Сестра Майи, вероятно, осознавала опасность, как и я.
— Мам, — закричала она. — Мама, Майя опять глупит.
Ну, ладно, не как я.
Она нахмурилась на сестру и — пока я стояла, замерев и боясь, что любое мое действие могло спровоцировать Сэма — обратилась ко мне.
— Мы ездили с ней на ярмарку, она там лошадей увидела, и теперь лезет на всех собак. В последний раз ее чуть не укусили.
Сэм же вновь заворчал от пятого или шестого удара по ребрам, затем вновь посмотрел на меня — вроде с раздражением — и направился к офису, словно он пони, а не вервольф,
— Мерси? — позвала меня Сисси.
Я думала, она ожидала от меня какой-нибудь фразы или действия, но из-за паники я просто стояла с бешено колотящимся сердцем и заледеневшими руками. Паника начала отступать, и на ее место пришло иное чувство. Я видела многих вервольфов, чей волк взял верх над человеком — в основном такое происходило во время драки, и приходилось просто ждать, чтобы человек мог вернуть себе бразды правления. Редко, но такое происходит с новоиспеченными волками.
Они злы, непредсказуемы и опасны для людей, даже для тех, кто им дорог. Но Сэм не был злым или непредсказуемым — за исключением, хорошего смысла этого слова — когда Майя вскочила на него, решив поиграть в Дикую Лошадь Энни[7]. Впервые с момента, когда я вошла в чертово хранилище больницы, у меня появилась надежда. Если Сэм — волк может несколько дней цивилизованно себя вести, у меня может появиться шанс уговорить Брана дать нам время.
Сэм дошел до двери офиса и терпеливо ждал, пока я его впущу, и все это время Майя гладила его по голове и говорила, какой он хороший пони.
— Мерси? С тобой все нормально? — Сисси заглянула в салон «кролика» — я часто привозила печенье, и сегодня захватила те, что сделала утром, по привычке. Обычно, я пеку куда больше печенья, чем один человек может съесть, поэтому, во время праздника выпечки, я приношу печенье для клиентов. Сисси ничего не сказала, увидев пакеты с печеньем, лежавшие на книге, которую я по-прежнему должна отдать Фину, но ее лицо озарилось широкой улыбкой.
— Все хорошо, Сисси. Хочешь печенье?
Когда я открыла выцветшую оранжево-розовую дверь в офис, рев музыки заглушили возгласы: «Мерси» и «Смотри, собака!» и, казалось, сто маленьких тел навалились на нас.
Сисси уперла свои маленькие кулачки в бедра, и протянула, великолепно копируя брата:
— Дикари. — А затем надкусила печенье, которое я дала ей.
— Печенье! — закричал кто-то. — У Сисси есть печенье.
Внезапно все стихло, и дети посмотрели на меня так, как лев смотрит на газель в саванне.
— Ты видишь, что происходит? — спросила мать Габриэля, не отрываясь от мойки прилавка. Сильвия была лет на десять старше меня, и для своих лет выглядела прекрасно. Невысокого роста, аккуратная и красивая. Говорят, наполеон тоже был невысок.
— Ты их портишь, — порицая, добавила она. — Так что сама и разбирайся, мы всегда платим по грехам.
Я вытащила из-за пазухи два пакета печенья.
— Держи, — выдохнула я, протягивая пакеты Сильвии над ордой тянущихся ручек. — Быстро спрячь его от монстров и защищай ценой жизни.
Сильвия забрала у меня пакеты и попыталась скрыть улыбку, когда я воевала с маленькими, одетыми в розовое, пищащими и визжащими детьми. Хорошо, что их не сотня, а всего пять младших сестер Габриэля. Но шума от них раз в десять больше.
Тиа, сокращенно от Мартины, старшая из девочек хмуро на всех посмотрела. Сэм, сидящий перед ней, был забыт ради печенья, и, казалось, веселился, и даже больше, когда поймал мой настороженный взгляд
— Эй, мы за вас всю работу делаем, — сказала Росалинда, вторая по старшинству. — Давайте, девочки, принимайтесь за работу. Все равно печенье не получите, пока не разрешит мама
— Сисси одно съела, — запротестовала Майя.
— И больше никто ничего не получит, пока не будет чисто, — благочестиво объявила Тиа.
— Ты совсем не смешная, — сказала София средняя сестра.
— Не-а, — согласилась Майя, выпячивая нижнюю губу. Но она недолго хмурилась, отошла от меня к Сэму и взяла его за ошейник. — Моему щенку нужно печенье.
Сильвия хмуро посмотрела на Сэма.
— У тебя есть собака?
— Не совсем, — ответила я. — Я присматриваю за ним, вместо друга. — Вместо Сэмюэля.
Волк посмотрел на Сильвию и махнул хвостом. Он умно не открывал пасти, потому как Сильвия не обрадуется, завидев ряд его зубов, намного крупнее собачьих.
— Какой он породы? Я никогда такого чудовищно огромного не видела.
Сэм немного прижал уши.
Но Майя поцеловала его в лоб.
— Мама, он милый, мама. Спорим, я могу проскакать на нем на ярмарке, и мы выиграем ленту. Мы должны завести собаку или пони, которого могли бы держать на стоянке.
— К-хм, вероятно, это смесь пиренейской горной собаки, — предположила я, — с кем-то огромным.
— Со снежным псом, — сухо предположила Тиа, почесывая Сэма за ухом.
Сильвия вздохнула.
— Полагаю, раз он их еще не съел, то уже не покуситься.
— И я так думаю, — согласилась я и посмотрела на Сэма, который казался совершенно нормальным и спокойным с тех пор, как я вошла в хранилище рентгеновского кабинета
Сильвия вновь вздохнула, придав больше театральности, хот в ее драматически округленных глазах сверкало веселье.
— Плохо, тебе не кажется, что если бы у меня стало меньше детей, проблем бы поубавилось?
— Мама! — раздалось хоровое возмущение.
— Когда они бегают и вопят, кажется, что их гораздо больше, — заметила я.
— Знаю, но когда они спят, то гораздо милее. Что хорошо, иначе никто из них не прожил бы так долго.
Я осмотрелась, они уже какое-то время работали.
— Знаешь, люди войдут сюда и… выйдут, затем развернутся и вновь войдут, потому что не узнают это место. Габриэль и Зи в магазине?
— Sí, да. Спасибо, что одолжила свою машину.
— Без проблем, — ответила я. — Мне она ни к чему, а ты сделаешь мне одолжение, сказав, что в ней не так.
— Помимо отваливающегося руля?
Я скривилась.
— Ага.
— Хорошо. Теперь тебе и… привезенному тобой слону, лучше пойти в гараж, чтобы маленькие монстры смогли приступить к работе.
Я послушно сняла Майю с волка.
— Пошли, поработаем, — сказала я ему.
Сэм сделал два шага, затем с ворчанием лег посреди офиса, повернулся на бок и закрыл глаза.
— Да ладно, С… — я прикусила язык, какое имя Сэм указано на ошейнике? А, точно. — Пошли Снежок.
Он открыл один глаз и посмотрел на меня.
Спорить с доминантом бесполезно.
— Я присмотрю за щенком, — заявила Майя. — Мы можем поиграть в ковбоев, и я научу его команде «апорт». У нас будет чаепитие. — Она сморщила носик. — И тогда ему не придется пачкаться о сальные машины. Ему не нравится грязь.
Сэм закрыл глаза, и Майя погладила его по морде.
Он не навредит ей.
Я глубоко вздохнула.
— Думаю, ему нравится музыка, — сказала я Сильвии.
Она фыркнула.
— Я думаю, что ты просто хочешь снять с себя ответственность за него.
— Майя хочет с ним поиграть, — заметила я, — и будет этим занята.
Сильвия задумчиво посмотрела на Сэма, затем покачала головой на меня, но не возражала, когда я оставила его лежать там.
Зи закрыл дверь между офисом и гаражом — он не любил латинскую музыку. Так что, когда я ушла из офиса, тоже закрыла ее за собой.
Глава 4
Выйдя из раздевалки в рабочем комбинезоне, сперва я услышала немецкую брань Зи. И поскольку я могла понять примерно одно слово из четырех, ругался он на современном немецком, что считалось хорошим знаком.
«Бьюик» стоял в первом отсеке. Я не видела Зи, но судя по тому, откуда шёл голос, он лежал под автомобилем, с другой стороны которого стоял Габриэль; он поднял голову, услышав, как я вошла, и на его лице промелькнуло облегчение.
Он знал, что Зи… ну, не безобидный, но Зи не обидит его физически. А Габриэль слишком вежлив, поэтому ему чаще меня, приходится выносить сварливость Зи.
— Привет, Зи, — сказала я. — Спорим, ты можешь его починить, но тогда он станет убогим, не лучше ли оттащить его на свалку и начать все с нуля.
— Кусок железа, — ворчал Зи. — Что не поржавело, то погнуто. Все целые детали поместятся в карман. — Наступила недолгая пауза. — Даже в маленький карман.
Я похлопала по капоту машины.
— Не слушай его, — прошептала я «Бьюику». — Скоро ты будешь в порядке и вернёшься на дорогу.
Зи выкатился из-под машины, и его голова теперь находилась у моих ног.
— Не обещай того, что не сможешь сдержать, — прорычал он.
Я выгнула брови, и, певуче, протянула:
— Хочешь сказать, что не можешь её починить? Извини. Я отчетливо помню, как ты говорил, что нет ничего, чего бы ты, не мог починить. Наверное, я ошиблась, и кто-то другой двигал твоим языком.
Он зарычал так, что даже Сэм мог позавидовать, и оттолкнулся возвращаясь под машину, бормоча на немецком:
— Deine Mutter war ein Cola-Automat![8]
— Её мама могла быть и автоматом с газировкой, — сказала я, отвечая на восклицание, которое поняла даже с учётом, что Зи тараторил. «Твоя мама…» звучит одинаково во многих языках.
— А эта машина в свое время была красавицей. — Я усмехнулась Габриэлю. — Мы, женщины, должны держаться вместе.
— Почему все машины — женщины? — спросил он.
— Потому что они все требовательные и придирчивые, ответил Зи
— Будь они все мужчинами, то сидели и жаловались бы, а не выполняли свою работу, — ответила я.
Заниматься чем-то нормальным принесло облегчение. У себя в гараже, я могла всё контролировать… Ну, на самом деле Зи — главный, когда приходил. Несмотря на то, что я купила у него мастерскую и теперь платила ему за работу, мы оба знали, кто лучший механик, да и долгое время Зи был моим начальником. Возможно, подумала я, протягивая ему соединительный муфты размером десять и тринадцать, это и есть настоящее облегчение.