настоящие ладони. Видишь? На них нет линий. Только люди управляются линиями судьбы. Но даже в своей смертной форме ты немного отличалась от них. Ты исцеляешься быстрее. Ты не подхватывала заразные болезни в приюте. У тебя было соединение с тем другим стратегом, и ты не заразилась его чахоткой…
– Соединение?
Росинка хмурится.
Соединение, обмен жидкостями, богатыми ци.
Я качаю головой. Глупо с моей стороны выслушивать все это.
– Если я бог, тогда какого черта я делала в человеческом мире восемнадцать лет? – Погодите… восемнадцать лет. – А звезда… она появилась только восемь лет назад.
Я откидываюсь на спинку стула, самодовольно ухмыляясь. Так-то. Выкуси, ребенок-демон.
Росинка оглядывает меня. Неужели ты правда ничего не помнишь?
– Нет, не помнит. – Надир медленно движется к нам. Земля под ее ногами превращается в грязь, куда бы она ни ступила, а затем снова становится камнем.
– Часть ее все еще заперта в человеческой оболочке, – говорит она Росинке. – Если мы не уничтожим эту часть, Зефир, которую мы знаем, уже не вернется.
Нам придется найти тело, если мы хотим его уничтожить.
– Или мы можем уничтожить проекцию. – Надир нагибается и зачерпывает кусок грязи. В ее руках он превращается в куклу. Она поднимает ее, и змея у ее локтей поднимает голову и открывает пасть. Наружу вырывается пламя; грязь затвердевает, белеет, становится глянцевой.
Надир созерцает готовую фигурку на своей ладони.
Пчелы вокруг Росинки жужжат. Это будет больно.
– Это единственный способ.
– Что…
Надир отбрасывает фигурку, и она разбивается вдребезги. Я разбиваюсь вдребезги. Мои кости ломаются, и я кричу до тех пор, пока от меня не остается ничего, чем можно было бы кричать, ни легких, ни горла, ни рта. Я не существую, – пока не существую. Кусочки снова собираются воедино.
Я вспоминаю.
Я вспоминаю те дни. Годы – сорок тысяч, с момента моего зарождения до минуты, когда меня низвергли с небес.
Все верно. Безликая Мать, императрица всех божеств, запечатала мои воспоминания о том, что я была богом, и изгнала меня в мир людей, потому что я сделала что-то глупое. Я наделала много глупостей, теперь я вспоминаю, но тот конкретный случай включал в себя пьяное пари с каким-то другим божеством о том, кто может вызвать самые сильные ветры… ну, выпустив газы через край неба.
Как я уже сказала, глупо. Безрассудно. Хуже того, Зефир-как-настоящий-бог еще меньше заботилась о смертных крестьянах внизу. Ей и в голову не приходило, что ее ветры вызовут мор, а мор – голод, один из многих, которые подрывали правление Синь Бао.
Когда стражи Безликой Матери пришли за мной, Надир защищала меня, заявляя, что это была случайность. Но смирение не было – и сейчас не является – моей сильной стороной. Я не хотела прославиться как Зефир – Убийца по Неосторожности. Поэтому я призналась и стала ожидать своего наказания. Никудышных богов якобы приковывали к Обелиску Душ и неоднократно ударяли молниями.
Вместо этого Безликая Мать отвела меня намного ниже, мимо грозовых облаков нижних небес.
В царство смертных.
Мы материализовались в крошечной темной комнате, в которой стоял совершенно омерзительный запах. Я задержалась, тогда как Безликая Мать пошла вперед. На спальнике лежали две девушки. Они обе были юными, но одна из них выглядела чуть моложе. Обе умирали от голода, но одна казалась менее живой, чем другая.
– Вернись, – шептала младшая, живая девушка. Это была Ку. – Вернись. Вернись. – Все это время она смотрела так, как будто могла меня видеть. Это приводило в замешательство. Предполагалось, что ци бога слишком чиста, чтобы ее могли обнаружить глаза смертных.
Затем я приметила дух между нами. Смертная душа в образе девушки, которая уже ушла в мир иной. Говоря человеческим языком, призрак. Я видела ее, и, похоже, младшая девочка тоже. Каким-то образом. Я хотела спросить Безликую Мать, как ей это удается. Может быть, я бы знала, если бы потратила время на изучение людей, как это делала Надир. Надир любила людей, однажды вдохнула жизнь в свои глиняные фигурки и использовала их, чтобы заселить мир смертных, когда она была молода и боги еще могли лепить.
Но, очевидно, я совсем не похожа на Надир, и у меня не оставалось возможности спросить.
– Узри душу, которую ты погасила, – сказала Безликая Мать, глядя вниз на тело мертвой девочки и не обращая внимания на ее задержавшийся дух. – Существуют еще тысячи таких, как она. – Да, я поняла намек. Запах этого места убивал меня. Слишком ли поздно требовать наказания ударом молнии? – Теперь ты должна занять ее место.
– Погоди… что?
Следующее, что случилось, это то, что мои силы бога оказались запечатаны, забыты вместе с моей личностью. Вместо этого я обрела личность этой девушки – Цилинь, размытое представление о давно умерших родителях, более четкое представление о голоде в моем желудке и Ку. Сестре, которая в какой-то степени осознавала, что я ей не сестра.
Теперь срок моего приговора истек вместе с моим последним человеческим вздохом. Конец.
Все кончено.
Когда я просыпаюсь, то нахожу себя на кровати. Росинка заплетает мне волосы, а Надир нависает надо мной, глядя обеспокоенно. Как моя сестра. Это не взгляд демона.
– Привет, – шепчу я, и Надир закрывает глаза, по ее щекам текут слезы. Я не знаю, как ее утешить. Я вернулась, но отсутствовала восемь лет. Мгновение для бога. Целая жизнь для меня.
Но ведь в итоге все совсем иначе. «Я» буду божеством Зефир, повелительницей космоса. А годы, проведенные в человеческом мире? Они окажутся лишь мгновением.
Я тянусь к Росинке и дергаю ее за похожую на пучок челку. Она ненавидит, когда я так делаю.
Я вижу, все возвращается на круги своя, думает Росинка.
– Да, – шепчу я. Это мой дом. Моя семья. Они никогда не умрут у меня на руках, никогда не оставят меня, как они оставили Цилинь. Не знаю, почему мне так больно это говорить. – Теперь все встало на свои места.
Понаблюдав за мной в течение дня, Надир полагает, что я готова встретиться с Безликой Матерью. Она будет судить о том, пора ли мне обрести свои силы. Я надеваю одежды, которые приготовила моя сестра, и замираю, когда замечаю, что она пристально смотрит на меня.
– Что не так?
– Ты надеваешь то, что я тебя попросила надеть.
– Я верю, что тебе виднее.
Змея вокруг рук Надир сжимается, и я ловлю себя на мысли, что читаю язык ее тела. Она нервничает.
– Обычно ты придерживаешься собственной точки зрения.
Перевод: я была еще более высокомерна в качестве бога.
– Что еще… кажется тебе другим? – спрашиваю я, когда мы покидаем Гнездо Авроры – так называется наш дом – и направляемся вниз по террасам.
– Ну… твоя диета, что любопытно.
Она права. Росинка прогуливается между нами, ее голова покачивается ниже наших бедер. Ты трезва рекордное количество часов.
– Я не это имела в виду, – быстро говорит Надир.
Мы обе знаем, что это правда. И ты ешь, как монах.
– Ты соблюдаешь диету с высоким содержанием растительной пищи, – исправляется Надир.
Разницы, по сути, никакой.
Мы доходим до конца террас и начала бесконечного озера.
Поскольку мои силы все еще запечатаны, Росинка призывает облако, чтобы оно доставило нас во Дворец Зенита Безликой Матери. Когда мы ступаем на него, я обдумываю слова Надир и Росинки. Это правда, я потребляла гораздо больше мяса и вина как бог. Я не знаю, почему потеряла интерес и к тому, и к другому в мире смертных. Возможно, потому, что Цилинь недоедала в приюте или обильная еда и питье бессознательно напоминали мне о том существе, которым я больше не являлась.
Высокие беседки Дворца Зенита пронзают далекие облака, когда мы приближаемся к владениям Безликой Матери. Мы забираемся на спины Цяо и Сяо, змей-близнецов, которые у нее в неволе. Их тела выгибаются дугой, образуя радужный мост, ведущий в главный зал.
Безликий Страж останавливает нас на вершине моста.
– Только один может сопровождать, – говорит он сквозь маску, представляющую собой сплошной лист золота.
Змеи Надиры шипят. Я смутно ощущаю ее страх перед стражниками. Более отчетливо я помню, как она прорвалась мимо них, несмотря на свои страхи, чтобы выступить в мою защиту перед Безликой Матерью. Когда Росинка предлагает пойти со мной сейчас, взгляд Надир полон решимости.
– Я отведу Зефир.
Скоро увидимся, говорит Росинка. Она – желтое пятнышко по сравнению с грузным стражем, когда я оглядываюсь на нее, проходя через мост.
Я устремляю взгляд вперед. То, что представляется моему взору, кажется незнакомым лишь на две секунды, прежде чем ко мне возвращаются воспоминания. Вот Ворота Фонарей, которые я однажды подожгла, а вот статуя животного цилинь, на пятой точке которого я выгравировала свое имя – опять же, под влиянием выпивки и нахлынувшей дерзости.
Может быть, Надир тоже вспоминает мои прошлые грешки, потому что она останавливается прямо перед порогом зала. Две колонны по обе стороны от нас возвышаются в солнечном свете, словно ноги великанов.
– Помни, – тихо произносит Надир. – Это Безликая Мать.
– Верно. И она ненавидит меня. – И я не стану ее винить. И Надир, и Росинка намного старше меня – на сто тысяч и семьдесят тысяч лет соответственно, – но я единственная, кому наскучило быть добрым маленьким богом.
– У нее нет понятия ненависти или любви, – поправляет Надир. – Она не знает никаких эмоций, кроме эмоций других. Что бы ты ни скрывала, она увидит. Что бы ты ни чувствовала, она станет использовать это, чтобы испытать тебя.
По мне так лучше бы она просто ненавидела меня.
– Со мной все будет в порядке, – говорю я ради Надир. – Я – Восходящий…
– Зефир.
Змея сжимается вокруг рук Надир.
– Помни, кто ты на самом деле, Зефир.