Так и было.
Что?
Для Цилинь, разъясняет Росинка. Ее судьба, как и судьба всех смертных, написана Писцами Безликой Матери. Ей было суждено потерять всех, кого она любила.
На секунду я моргаю, не веря своим глазам. Потом я смеюсь. Вполне логично. Вот почему мои наставники, молодые и старые, умирали раньше меня. Вот отчего я потеряла Ку в бессмысленном хаосе.
В один прекрасный день причина, по которой Безликая Мать до сих пор не отозвала меня, чтобы я ответила за свои грехи, тоже раскроется. А до тех пор я стану преодолевать все, что уготовано для меня небесами.
Или, скорее, мы.
Я закрываю глаза, позволяя силе тела Лотос течь через меня. Когда я снова открываю их, то понимаю, что моя рука остановилась на стреле, которая оборвала мою жизнь.
Я достаю ее из шкатулки. Оперение такое, каким я его помню, черно-красное. Но когда я перекатываю древко между кончиками пальцев, то замечаю отметину, которой раньше не видела.
У меня встают дыбом волосы.
– Облако. Облако!
Вбегает Облако, и я поднимаю стрелу вверх.
– Ее извлекли из моего тела?
– Да.
– А отметина на древке всегда была здесь?
– Наверное.
– Да или нет?
Облако на мгновение задумывается.
– Да. Да, ее. Что не так? Это стрела империи, так?
Да, это стрела империи.
Точнее, это имперская стрела, которую я позаимствовала, отмеченная полосой смолы счетоводами Цикады.
К моему горлу подступает желчь. Отрицание. Они помогли нам выиграть Битву у Отвесной Скалы. Ку работает на них.
Они союзники.
Но ни один союз не является нерушимым. То, что едино, должно разделяться. Это первое правило, которому учится каждый стратег.
– Зефир?
Я должна упрекнуть Облако за то, что она использовала мое имя. Но я не могу говорить.
Я поднимаюсь от шкатулки, не потрудившись закрыть крышку, и иду ко входу в склеп. Снаружи с широких листьев баньяна стекает дождевая вода. Воздух влажный. Он пахнет землей.
У него вкус крови.
– Засаду устроила не империя, Облако, – наконец говорю я.
– Но выжившие сказали, что это были они, – говорит Облако, присоединяясь ко мне. – Солдаты носили форму империи и имперское оружие.
Конечно же.
Когда начинают петь цикады, я сжимаю стрелу.
– Юг хотел, чтобы вы поверили в это.
Интермеццо. Цикада
На Севере все пропахло лошадьми, включая людей, думает Цикада. От слуг исходит запах, который невозможно замаскировать благовониями; впитывающийся в их шелка. В этой самой гостиной пахнет сеном. Сталью. Войной.
– Премьер-министр скоро подойдет, – говорит служанка, разливая чай. Цикада не прикасается ни к нему, ни к пирожным, сложенным перед ними. Она останавливает Ноябрь, чтобы та не взяла торт с лотосом. Южные земли разбираются в ядах, и у них есть все известные под небесами антидоты, но лучше не рисковать.
Ноябрь сердито отодвигает свою чашку. Чай расплескивается, лужа на столе растет с каждой минутой.
– Она опаздывает.
Действительно, так и есть. Если судить по водяным часам в центре комнаты, она должна была прийти десять минут назад. Но если учесть ее статус и власть, то она не опоздала. Она Премьер-министр империи. Она может позволить себе заставлять посетителей ждать.
Мгновение спустя она появляется из-за шелковой ширмы в передней части комнаты. Ее шаги легки, как у призрака. Только кроваво-красный колокольчик у ее уха возвещает о прибытии.
– Вы проделали долгий путь, чтобы приехать сюда. – Она садится на подушку напротив Цикады и Ноябрь, скрестив ноги, ее поза открыта. – Я бы не хотела, чтобы вы ушли с пустыми руками. Пожалуйста, говорите откровенно: что я могу для вас сделать?
У нее приятный голос, как у хозяйки, обращающейся к своим гостям. Если бы Цикада не знала о ней до этой встречи, она бы никогда не сказала, что Миазма – это тот же человек, который вспарывает брюхо противостоящим ей военачальникам и зажаривает их на их же жире.
Но Цикада была там десять лет назад, когда Миазма, простой солдат, засвидетельствовала свое почтение при дворе матери Цикады. С тех пор черты ее лица истончились. У нее есть почти все, чего она могла бы пожелать под солнцем, но она все равно выглядит изголодавшейся.
Я имею дело с волком, думает Цикада, говоря:
– Я верю, что мы можем помочь друг другу.
– О? – Миазма ухмыляется. – Изменила свое мнение, после того как сожгла мой флот?
Вопрос-ловушка. Цикада задает один из своих вопросов, а не отвечает.
– Ты знаешь, как Восходящий Зефир погибла в Битве у Отвесной Скалы?
Премьер-министр хохочет. Она берет пирожное и откусывает кусочек. Ноябрь бросает на Цикаду печальный взгляд.
– Человек ее телосложения? Ее могла сразить обычная простуда.
Притворяться невежественной – это одно, но так нагло лгать Цикаде в лицо? Это более чем оскорбительно. Она знает, что солдаты Миазмы отступили через перевал до того, как прибыло подкрепление Жэнь. Премьер-министр сама видела трупы, остатки засады, с которыми уже разобрались.
По словам разведчиков Цикады, она даже взяла несколько голов в качестве трофеев.
Но если Миазма хочет поиграть в эту игру, то Цикада сыграет вместе с ней.
– Это не обычная простуда. Она умерла, потому что я так захотела. Я приказала устроить засаду, похожую на имперскую. Все это время Синь Жэнь думала, что ты стоишь за смертью ее стратега. Но это наши стрелы вывели ее из игры.
Премьер-министр теперь жует медленнее, у нее вспыхнул интерес. Цикада наконец-то сказала что-то, заслуживающее ее внимания.
– Ты ждешь, что я тебе поверю.
Ты была бы мертва, если бы я лгала тебе.
– Почему бы тебе не спросить своего стратега? Я слышала, он недавно наведывался в Западные земли.
Еще одна искра интереса: информационная сеть Цикады шире, чем предполагала Миазма.
– Вызови Ворона, – приказывает она.
Вскоре после этого появляется он. Цикада не смотрит на него, чтобы выражение лица не выдало ее.
Он – северный стратег. Он для тебя никто.
Но когда Премьер-министр не спеша доедает пирожное, Цикада не может удержаться; она рискует взглянуть на своего друга детства.
Значит, слухи правдивы. Премьер-министр наказала своего стратега за потерю флота. Руки Цикады сжимаются на коленях, и Ворон, словно почувствовав ее ярость, прячет свои в рукава. Палец за ее военно-морской флот? Цикада почти слышит, как он говорит. Я счел это выгодной сделкой.
Но он отказался от гораздо большего за те годы, что провел, шпионя за Севером для нее, и ее ярость закипает, когда Премьер-министр облизывает свои пальцы, один за другим.
– Наконец-то, – говорит она Ворону. – Возможность использовать твое маленькое путешествие с пользой. Ты осмотрел какие-нибудь памятные вещи, когда отдавал дань уважения в склепе Восходящего Зефира?
Цикада не упускает из виду, как Ворон слегка замирает при имени стратега. В их планы всегда входило избавиться от Зефир. Она была слишком опасна, чтобы позволить ей стать оружием в чьем-то еще арсенале, кроме собственного запаса Цикады. Но перед Битвой у Отвесной Скалы Цикада получила платок, принесенный голубем. Сообщение, зашифрованное. Посылать такие рискованно до сих пор – их шпионов, замаскированных под слуг Миазмы, ловили в прошлом – и достаточно сказать, что Цикада была удивлена, увидев содержание сообщения: Ворон просил дать ему шанс пощадить Зефир.
Будучи его другом, Цикада согласилась. Зефир решила свою судьбу, отказавшись присоединиться к Южным землям.
– Да, – теперь говорит Ворон. – Я случайно нашел стрелу среди ее вещей.
– Опиши ее, – приказывает Премьер-министр.
– Имперская стрела, с черно-красным оперением.
– Но на древке был след от смолы? – спрашивает Цикада.
Ворон на секунду задумывается… и… все это для виду. Он уже знает ответ.
– Действительно, был.
– Это может показаться нелогичным, но не могли бы вы объяснить вашей леди, как отреагировала Зефир, когда империя выпустила стрелы через реку?
Изобразив на лице легкое замешательство, Ворон повинуется. Пока он это делает, Цикада думает обо всех подданных при ее дворе, которые советовали ей не приезжать на Север. Они бы обмочились, если бы узнали, что она разрывает свой союз с Синь Жэнь. А если она скажет им, что уже слишком поздно, потому что она убила стратега Жэнь, они начнут умолять ее подумать о том, как такое же предательство может постигнуть и ее. И представить только, ведь всего несколько месяцев назад они тряслись от страха при мысли о присоединении к Жэнь.
Но я не такая, как Зефир, думает Цикада. Я бы не стала вступать в союз с врагом, не заглянув внутрь.
Ворон заканчивает рассказывать о поведении Зефир, и теперь очередь Цикады. Она объясняет сделку, которую заключила с Зефир, иллюстрирует, как Юг помечал каждую «заимствованную» стрелу полосой смолы. Все это время Премьер-министр водит ногтем большого пальца по нижней губе. Она отсылает Ворона, и Цикаде приходится придержать рукав Ноябрь, чтобы та не побежала за ним.
Скоро, думает она, сжимая руку Ноябрь под столом.
Скоро мы все отправимся домой.
– Давайте на секунду представим себе этот союз, – говорит Премьер-министр, как только они остаются одни. – Что вам нужно от меня, что бы вы дали мне взамен и какова в конечном счете ваша цель?
Аудиенция у Премьер-министра для Цикады ничем не отличается от аудиенции с ее подданными. Она говорит то, что от нее ожидают. Отвечает то, что от нее хотят слышать. Она скрывает свои истинные мотивы, ее истинные союзники далеко. Она уничтожает угрозу до того, как та выходит из-под контроля, например такую, как Зефир. Она приберегает свою энергию для настоящего врага: женщины, сидящей перед ней, тайного спонсора пиратов Фэн.
Сначала Цикада сокрушит императрицу и ее сторонников, и поскольку империя замешана в этом, затем она убьет Миазму – красиво и медленно. Она покажет этому царству, наполненному людьми, которые ведут себя как боги, что ее нельзя недооценивать.