Его губы снова прижались к моим, и он начал толкаться в меня сильно и быстро, его движения подпитывались болью, которая, казалось, скрывалась в нас обоих.
Боль была приятной, желанной.
Это не та сладострастная боль, которой я наслаждалась. Это чистая и простая боль, капля физического дискомфорта и океан эмоциональной боли. Мое тело боролось против обоих, но я сдалась, пока слезы, которые я сдерживала весь день, наконец не вырвались наружу.
Данте замер прямо на мне. Но он не кончил. Я сомневалась, что он испытывал хоть какое-то удовольствие. Его лицо опустилось к моему горлу, и он вздрогнул, когда начал размягчаться внутри меня. Он не плакал, никогда не плакал за все то время, что я его знала.
— Что мне теперь делать?
— Ты выведешь нас из этого, Данте. Я верю в тебя, и независимо от того, что ты решишь, я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом.
Часть 4
Я ущипнул себя за переносицу, слушая рассказ Данило о сегодняшних поисках. Мы провели ночь в конспиративном доме и останемся здесь на пару дней — пока не найдем Серафину или пока не решим, что разумнее: вернуться в Миннеаполис или Чикаго.
— Думаю, мы должны принять во внимание, что Серафина уже находится в Лас-Вегасе или другом городе на территории Каморры. Хотя сомневаюсь, что они будут держать ее близко к нашим границам.
— Давайте уничтожим имущества Канзаса. Убьём ебаного Младшего Босса и всех его Капитанов, — свирепо сказал Данило.
Он был очень молод. Им двигала уязвленная гордость и крайняя необходимость защитить то, что принадлежало ему. Я понимал его слишком хорошо, но жестокое нападение на одного из Младших Боссов Римо было бы слишком рискованно, с Серафиной в его руках.
— Это слишком рискованно. Как только мы вернем Серафину, мы отомстим.
Данило выпрямился и начал ходить по комнате.
Сэмюэль обмяк в своем кресле, выглядя измученным и отчаявшимся, но я видел в его глазах ту же жажду нападения, что и в глазах Данило.
Пьетро был более сдержан. Его беспокойство за дочь было не менее острым, чем у них, но он знал, насколько опасен Римо и что он не вернет нам Серафину, потому что мы начали убивать его Младших Боссов. Он будет посылать ее к нам по частям.
В дверях кухни появилась Вэл. Дети и женщины провели весь день в саду, в ожидании и тревоге.
— Пойдёмте есть.
Мы с Пьетро встали. Сэмюэль не двинулся с места, а Данило только покачал головой и уставился в окно.
— Мы должны что-то предпринять.
— Данило, — сказал я умоляюще. — Если мы нападем, движимые гневом и страхом, Римо убьет не только Серафину, но и многих наших людей.
— Мне все равно, сколько людей умрет.
— Но ты заботишься о благополучии Серафины.
Данило коротко кивнул, затем опустил голову и глубоко вздохнул.
— Давайте поедим, а потом попробуем обсудить возможные варианты. Нам нужна пауза.
— Я не голоден, — пробормотал Сэмюэль.
Пьетро тронул сына за плечо.
— Тебе нужно поесть, чтобы восстановиться. Нам нужно, чтобы ты был сильным.
Это убедило Сэмюэля, и наконец он поднялся на ноги, морщась и прижимая руку к боку.
Стол в большой кухне был накрыт для нашей семьи. Когда мы вошли, Инес подняла голову, и печаль в ее глазах легла мне на плечи дополнительным грузом.
Я не успел сесть, потому что зазвонил мой телефон. Я достал его, взглянул на незнакомый номер, и вдруг меня охватило дурное предчувствие. Я поднес телефон к уху.
— Кавалларо.
— Данте, рад слышать твой голос.
Я никогда не слышал голоса Римо Фальконе и все же знал, что это он. Каждое слово сочилось уверенностью, высокомерием и насмешливым торжеством. Я почувствовал, как жар приливает к моему лицу, как гнев прорывается сквозь меня. Мои пальцы на телефоне сжались сильнее, и я изо всех сил старался не показать свою сильную эмоциональную реакцию. Это только воодушевило бы Римо и встревожило бы мою семью.
Я пересек комнату и вышел, но шаги, конечно же, последовали за мной.
— Римо, — сказал я.
— Скажи ему, что я разорву его ебаное горло! — взревел Сэмюэль.
Данило догнал меня.
— Где Серафина?
— Дай мне поговорить с моей дочерью! — воскликнула Инес.
— Хотел бы поговорить с тобой, как Капо с Капо. От одного человека, который вторгся на его территорию, к другому. Два человека чести.
Я поднял руку, останавливая остальных. Их крики и вопли могли дать Римо только то, чего он жаждал, а я этого не позволю.
— Я человек чести, Римо. Я не знаю, кто ты, но точно не благородный.
— Давай согласимся не соглашаться на этом.
— Серафина жива? — тихо спросил я, сделав несколько шагов между собой и остальными, но они последовали за мной.
Инес замерла и схватила Пьетро за руку. В ее глазах вспыхнул чистый, ничем не замутненный страх.
— Я сломаю каждую чёртову кость в твоём теле! — закричал Сэмюэль.
Я сделал еще одно тихое движение, но это было бесполезно. Римо получил то, что хотел. Какое-то время он будет купаться в своем триумфе.
— Это ее близнец?
Он даже не пытался смягчить свое злорадство. Моя собственная ярость горела так яростно, что я был удивлен, что она не воспламенилась.
— Она жива?
Все посмотрели на меня. Их страх, надежда, отчаяние обрушились на меня подобно лавине, которую я едва мог выдержать.
Римо усмехнулся. Я заставлю заплатить его за это. Однажды я заставлю его страдать в десять раз сильнее.
— А ты как думаешь? — спросил он.
— Да, потому что живая она стоит больше, чем мертвая.
В ближайшее время Римо не отказался бы от этой игры в кошки-мышки. Для такого человека, как он, это было слишком весело.
— Действительно. Мне не нужно говорить тебе, что я убью ее самым болезненным способом, который могу придумать, если хоть один солдат Наряда вторгнется на мою территорию, чтобы спасти ее, а я могу быть очень изобретательным, когда дело доходит до причинения боли.
Облегчение наполнило меня, поняв, что Серафина все еще жива и может быть спасена. Но я слышал, что Римо и его брат Нино делали со своими врагами, и мог только надеяться, что они не продемонстрируют эту сторону Серафине. Не потому, что у них было сострадание, а потому, что они хотели повесить ее судьбу на мою голову.
— Я хочу поговорить с ней.
Инес с облегчением вздохнула, поняв, что это значит. Она крепко обняла Пьетро, и тот испустил заметный вздох. Данило закрыл глаза и глубоко вздохнул. Сэмюэль навис надо мной, прижимая руку к боку, который снова начал кровоточить.
— Пока нет.
— Римо, ты перешёл черту и заплатишь за это.
— Ох, уверен, что ты так думаешь.
— Чего ты хочешь?
Я напал на его территорию. Судя по тому, что я узнал о Римо и как он завоевал Запад и вернул себе право первородства, чтобы править Каморрой, его нелегко будет успокоить. Римо считал себя бесспорным правителем Запада. Все, кто сомневался в его правлении, устранялись самым жестоким образом. То, что мои люди осмелились напасть на него и его братьев, он никогда не забудет и не простит, и заставит меня заплатить за это сполна. Я сомневался, что он назовет цену в обмен на Серафину, которую я когда-либо буду готов заплатить.
— Сейчас не время для таких разговоров, Данте. Не думаю, что ты к этому готов. Завтра утром у нас будет еще одно свидание. Установи камеру. Я хочу, чтобы ты, ее брат, отец и жених были в комнате перед камерой. Нино даст вам инструкции, как все настроить. Я сам установлю камеру, чтобы мы могли видеть и слышать друг друга.
— Римо, — прорычал я, но тут раздался щелчок.
Римо закончил разговор. Я подавил желание разбить телефон вдребезги. У меня было больше самообладания, даже если оно ускользало с каждым мгновением. Я медленно положил телефон обратно в карман, взвешивая слова, которые собирался сказать.
Данило горько усмехнулся.
— Он играется с нами, не так ли?
Я коротко кивнул.
— По крайней мере старается.
Сэмюэль подошел ко мне.
— Что насчет Фины? Ты что-нибудь узнал?
— Она жива, — сказал я. — Завтра утром он хочет организовать видеосвязь.
Инес нахмурилась, переводя взгляд с Пьетро на меня.
— Что это значит? Он позволит нам поговорить с Финой?
Вэл прижала ладонь к груди и с трудом сглотнула, понимая, что Инес не способна ясно видеть.
Данило отрицательно покачал головой.
— Он собирается заставить нас смотреть? — он опустился в кресло и уперся локтями в колени. — Этот ублюдок заставит нас смотреть, как он мучает или… или… блядь!
Сэмюэль кивнул в сторону двери, в которую просунулись Анна, Леонас и София, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот.
Данило вскочил на ноги и вышел из комнаты, пройдя мимо глазевших на него детей. Через несколько секунд входная дверь захлопнулась, и мотор его Мерседеса с ревом ожил.
Инес, спотыкаясь, подошла ко мне.
— Данте, ты действительно думаешь, что они причинят боль моей девочке на камеру и заставят нас смотреть? — она пристально посмотрела на меня, надеясь, что я стану отрицать это, умоляя меня сделать это, а я хотел сделать это, нуждался в этом, и поэтому солгал.
— Данило потрясен. Мы не знаем, чего Римо хочет добиться этим видеозвонком. Может, он позволит нам поговорить с Финой, чтобы доказать, что она здорова, и тогда сможет начать выдвигать требования.
Инес кивнула. Она должна была поверить в это.
— Мам? — прошептала София и медленно вошла.
Пьетро уставился на свои стиснутые руки, а Сэмюэль подошел к окну и вцепился в раму.
Инес повернулась к Софии и крепко обняла ее, шепча слова утешения. Вэл подошла ко мне, сжала мою руку, потом поцеловала в щеку и прошептала:
— Это были правильные слова.
У лжи есть свой способ выйти наружу, и в этом случае она, несомненно, сделает это завтра.
Инес повела Софию обратно на кухню.
— Ты не могла бы увести Леонаса и Анну обратно на кухню? Мне нужно поговорить с Пьетро и Сэмюэлем.