— Вот ты нам в этом и поможешь.
— Но каким образом? — опешил Мельник. — Немцы ничего не делают просто так, они все тщательно перепроверяют.
— Тебе не нужно будет ничего врать. Передашь им, что на Калужском направлении ты заметил три плохо охраняемых железнодорожных моста, которые можно уничтожить всего лишь одной группой. Они не оставят без внимания твое сообщение. Наверняка поделятся информацией со Скорцени. Я, конечно, не тешу себя надеждой, что к нам пожалует такой дорогой гость, как Скорцени, хотя чем черт не шутит!.. Ну так что, договорились?
— Я сделаю все, что вы скажете.
— Вот и славно! Что с тебя потребуют, когда ты вернешься в Центр?
— Подробный письменный отчет о пребывании в советском тылу и о выполнении всех заданий. Такова практика для всех агентов, кто прибыл из командировки.
— Весьма неглупо придумано. Немцы могут поймать на противоречиях, а чтобы этого не случилось, напишешь отчет так, как если бы писал для самого Канариса. И потом покажешь мне!
— Где писать? — растерянно спросил Мельник.
— У меня в кабинете. Мы твой отчет прочитаем, подкорректируем, и ты должен будешь придерживаться наших рекомендаций.
— Хорошо.
— Что еще будет, кроме отчета?
— Переведут в карантин. Немцы будут за мной наблюдать, беседовать… Быть может, и не один раз!
— Пожалуй, это самая сложная часть твоей работы. Разведчики — весьма наблюдательные люди. Фальшь здесь не пройдет, так что тебе придется основательно подготовиться. Вплоть до того, что будешь тренировать жесты и мимику перед зеркалом. В беседах должен держаться уверенно, ведь ты герой! Ты перешел линию фронта. Выполнил боевые задания, не однажды рисковал жизнью и смотрел смерти в лицо, с честью выдержал все испытания, свалившиеся на твою долю. Такая ноша не каждому по плечу! Героизм внушает уважение.
— Кажется, я вас понял.
— Где именно ты должен перейти линию фронта?
— В районе тринадцатой армии, близ села Воловики.
— Хм… В прозорливости немцам не откажешь, пожалуй, в настоящее время это наиболее спокойный участок фронта. Вот только надолго ли… Ты пойдешь не один, а вот с этим человеком, — указал Романцев на старшину Сидорчука, сидевшего молчком. — Достаточно с нас случайностей… Если бы не наше вмешательство, то тебя бы уже показательно расстреляли перед строем.
— Я это помню. Спасибо…
— Оставь, — отмахнулся Тимофей, — сейчас мы работаем над общим делом. До самой линии фронта старшина станет твоим ангелом-хранителем. С ним тебе легче будет отрабатывать составленную «легенду».
— Я понял.
— А что касается всего остального: размещение в гостинице, приобретение железнодорожных билетов, передвижение по населенным пунктам — ты должен решать сам. Тебя спросят и об этом. Так что здесь все должно быть в полном порядке. Тебе все понятно?
— Так точно!
— Чего сидим? Выходим из машины и пишем отчет! «Легенда» у тебя хорошая, тебе не придется ничего выдумывать, нужно будет рассказать все как есть… Разумеется, без эпизодов задержания военной контрразведкой. — Антон Мельник слабо улыбнулся. — Как именно ты планируешь перебираться через линию фронта?
— Под Орлом в селе Воловики живет немецкий агент, из местных. Он очень хорошо знает прилегающие леса и будет агентом-маршрутником.
— Многих он перевел за линию фронта?
— Мне известно о шести случаях, но в действительности их гораздо больше.
— Разберемся, что это за человек, — угрюмо пообещал Романцев. — И еще… — строго посмотрел он на Антона Мельника. — Ты знаешь бакалейную лавку на Александра Невского?
— Конечно. Я там часто покупаю продукты.
— Зайдешь туда и передашь хозяину лавки «привет от Зинаиды Ивановны». Он скажет, что делать дальше.
— Я понял.
— Если по какой-то причине эта встреча не состоится, то к тебе подойдет человек и спросит пароль: «Вы не знаете, где улица Советская?» Твой отзыв таков: «Я сам в этом городе недавно». Указания этого человека ты должен выполнять незамедлительно, как если бы они исходили от меня.
— Договорились.
— А теперь за работу!
Глава 12Надежный агент
До села Воловики Мельник со старшиной добрались без особых приключений. Дважды их останавливал патруль, но это не в счет: пролистав небрежно документы, отпускали. Мельник расстался с Сидорчуком перед самой деревней.
— Привязался я к вам, — пошутил он.
— Придется отвыкать… Смотри, не влипни тут в историю, — предупредил Сидорчук, — а то вытаскивать уже будет некому.
— Понял, — серьезно ответил Мельник и, обняв на прощание своего «опекуна», направился к крайнему дому, стоявшему у самой кромки леса.
Постучавшись, принялся с некоторым волнением дожидаться ответа.
— Кто там? — раздался глуховатый голос из-за двери.
— Ваша сестра попросила передать небольшую посылочку, — произнес Антон пароль.
Дверь открылась, и он увидел на крыльце крепкого мужчину немногим за шестьдесят. Возможно, он выглядел бы помоложе, если бы не широкая русая борода с длинными седыми прядями. Его небольшие светлые глаза взирали пристально и с недоверием.
— У меня две сестры, — после некоторой паузы объявил хозяин, видно, составив о полуночном госте какое-то суждение, — от которой из них?
— От младшей, Марии, — слегка улыбнулся Мельник.
— Проходи, — пошире распахнул дверь мужик. — Давненько о ней не было никаких вестей.
Прошли в горницу: жаркую, душную, с тяжелыми плотными занавесками на небольших окнах, неровным каскадом спадавшими на пол.
— Третий день уже жду… Что-нибудь случилось?
— Нет, все в порядке. Трудновато было с билетами, приходилось ждать. А потом на железной дороге Западное направление перекрывали, все танки на фронт гнали…
— Патруль документы проверял?
— Несколько раз останавливали… Не знаю, чем я им не понравился. Но документы не подвели. Да и справка из госпиталя была очень кстати… А чего ты все спрашиваешь?
— Должен же я знать, с каким человеком дело имею.
— Сегодня можно перейти на ту сторону? И так я уже здесь подзадержался.
— Можно, — уверенно ответил хозяин и, посмотрев на часы, добавил: — Вот через пару часиков и тронемся.
— Как мне тебя величать?
— Зови Денисом Ивановичем.
— Сколько идти, Денис Иванович?
— Километров пятнадцать. С той стороны тебя будет ждать «Виллис», вот он и отвезет куда нужно. Эх, повезло тебе, майор! Бывает, тут так бабахают, что перепонки лопаются, а сейчас такая красивая тишина стоит… Кажется даже, что и войны-то нет вовсе.
— Война есть, — напомнил Мельник. — Никуда от нее не денешься. Давно ты здесь?
— С начала войны. Я ведь местный. Какое-то время на Урале жил, а потом в родные края вернулся. Вот только никак не думал, что мое село на самой линии фронта окажется. Так что мне из агента-вербовщика в агента-маршрутника пришлось переквалифицироваться. Но ничего, не жалуюсь, уже привык!
— А солдатики тебе не досаждают? Мало ли чего? — настороженно спросил Мельник. — Все-таки изба просторная, и хозяйство, смотрю, у тебя крепкое, с огородом!
Хозяин лишь хмыкнул в пожелтевшие от курева усы и произнес:
— А чего им мне досаждать-то? Они меня уважают, я ведь самогон гоню! Он у меня первостепенный, я думаю, не хуже, чем виски будет.
— Виски тебе тоже приходилось пробовать?
— А то как же! — даже обиделся хозяин дома. — В Шотландии и пробовал. — Было понятно, что у агента-маршрутника серьезная биография. — Мой самогон даже офицерам полюбился. Так что защитников здесь у меня хватает. Ладно, разговоры — это, конечно, хорошо, а вот только нужно перекусить перед дорогой.
— Не ожидал такого гостеприимства.
— А как же иначе! Ко мне гость пришел, а я его без ужина, что ли, оставлю? Как-то не по-христиански получается. К тому же котелок с картошкой у меня уже в печи томится. Минут десять-пятнадцать, и будет полный порядок! Тушенка американская есть.
— А тушенка-то откуда?
— Натуральный обмен, все в лучшем виде. Я воякам даю самогон, а они мне американские продукты. Называют их «второй фронт»… Так что не голодаю.
Хозяин по-деловому нарезал каравай хлеба аккуратными кусками, уложив их в алюминиевое блюдо. Затем из печи достал курившийся жаром чугунный котелок и торжественно установил его на стол. Умело и быстро большим тесаком вскрыл консервные банки, одну из которых протянул Мельнику и предложил:
— Может, по стопке? Так сказать, для аппетита.
— Возражений нет. Чтобы такие харчи, да на сухую, это непорядок! Они просто в горло не полезут, — пошутил Мельник.
— Вот это по-нашему, — оживился хозяин, доставая из шкафа большую бутыль с мутным самогоном. Откупорив, вдохнул в себя пряный дух и, зажмурившись от удовольствия, проговорил: — Не пожалеешь!
Разлил мутновато-молочный самогон в грубоватые стаканы с толстой граненой стенкой и произнес, предварительно подцепив вилкой кусок сала:
— Как говорится, за знакомство!
Запрокинув голову, выпил самогон, и острый, заросший рыжеватыми волосками кадык принялся энергично отсчитывать глотки.
— Эх, крепка Советская власть! — одобрительно крякнул хозяин.
— Так уж и крепка? — усомнился Мельник.
Самогон и в самом деле получился знатный. Крепкий. Терпкий. Без той сивушной закваски, какая зачастую присутствует даже у самого доброго первача. Так что без преувеличения можно сказать, что хозяин был знаток своего дела. А по мозгам самогон бил так, будто впотьмах со всего размаха втемяшился головой в стену. Такое питие следовало зажевать знатной закусью. И она нашлась — кусок вяленой кабанины. Подцепив вилкой, размял мясо челюстями, а потом, радуя желудок, проглотил. Весьма качественный продукт.
— Выходит, крепка, — продолжал гнуть свое хозяин. — Что Гитлер говорил: «Россия — это колосс на глиняных ногах». Дескать, чуток подтолкни ее, и она сама развалится. А вот только германцы который год ее толкают, а она все падать не желает.
— Что-то, старик, я тебя не пойму: как это тебя с такими взглядами на немецкую сторону занесло? В Красную армию нужно было подаваться, — язвительно хмыкнул Мельник. — Глядишь, хороший политрук из тебя получился бы. Промывать мозги, как выясняется, ты умеешь.