати и опустилась на ее край. Я прикоснулась к шее Анны, чувствуя шпильки.
Анна рыдала в подушку, совершенно потрясенная. Хотела бы я, чтобы она не была свидетелем хаоса, паники и открытого горя Инес и Софии, хотела бы я защитить ее от суровых реалий жизни мафии. Я хотела сохранить детство ее и Леонаса как можно дольше. А теперь все закончилось слишком быстро.
Анна слегка повернула голову, глядя на меня испуганными глазами.
— Мамочка…
Я наклонилась и поцеловала Анну в висок, чувствуя вкус ее слез. Ее страдания были еще хуже, чем мои собственные.
— Можно мне вынуть твои шпильки? Ты не можешь спать с поднятыми волосами.
Это такое бессмысленное беспокойство.
Анна кивнула и снова уткнулась лицом в подушку. Я начала снимать одну шпильку за другой, пока каштановые волосы Анны не рассыпались веером по ее спине. Я провела пальцами по кудряшкам, пытаясь успокоить себя так же, как и свою дочь.
Скрип заставил меня повернуть голову. Леонас стоял в дверях, одетый в слишком большие спортивные штаны и футболку, его волосы стояли дыбом. Он выглядел немного потерянным. Иногда он казался старше своих семи лет, но сегодня он был тем маленьким мальчиком, каким я хотела бы видеть его как можно дольше.
— Твой папа уже дома? — спросила я.
Леонас покачал головой и нерешительно вошел внутрь, его зеленые глаза метнулись к рыдающей сестре. Он остановился в конце кровати, наблюдая, как Анна плачет с настороженным выражением лица, будто слезы Анны были чем-то заразным.
Я почти машинально погладила ее по волосам.
Я протянула другую руку Леонасу, но он остался стоять. Он напоминал мне Данте, когда дело касалось эмоций и его проблем. Он попытался решить их самостоятельно.
Было уже далеко за полночь, и, учитывая, что мы не спали с самого рассвета, мы должны были бы устать, но никто из нас не жаждал сна.
— Можно мне сыграть в покер с Тафтом и Энцо? Они сказали мне, что я должен попросить разрешения.
— Уверен, что не хочешь остаться здесь?
Леонас посмотрел на Анну, потом на меня и резко покачал головой.
— Я хочу поиграть в покер.
— Хорошо, тогда сделай это.
Все по-разному относились к травмам. Если отвлечение было бальзамом для Леонаса, то я бы его не остановила. Он быстро ушел, а я снова повернулась к Анне и растянулась рядом с ней. Она слегка приподняла голову и посмотрела на меня.
— Мамочка, меня они тоже похитят?
— Нет, — яростно возразила я. — Нет, они этого не сделают, и ты всегда будешь в безопасности. Всегда.
Анна кивнула.
— Вот почему папа настаивает, чтобы я училась на дому?
Мы с Данте действительно подумывали отправить Анну в ту же частную школу, куда Леонас пошел учиться в начале нового учебного года через несколько недель. Это должно было стать для нее сюрпризом. Теперь же я не была уверена, что мы согласимся на это. Я на самом деле хотела бы, чтобы Леонас тоже учился на дому, но Данте не сдвинулся со своей позиции.
— Да.
Анна прикусила губу.
— Мне так жаль Софию. Я была бы в ужасе, если кто-то обидел Леонаса.
Я дотронулась до ее головы.
— Они сильно обидят Серафину?
Для Анны «они» были общим понятием, неким бесформенным врагом, который хотел причинить нам вред. Она не знала, что это была Каморра или что они означали. Она даже представить себе не могла, какие ужасы ждут Серафину в руках этих монстров. Как долго эти страхи будут оставаться бесформенными понятиями для моей дочери?
В конце концов Анна уснула, и я выскользнула из ее комнаты. Я не хотела спать, беспокоясь о том, что без Данте мои охранники могут ослабнуть. Я прокралась по коридору к спальне, где находились Инес и София. Я тихонько постучала.
— Войдите, — послышался скрипучий голос Инес.
Я шагнула внутрь. София, завернувшись в одеяло, сидела в кресле, тупо уставившись в книгу, а Инес смотрела в окно, из которого открывался вид на подъездную аллею.
Ожидая, когда муж и сын вернут ей дочь.
Комната сочилась болью. София мельком взглянула, но не улыбнулась.
Я остановилась рядом с Инес, проследив за ее взглядом в сторону освещенной подъездной дорожки. Несколько охранников ходили по периметру с автоматами.
— Не думаю, что любая форма пытки может быть хуже, чем эта, — прошептала она.
Я посмотрела на ее профиль. Даже заплаканная, с растрепанными волосами и в джинсах Инес с легкостью несла знаменитую гордость Кавалларо. Это то, чем я всегда восхищалась.
— Такое чувство, будто кто-то жжет мне сердце. Просто думая о том, что переживает Серафина… — ее голос замер, и я увидела, как она изо всех сил пытается сохранить самообладание. Наконец она посмотрела на меня. — Эта война должна закончиться, Вэл. Теперь все должно кончиться. Слишком много людей уже заплатили своими жизнями, и теперь на кону стоит жизнь моей дочери. Я не отступлю. Скажи Данте, чтобы он заключил мирный договор с Фамильей и Каморрой. Пусть настанет мир, пока не стало слишком поздно. На каждую семью можно заработать достаточно денег.
— После того, что сделали Лука и Римо, Данте не сможет жить с ними в мире. Это вопрос гордости.
— Гордость, — Инес прислонилась лбом к окну. — Мы должны дать им то, что они хотят. Мы должны спасти Фину. Мы должны.
— Инес…
— Пожалуйста, не могла бы ты уйти?
Я сделала шаг назад.
— Конечно.
София опустила глаза в книгу, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я повернулась и вышла из комнаты. На мгновение я прижалась к стене снаружи комнаты. С каждым актом насилия с обеих сторон мир становился все более маловероятным.