– Посмотрите, – Гуров показал фоторобот псевдо-Дергачева, – это не он?
– Да… Он! Я еще сразу подумала, что он очень похож на какого-то знаменитого киноактера. По-моему, из Франции.
– А милиции вы об этом не рассказывали?
– А она меня об этом не спрашивала. – Светлана картинно пожала плечами. – А мне самой это без надобности. О своем благоверном пусть Дашка хлопочет. Хотя… Ей чего переживать? Ей мужиков судьба и так посылает вагонами. Вон, бывший ее, Илья, с которым она разбежалась. По нему тут все бабы с ума сходили. А она с ним развелась, как будто вещь какую на улицу выкинула. Года не прошло, как он умер где-то в Сибири, Арсена себе подцепила. Тоже ничего мужик. Теперь, поди, еще кого-нибудь захомутает. Ну вот, где справедливость? А?! Одним – через край, а другим – вовсе ничего!.. – Светлана остервенело всхлипнула и, смахнув злую слезу, неожиданно улыбнулась. – А вы что, будете заниматься расследованием этого случая? Знаете, я постараюсь еще что-нибудь вспомнить, так что не стесняйтесь, заходите. Всегда буду рада видеть вас.
Спускаясь по лестнице, Гуров буквально физически чувствовал ее взгляд, и лишь когда он спустился этажом ниже, сверху послышался грустный щелчок закрывающейся двери.
Менее чем через час Гуров вошел в свой кабинет и увидел Стаса, который занимался своим любимым делом – разгадывал сканворд. Не проявив и тени смущения при появлении Льва, Крячко, на мгновение отрываясь от газеты, безмятежно поинтересовался:
– Лева, а как называется нелетающая птица из трех букв?
– Стас, хоть ты мне и друг, но я себя еле сдерживаю, чтобы не послать тебя на эти самые три буквы! – Гуров смотрел на него в упор, уперев руки в бока. – У тебя что, времени избыток? Тут каждая минута на счету, а он в тот момент, когда…
– …космические корабли бороздят Большой театр, а нашему балету рукоплещет вся планета… – саркастически хохотнув и безнадежно отмахнувшись, Стас ввернул ставшую расхожей фразу из гайдаевского фильма. – Расслабься. Теперь времени у нас более чем достаточно. Что смотришь так удивленно? Нет, похищенный пока не найден. Зато досрочно, как по заказу, прикатил его папочка. Сейчас в кабинете Петра икру мечет – и зернистую, и кабачковую… Жди – скоро призовут пред светлы очи нашего генерал-лейтенантиссимуса.
– Понятно… – устало опускаясь на свой стул, констатировал Гуров. – Ну а тебе хоть чего-нибудь удалось накопать?
– Просмотрел все базы данных и обнаружил теплую компашку из бывшей «Дельта-Электроникс-Фёст»… где бы ты думал? – во Владике… Ну, то есть во Владивостоке. Они там окопались. Опять организовали снаб-сбыт-фирму, правда, нарекли как-то по-другому. Теперь работают с китайцами. Думаю, бабки загребают немалые. Так что дельта-электрониксовцы тут тоже явно ни при чем. Нашел знакомую Зинаиды Ивановны. Та сначала закусила удила, мол, в упор не понимаю, о чем речь. Показал ей фоторобот подозреваемого. Тут она совсем растерялась. Ну а потом уж в конце концов раскололась. Оказывается, познакомилась она с этим красавцем в магазине. Набрала продуктов, а денег не хватило. Он это увидел и дал ей стольник. Ну, тут она и растаяла. Когда узнала, что он ищет квартиру, позвонила Ивановой. Вот такая, блин, подруга. А у тебя что?
– Тоже практически нуль, если не считать хиленькой зацепочки. Один бывший киднепер, Сочняк, завязал окончательно и подался в торговлю, другой, Хаджинян, дней десять назад разбился, упав из окна девятого этажа. До этого тоже завязал, занимался авторемонтом. Но вот к нему в день гибели с непонятного рода предложением приходил наш общий «знакомый» – псевдо-Дергачев. И у них был очень нервный разговор. Да, и еще вдова Хаджиняна сказала, что месяц назад ему кто-то звонил, скорее всего, пытаясь подбить на что-то очень серьезное. Хаджинян отказался, а жене пояснил, что это был старый знакомый. Мысль тут вот какая. А что, если это кто-то из его прежних подельников, сокамерников, сослуживцев по службе в армии и так далее?
– Действительно, мысль! – Отодвинув сканворд, Стас потер руками. – Сегодня же надо разослать ориентировки. Блин! Ты знаешь, этот псевдо-Дергачев мне сейчас представляется эдакой дамой-пик в штанах – куда ни сунься, отовсюду его уши торчат. Прямо-таки «Летучий голландец» криминального мира.
В этот момент зазвонил телефон Гурова.
– Петр – больше некому, – с обреченной лихостью отметил Стас.
Он оказался прав – звонил Орлов.
– Оба ко мне! – громыхнула трубка.
– Стоп, стоп, стоп! – спешно придвигая к себе сканворд, зачастил Крячко. – Лева, так как там эту птичку кличут, что из трех букв?
– Вот кому делать нечего! – снисходительно усмехнулся Гуров. – Птичку эту именуют эму, страус эму.
– Е-мое! – Стас стукнул кулаком по столу. – Ведь знаю же это название, а не догадался, о чем речь. Страус эму длинноног, он прыгун отличный… Помнишь, в детском саду стишки учили?
– Пошли! Детский сад… – Лев направился к двери. – Ты не забывай, что сейчас нас не в угол поставят, а на уши.
В кабинете Орлова, вальяжно откинувшись в кресле, сидел гражданин неопределенного возраста в супердорогом костюме и нахально дымил толстой коричневой сигарой. Это зрелище Гурова почему-то немного рассмешило, и ему просто невыносимо захотелось предложить: «Да вы не стесняйтесь, стол – вот он, можете и ноги на него закинуть…» Но вместо этого сдержанно поздоровался и сел в кресло в стороне, стараясь не смотреть на гостя, чтобы ненароком не рассмеяться. Стас, как всегда, вошел шумно, задевая локтем – дверь, ногой – кресло, чем-то на ходу брякая и громыхая. Гость, не очень любезно оценивший взглядом появление Гурова, в сторону Стаса и вовсе взглянул с нескрываемым пренебрежением.
– Мистер Кулькофф, позвольте вам представить: наши лучшие сыщики – господин Гуров Лев Иванович и Крячко Станислав Васильевич… – чуть напыщенно, как на дипломатическом приеме, представил приятелей генерал Орлов (Лев снова едва удержался от неуместной в такой ситуации улыбки). – А это – отец разыскиваемого нами мальчика, мистер Майкл Кулькофф.
– Мы уже догадались… – лаконично известил Гуров, с показной вежливостью привстав со своего места.
– Вот как… – с сарказмом в голосе откликнулся Кулькофф. – И как же вам это удалось? Мне почему-то кажется, что господа лучшие сыщики без посторонней помощи не в состоянии найти даже дорогу к собственному дому…
– Ну, почему же? Иногда мы ее находим и самостоятельно. Бывает, бывает… – уже не тая иронии, с самым серьезным видом парировал Гуров. – Например, я уже сейчас могу отметить, что отец пропавшего мальчика вовсе не выглядит убитым горем, как будто у него в запасе, по меньшей мере, полсотни сыновей. Хотя этот – единственный и, в чем я не сомневаюсь, горячо любимый. А отсюда напрашивается весьма любопытный вывод…
– Это какой же еще вывод? – Вмиг растеряв всю свою вальяжность, Кулькофф круто повернулся в его сторону.
– Мне думается, что мистер Кулькофф об исчезновении своего сына знает гораздо больше и не хочет, чтобы об этом знали… – Гуров пристально посмотрел на Кулькоффа, отчего тот вначале съежился, затем побагровел, после чего вскочил на ноги и, размахивая руками, возмущенно возопил:
– Господин генерал! Я протестую! Это неслыханная наглость! Я пойду жаловаться лично к министру внутренних дел! Я закачу международный скандал! Я требую немедленно отстранить этих… «лучших» сыщиков и поручить розыск моего сына другим, более достойным, более квалифицированным людям. Немедленно!!!
– Да, да, мистер Кулькофф, я отстраняю господ Гурова и Крячко от розыска вашего сына и поручаю это дело другим, – вставая со своего места, с непонятной хитрецой посмотрев на Гурова, закивал Орлов. – Господа, вы свободны!
Выйдя в коридор, Стас толкнул Льва локтем и сердито пробурчал:
– Ну и на хрена ты устроил эту разборку?! А если этот индюк и в самом деле побежит к министру?! Ты и нас обоих, и Петра подставил. Да и Петр хорош – отстраняю, поручаю другим!.. – передразнил он Орлова.
– Ой, Стас! Ой, Стас! – Гуров, смеясь, укоризненно покачал головой. – Простой ты, простой – как неразменянные три копейки… Неужели ты не понял, что никуда этот надутый не побежит? Ты что, не видел, как он перепугался? Эта его истерика – сплошное актерство, попытка скрыть свой испуг. Петр, кстати, это с полуслова уловил. Идем к себе, а минут через пятнадцать опять будем у Петра, только уже без этого мистера-твистера.
Некоторое время Крячко шел молча, затем, после пары тягостных вздохов, он огорченно резюмировал:
– Тормоз! Ну вот почему всегда так: все вовремя о чем нужно догадываются, понимают любой намек, вовремя улавливают, что всерьез, а что понарошку, один я как лох – вечно где-нибудь в хвосте?.. Почему, когда все давным-давно уже в курсе дела, уже сообразили, что к чему, один я бегаю – уточняю, выясняю, выспрашиваю? Лева, я что, и в самом деле такой тупой?
– Да брось ты горемычиться! – Лев от души рассмеялся. – Не тупой, а в облаках витающий. Гарантирую, что, войдя в кабинет Петра, ты думал не о предстоящем разговоре с Кулькоффым, а о кружевцах, выглядывающих из-под края Верочкиной юбки.
– Левка, ты что, уже и мысли читать научился? – Уши Станислава слегка порозовели. – Но, я так понял, эти кружевца и ты заметил! – обрадованно спохватился он.
– Конечно, заметил… – Гуров охотно кивнул. – Я вообще очень многое замечаю. Весь вопрос-то в том, как на это реагировать. Я, например, увидел и пошел дальше, думая о предстоящем разговоре, о том, как раскрутить этого Кулькоффа, как выжать из него нужную нам информацию. А ты шел в кабинет, думая в первую очередь о женских прелестях. А потом, когда уже спохватился, успел ухватить лишь середину разговора и, разумеется, ничего не понял.
– Лев, тебе, наверное, легко живется… – с легкой завистью в голосе констатировал Стас. – Все заранее предусматриваешь, все вовремя отслеживаешь, вовремя делаешь нужные выводы… Ты, мне так кажется, никогда не ошибаешься. Не мозги у тебя, а живой компьютер.
– Ну, ты насмешил! – Лев снова рассмеялся. – Это я-то никогда не ошибаюсь? Это у меня-то вовремя нужные выводы? Стас, ты что-то последнее время стал впадать в меланхолию. Вроде бы и нос не толстый…