– Верни ее, – рычит она, и моя пятка ударяется о воду. – Верни ее.
Озеро смыкается вокруг моих лодыжек своей ледяной хваткой.
– Я не могу.
Для любого, кто не верит в сверхъестественное, слова Облако звучат безумно. Это могло бы сыграть мне на руку. Но когда Облако не двигается, я говорю громче, яснее:
– Я не могу. Лотос здесь больше нет.
Я не знаю, почему только что призналась в этом.
– Тогда где она?
– Она мертва, Облако. – Или в этом.
Облако качает головой.
– Ты… ее тело…
– Это просто тело. Ее душа ушла. Она не вернется.
– Кто ты такая, чтобы говорить все это? – Облако переводит взгляд с меня на мою цитру. Ее ярость разгорается с новой силой.
– Кто ты такая? – Волны бьют меня по икрам, когда Облако входит в воду, разбивая зеркальные звезды. – Кто ты?
Я не сдаюсь – и мое молчание тоже. Одно дело – слышать, как кто-то другой произносит твое прозвище, и совсем другое – сказать его самой. Но когда Облако приближается достаточно близко, чтобы иметь возможность задушить меня, возможность выбора испаряется. Лотос была ее названой сестрой.
Я должна сказать ей правду.
– Я другой человек, который умер в тот день, – говорю я, и Облако застывает в воде. Озеро снова становится зеркалом, отражающим наши лица. – Я Зефир.
Звезды мерцают на обсидиановой поверхности. Ни одним небесным светилом меньше, ни одним больше. Безликая Мать не знает, что я здесь, но Безликая Мать никогда не являлась моим единственным недругом. Облако не простит меня за то, что я использовала тело ее названой сестры. Она убьет меня. Я должна защищаться.
И я могу. Я жду. Жду ее гнева. Гнев – это эмоция, а эмоциями можно манипулировать.
Я все еще жду, когда Облако развернется.
Она с плеском возвращается обратно к берегу.
Она отвязывает Рисового Пирожка.
Она уводит его прочь.
Мне требуется вся ночь и весь день, чтобы вернуться в лагерь пешком. К тому времени, как я, спотыкаясь, прохожу мимо ворот, у меня пересохло в горле и кружится голова от недосыпа.
– Лотос! – Кто-то ныряет мне под руку, чтобы поддержать, и на секунду я думаю, что это Облако. Что прошлой ночи не было. И все это мне привиделось.
Но мой спаситель – одна из подчиненных Лотос.
– Что стряслось? – спрашивает она.
Все.
– Воды, – хриплю я.
Мы ковыляем к колодцу; солдаты Жэнь толпятся вокруг. Воздух густеет, становится пахучим.
– Дайте ей пространство, – приказывает подчиненная. Поднимает ушат и вкладывает мне в руки. Я пью, пока мой желудок не начинает бунтовать, выплескиваю остатки на лицо. Мне нужно оставаться начеку.
Мне нужно подумать.
Из беспокойства, которое витает в воздухе, я делаю вывод, что Облако ничего не рассказала… пока что. Это всего лишь вопрос времени, когда она это сделает. Даже если люди ей не поверят, семя сомнения будет посеяно. Я попаду под более пристальное внимание. Мой поступок раскроют.
Я должна поговорить с Облако, прежде чем до этого дойдет дело.
– Где Облако? – спрашиваю я, когда кто-то протягивает мне лепешку с кунжутом.
– На тренировочном полигоне номер три.
Я запихиваю лепешку в рот, запиваю ее большим количеством воды, затем поднимаюсь, несмотря на возражения подчиненной.
Над третьей тренировочной площадкой нависают облака пыли. Солдаты свешиваются с огражденной частоколом половины стены, наблюдая за двумя фигурами, стоящими лицом друг к другу. Турмалин и Облако. Раздаются радостные возгласы, когда Облако танцует позади Турмалин, постукивая рукоятью своего шеста по спине воина. Она выигрывает раунд, но ее взгляд остается безучастным. Когда Турмалин снова бросается на нее, Облако блокирует, парирует, разворачивается и замечает меня. Ее внимание рассеивается.
Победа достается Турмалин.
Не реагируя на проигрыш, Облако наблюдает за мной как охотник, когда я перемахиваю через частокол. Зрители улюлюкают, а Турмалин поднимает глаза, хмурясь, замечая мое присутствие.
Что ты делаешь? Спрашивают ее глаза.
Я снимаю шест со стойки.
– Я участвую в следующем поединке.
Это не тот ответ, которого ожидала Турмалин, и ее хмурый взгляд становится еще мрачнее, когда Облако перебрасывает в руках свой шест.
– Идет.
Доверься мне, мысленно говорю я Турмалин, когда она присоединяется к другим зрителям.
Я смотрю в лицо Облако.
Я слышу, как со всех сторон делают ставки. Волнение искрит, воздух гудит. Это поединок между назваными сестрами. Поединок, который запомнят, или, в моем случае, поединок для того, чтобы исправить беспорядок, который я учинила прошлой ночью.
Подъем и опускание груди Облако синхронизируются с моим собственным дыханием, как будто наши ци скоординировались и мое тело точно знает, как реагировать, когда она приближается ко мне. Мой шест встречается с ее шестом над головой. Лотос, должно быть, блокировала этот ход сотню раз.
Я блокирую и следующий, но Облако давит на меня. Ее лицо затмевает солнце.
– Зачем?
Это слово обжигает мне щеку. Я вспоминаю ее склоненную фигуру над кроватью Лотос. Ее радость, когда я открыла глаза.
Я отталкиваю ее.
– Я здесь, – она тычет меня в бок; я блокирую – ради Жэнь.
Она швыряет мой шест на землю.
– Дерьмо.
Я вырываюсь.
– Ей нужен…
Облако прыгает назад, вперед. Я уворачиваюсь, снова встречаюсь с ней посередине.
– …стратег. Она уже тогда покинула тело, Облако, – спешу сказать я. – Ее тело было оболочкой. Когда мой дух вернулся…
Облако вырывается.
– Было слишком поздно. Мне…
Я поднимаю свой шест над головой, когда Облако повторяет начальный ход. Мы соединяемся в ударе.
– …жаль.
Шест Облако ломается. Одна половинка падает на землю. Другую Облако отбрасывает.
Я опускаю свой.
– Облако…
Ее руки смыкаются вокруг моей шеи.
Раздаются крики, и какое-то движение… люди от периметра бегут к нам. Но я теряю из виду то, что происходит по бокам. Мой слух затуманивается, пока все, что я могу уловить, – это звук моего пульса и пульса Облако, бьющихся вместе в том нежном месте, где ее пальцы впиваются в мою челюсть.
Меня охватывает паника; смертное тело плохо справляется с удушением. Затем паника сменяется облегчением. Я ждала этого момента. Теперь, когда он наконец настал, я не сопротивляюсь. Я легко могу себе представить, чем все закончится.
Все происходит так, как я и предсказывала. Как только первые люди добираются до нас, яростное выражение лица Облако меняется. Она отшатывается с искаженным лицом. Образы запечатлелись в ее сознании: ее руки на моей шее. Мои губы синеют. Ее названая сестра на грани смерти.
Она будет видеть это каждый раз, когда закроет глаза.
Она больше не сделает и не скажет ничего, что могло бы причинить мне вред. Мой секрет в безопасности. Но когда Облако поворачивается и убегает, какая-то часть меня – или Лотос – хочет побежать за ней и попросить прощения.
Я знаю Облако лучше, чем раньше.
Я знаю, как сильно этот поединок причинил ей боль.
Облако, может, и отсутствует на ужине в тот вечер, но она присутствует в голове у каждого. Только из уважения люди не спрашивают, что случилось. Это не их дело. И, так как она наша названая сестра, это касается и Жэнь. На самом деле, если бы Жэнь была здесь, а не у Синь Гуна, она бы потребовала ответов. Я благодарю звезды, что это не так.
На рассвете Облако все еще не возвращается. Жэнь находится на складе оружия, когда я отдаю ей честь. Ее губы сжимаются, когда я приближаюсь, и я нервно поправляю свой шарф, который скрывает синяки на моей шее.
Но источник негодования Жэнь – листок бумаги в ее руке. Она читает мне сообщение, Подготовка к битве на Севере завершена, написанное нашим разведчиком две недели назад. Он отправил его из Дасань, торгового узла в тысяче пятистах ли к югу от столицы империи. Миазма должна начать свое наступление со дня на день.
– Как раз вовремя, – беспечно произносит Жэнь. Но я все еще слышу клятву, которую она дала в склепе, клятву заставить Миазму истечь кровью.
Отмщение – это не ее. Я не позволю ему сбить Жэнь с пути. Я начинаю предостерегать ее, но она уже шагает к стойке с оружием. Она отстегивает свои обоюдоострые мечи.
– Готова поохотиться?
Охота? Какая охота? А затем в моем сознании всплывает воспоминание. Охота Синь Гуна. Та, на которую он пригласил нас во время обеда четыре дня назад.
Империя разлетается на осколки, Миазма идет войной, а Синь Гун предпочитает стрелять в оленей. Выражение моего лица становится кислым, и Жэнь хихикает.
– Я сказала, охота! Это не переговоры. – Точно. Я Лотос. Все еще Лотос. Мое горло сжимается, как будто его сдавливает Облако. Будь Лотос.
– Ай-я, сколько времени прошло с тех пор, как мы в последний раз охотились ради развлечения? – Жэнь размышляет, потирая шею. Укусы болотных комаров исчезли с тех пор, как я в последний раз стояла рядом с ней в роли Зефир на Южной сторожевой башне. – Как ты думаешь, кто подстрелит первого оленя, я или Облако?
– Лотос.
Жэнь заговорщически улыбается в ответ.
– Тогда ты это сделаешь. И я помогу. Я украду для тебя стрелы Облако. Уничтожь соперников.
Мне следовало бы посмеяться над, возможно, бесчестным трюком Жэнь, но вместо этого я зацикливаюсь на слове уничтожь. Покончи с Облако; сохрани свой секрет навсегда. Шарф – словно веревка на моей шее. Я здесь как Лотос, чтобы помочь Жэнь добиться успеха, не потеряв ни одной из ее названых сестер.
– Эй. – Жэнь берет меня за локоть. – Тебе ведь не холодно?
Желудок Лотос с урчанием приходит мне на помощь.
– Просто хочу есть. – Меня не волнует, если это не имеет отношения к делу. До тех пор, пока это работает.
И это так. Жэнь расслабляется. Это та Лотос, которую она знает.
– Мне кажется, я чувствую, как что-то готовится. Иди. – Она выводит меня из оружейного склада. – Встретимся в Городе Синь в полдень.