— Товарищ старший лейтенант, выручайте! Я тут с девушкой познакомился, хотелось бы произвести впечатление, купить шоколадных конфет, но, как назло, их нигде нет. Может, вы что подскажете?
— Хорошо, — после некоторой заминки сказал Тимофей. — На часик можешь выйти из дома, конфеты тебе принесут. «Красный Октябрь» устроит?
— Конечно! — обрадованно воскликнул Копылов.
— Вот и ладушки, — повесил старший лейтенант трубку.
На следующий день Людмила пришла точно в назначенное время, без опоздания. На этот раз на ней было голубое длинное платье с широким ремнем, туго обтягивающим ее гибкую талию. На ногах белые кожаные босоножки с невысокими каблуками, а каштановые тяжелые волосы были собраны в большую копну, отчего она казалась еще выше. Несмотря на дружелюбие, с которым Люся держалась с Копыловым с первых же секунд общения, он вдруг почувствовал себя невероятно неловко, как будто и не было нескольких часов, проведенных вместе. Именно таких женщин он опасался всю жизнь: ярких, уверенных в себе, глядя на которых, мужики просто сворачивают себе шеи, чтобы посмотреть им вслед. И вот одна из них весело заглядывает ему в глаза и ласково берет под руку.
— Так мы пойдем? — спросила Людмила.
Стараясь справиться со смятением, вдруг накрывшим его с головой, Копылов ответил:
— Конечно. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!
Слова были обычные, какие парни нередко говорят своим спутницам, вот только не каждый из них вкладывал в сказанное столько души, сколько это получилось у Геннадия.
— Что с тобой? Ты сегодня какой-то другой, — с некоторой настороженностью произнесла она. — Уж не случилось ли что-нибудь?
— Нет, со мной все в порядке… Просто ты такая красивая… и я подумал, ну и повезло же мне!
— Не зазнавайся, — делано нахмурилась девушка. — А то я передумаю. — И, заметив, что Геннадий слегка насупился, весело рассмеялась: — Ну, чего ты вдруг сразу загрустил? Нельзя же так. Я ведь пошутила. Пойдем! А то нас уже заждались.
— Да и конфеты могут растаять. — Приподняв сумку, Копылов продемонстрировал коробку шоколадных конфет «Красный Октябрь».
— Ух ты! — с восхищением произнесла Люся. — Откуда такая роскошь?
— Купил на базаре, — соврал Геннадий. — При желании там можно купить все, главное, чтобы были деньги.
— Похоже, что они у тебя водятся.
— Да, кое-что осталось… Пока лежал в госпитале, деньги тратить не пришлось. А потом выплатили денежное довольствие за несколько месяцев сразу.
Людмила шла быстро, уверенно увлекая его за собой.
— Мы пойдем пешком?
— А разве ты не хочешь прогуляться с красивой девушкой?
Похоже, она его слегка поддразнивала, как маленького ребенка. И, кажется, он попался на ее удочку.
— Конечно же, хочу, — запротестовал Геннадий, — просто боюсь, что ты можешь набить ноги.
— Спасибо за заботу, но идти нам недолго, всего лишь несколько минут. Вон к тому дому, — показала она особняк, стоящий в самом конце улицы.
— Твоя подруга весьма важная особа, если живет в таком роскошном доме.
— А ты смешной! Когда-то этот особняк принадлежал купцу первой гильдии Ерофееву. А когда он после революции сбежал во Францию, то в его дом заселилось сразу несколько семей. Моей подруге с мужем досталась небольшая квартира, но очень уютная. Ты не тушуйся, они очень милые люди, тебе понравятся.
Подошли к особняку, огороженному высоким металлическим забором, с которого на них сурово посматривали кованые драконы с открытой пастью и расправленными крыльями. За ограждением — красивый дом с белым фасадом, мраморные ступени поднимались к высоким парадным дверям. Под самой крышей застыли в камне юные ангелы. В саду в разные стороны торчала ободранная сирень и несколько чахлых яблонь, упрямо боровшихся за существование. Но, похоже, этот год им не пережить.
Вошли в прохладный подъезд, пропахший керосином и дегтем, к которому примешивался запах подгорелой гречневой каши.
— Мы пришли, — объявила Люся, остановившись перед одной из дверей. Поправив прическу, решительно надавила на звонок.
Дверь открылась, и в проеме показалось симпатичное женское личико.
— Люся! Проходи, мы тебя ждем!
— Я не одна, — сдержанно предупредила Людмила, — а со своим другом… Геннадием.
— Проходите, Геннадий, а меня зовут Зоя, — представилась хозяйка.
— Очень приятно.
— А вот это мой муж, — показала Зоя на молодого мужчину, вышедшего из комнаты. — Чего ты такой робкий, — укорила она супруга, — на тебя это очень не похоже. Поздоровайся с гостем.
— Тимофей, — протянул хозяин руку.
— Геннадий, — крепко пожал протянутую ладонь Копылов.
— Проходите, располагайтесь, — с улыбкой гостеприимно предложил Тимофей, — мы вас ждали. Зоя мне сегодня все уши прожужжала, что у нас будут гости. Так что мне пришлось с работы прийти пораньше… Не обещаю, что буду сидеть до конца, работы очень много, но заготовленных салатиков отведаю с удовольствием. Ты куришь? — достал Тимофей из кармана пачку сигарет. — Познакомимся поближе, пока наши дамы ложки с вилками раскладывают.
— Не откажусь.
— Ничего, что мы на «ты»?
— Конечно, — широко улыбнулся Геннадий и вышел в коридор следом за хозяином.
Спустившись на пол-этажа ниже, подошли к распахнутому окну, где стояла закопченная консервная банка с погнутой крышкой, наполовину заполненная окурками. Место для курения было обжитое, сюда попыхтеть дымком сходились со всего подъезда.
Выбив из пачки сигарету, Тимофей протянул ее Геннадию:
— Угощайся… Немецкие, трофейные. Не доводилось таких пробовать?
— Ну чего же вы так, товарищ старший лейтенант, — обиделся Геннадий.
— Ладно, пошутил я.
Чиркнув зажигалкой, уважил сначала гостя — поднес ее к сигарете, плотно стиснутой тонкими губами, потом прикурил сам.
— Почему не сказал, что уходишь из дома?
— Как-то закрутился.
— А ты меньше крутись… Чтобы впредь не повторял таких ошибок. Ясно?
— Так точно.
— Я за тебя в ответе… Оказывается, шоколадные конфеты я для себя доставал, — усмехнулся Романцев. — А я-то думал…
Дверь распахнулась, и из нее выглянуло прехорошенькое личико хозяйки.
— Мальчики, так где же вы? Мы уже все приготовили, все расставили, а вас все нет. Без вас нам скучно.
— Сейчас, Зоя, — ответил Романцев, — мы подойдем через минуту. — Показав на горевшую сигарету, добавил: — Тут осталось на две затяжки.
— Хорошо. Только не задерживайтесь.
Дверь прикрылась.
— Щекотливая ситуация получается. Тебя из-под стражи всего-то несколько дней назад отпустили, кстати, по моему ходатайству…
— Я это очень ценю, товарищ старший лейтенант.
— … А ты ко мне на квартиру уже с подругой заявляешься. Сразу возникает вопрос, а чего это вдруг старший лейтенант Романцев со своим подшефным задружился? Сам ты не находишь, что это немного странновато?
— Возможно, — невесело согласился Геннадий. — Но что теперь делать, если вдруг так получилось?
— Во-первых, об этой встрече никому ни слова! Неизвестно, как для нас обоих такое мероприятие может выйти. Все-таки мы в военной контрразведке служим, а не в богадельне какой-нибудь гвозди заколачиваем. Ты меня хорошо понимаешь?
— Так точно, товарищ старший лейтенант!
— А во-вторых, сделаем так, чтобы наши посиделки не затянулись. Не хотелось бы, чтобы об этом кто-то пронюхал. Сядем сейчас за стол, выпьем для порядка по паре стопок водки, и дружненько разбежались! И ты навсегда забываешь, где я живу. Тебе все понятно?
— Так точно, товарищ старший лейтенант.
— И еще вот что… На время нашей встречи я для тебя просто Тимофей, а ты для меня Геннадий. Уяснил?
— Вполне, товарищ… Тимофей.
— Вот и славно! Не забудь, послезавтра у нас радиосвязь.
— Я помню. Подойду вовремя.
Романцев примял окурок о крышку консервной банки.
— А сейчас давай к столу, а то наши женщины уже тревожатся. И даже взглядом не дай понять, что мы были знакомы раньше, — строго предупредил Тимофей.
— Я все понимаю, Тимофей.
Романцев уверенно поднялся к приоткрытой двери и, уже шагнув в прихожую, громко проговорил:
— Не отставай!
Разместились за небольшим столом, на котором стояла бутылка водки, из алюминиевой кастрюли благоухали свежеприготовленные щи, на тарелках радовали глаз нарезанные помидоры и огурчики, в небольшой баночке — маринованные маслята, в другой, побольше, — соленые грузди, рядышком на блюдечке лежала колбаса, нарезанная аккуратными ломтиками. Так что торжество обещало быть на славу.
Подняв бутылку с водкой, Тимофей уверенно отвернул алюминиевую пробку с высокого горлышка и разлил напиток в небольшие высокие рюмки.
— За что будем пить?
— Давайте первый тост выпьем за победу, чтобы она скорее пришла, — предложил Тимофей.
— За победу! — в один голос поддержали женщины.
— За победу, — отозвался Геннадий неожиданно дрогнувшим голосом.
Звон от фужеров был несильный, но показался торжественным. Закусили кто чем пожелал. Особым спросом пользовались соленые грибы.
— А кто грузди солил? — поинтересовался Геннадий, подцепив очередной гриб.
— Это моя женушка такая мастерица, — принялся Тимофей нахваливать Зою. — Очень искусный кулинар!
Разлили еще по одной рюмке, столь же полной.
— Давайте выпьем за хозяюшку, которая организовала нам такой славный стол, — предложил Геннадий.
— Может быть, сначала выпьем за знакомство? — неожиданно воспротивилась Зоя. — И чтобы мы почаще собирались такой вот тесной и славной компанией, правда, Люся? — посмотрела она на подругу.
— Конечно, милая.
Выпили столь же энергично и дружно налегли на закуску.
Тимофей вдруг посмотрел на часы и озабоченно покачал головой:
— Как время-то летит! Мне бы не хотелось разрушать нашу славную компанию, но мне нужно на службу.
— Тимофей, может, ты все-таки останешься? Вот скажи, когда мы последний раз так сидели?
— Даже не припомню, — честно признался Романцев.