Ранвал пожал плечами:
— Вполне. Я привык к дорожной жизни и неудобствам. — Наследник трона намеренно оскорблял хозяйку маленького лесного дома, как будто мстил за собственные комплексы.
И Даяна прекрасно понимала причину этой враждебности. Для подобных ситуаций в дипломатических институтах существовало правило — не терять лицо, не идти на поводу эмоций.
— Позвольте предложить вам еще вина, ваша светлость?
Ранвал состроил мину, собрался сказать что-то вроде «кислятина какая», но вдруг остановился. «Что это со мной?! — промелькнуло на его лице. — Веду себя как мальчишка!» Принц помотал головой, сбрасывая наваждение, и произнес спокойно и с достоинством:
— Я сыт. Благодарю.
— Тогда простите, ваша светлость, но мне придется вас оставить. Мы выезжаем завтра утром, и мне надо собраться в дорогу.
Принц кивнул и остался наедине с огнем в камине и смутным ощущением недовольства. Упрямая ведьма испарилась из комнаты, ускользнула, как утренний туман, подвластный только ветру…
Путешествие в огромной и уютной, словно бархатная коробка, карете, тряская дорога, схваченная первыми морозами, Бабус, цепляющийся за козлы, — узелок-котомка висит в зубах, — все это промелькнуло перед Зафсом в одно мгновение.
Принц, как будто избегавший общества лесной ведьмы, умчался вперед, оседлав лучшую из лошадей.
И смутная мысль Даяны: «Какой мальчишка. Поехал готовить игру на своем поле. В замке, среди челяди и подобострастных придворных… Какой он все-таки мальчишка».
Огромный неприступный бастион замка герцогства Урвата полностью соответствовал своему времени и представлениям Даяны. Лабиринты внутренних переходов и коридоров, пристройки и надстройки, липнущие к старым стенам, — когда-то небольшой дворец разрастался постепенно, в течение веков, и вид имел чуть-чуть лоскутный, — старый камень почти скрывали недавние усовершенствования, и только непосредственно обитель герцогской семьи возвышалась над прочими строениями нетронутым островом древности. Каменные глыбы стен уходили вверх неровными рядами и подпирали небо шпилем центральной башни. Флаг герцогства Урвата реял в вышине, и только вороны могли добраться до верхушки флагштока.
Даяну мало интересовали архитектурные особенности данной эпохи. Поглаживая дремлющего на коленях Кавалера, она смотрела в окно кареты, только чтобы запомнить путь. Обратную дорогу из этого царства каменных стен, суетящейся челяди и бдительной стражи, взявшей на караул при виде герба на дверцах подъезжающей кареты.
Аймина же, напротив, была оживлена и радовалась окончанию поездки.
— Надеюсь, отцу не стало хуже, — быстро говорила принцесса. — За ним присматривают слуги и дворцовый целитель Шыгру. Скоро я познакомлю вас с ним. — Склонившись ближе к Даяне, Аймина шепотом добавила: — Признаюсь честно, Шыгру всегда вызывает у меня некоторую дрожь. Он колдун и предсказатель. Астролог. И он был против вашего приезда. Но я проявила волю, — Аймина гордо выпрямилась, — и настояла.
Слуга распахнул двери кареты, и принцесса, опираясь на его руку, ступила на землю родового гнезда.
Широкая, мощенная камнем центральная площадь замка-бастиона была заполнена людьми и ветром. Кутаясь в дорожную накидку и почти скрывая лицо под капюшоном, леди Геспард быстро взбежала по ступеням широкой парадной лестницы.
Ей вдогонку летели мысли. Вся придворная челядь не могла позволить себе покупку камней-экранов, лишь у нескольких слуг Даяна разглядела на груди крошечные кулоны, и перешептывание любопытных, а порой и неприязненных мыслей летело ей вслед. «Ведьма, ведьма! Островитянка! Совсем не страшная и молодая… Смотри-ка, а за пазухой несет кота… А вдруг он обращенный человек?! Чур, чур меня! Нашлет еще проклятие на замок…»
«Не попадаться бы ведьме на глаза, я беременна…»
«Шыгру нас защитит?..»
Отключив телепатический прием, Даяна вздохнула с облегчением. Прямой угрозы нет. Ее окружала обычная суетливая круговерть людских мыслей и привычная неприязнь, рожденная страхом перед непонятным колдовским талантом островных жителей. А это привычно для людей с континента.
Принцесса Аймина, сбрасывая на руки слуг дорожную одежду, неслась вперед к покоям герцога. Даяна едва успевала за ней. Встреченные в тесных коридорах придворные и челядь испуганно жались к стенам и отвешивали поклоны. Чадящие светильники отбрасывали на их лица красноватые блики, и, уродливо искаженные тенями, лица казались Даяне ритуальными масками враждебных племен.
Недостаток освещения давил на леди. Какие-то неразличимые силуэты крались и прятались в глубоких нишах, и только иное восприятие действительности, чтение мыслей на ментальном уровне спасало от надуманных тревог.
Ее здесь ждали. Каждая кухарка молилась за здоровье герцога, каждый паж…
И лишь один встреченный у двери в спальню правителя придворный пронзил Даяну леденящей ненавистью. На шее у молодого, богато одетого мужчины висел камень, но ненависть откровенно и зримо била из него холодными лучами. Она колола и разила, не предостерегала, а нападала, — берегись, ведьма! — говорили глаза придворного. Ты здесь ничто, соринка, прилипшая к башмаку принцессы!
Принцесса же на мгновение сжала пальцы надменного красавца, обошла его, касаясь не только краем платья, но и плечом, и повернулась к Даяне:
— Познакомьтесь, госпожа Гунхольд, это Кронхам. Мой друг.
Показывая всему двору доверие к лесной колдунье, Аймина не надела камень, и Даяна, легонько коснувшись мыслей принцессы, увидела: полумрак ее опочивальни, нежный шепот, страсть, получаемую взамен любви, и тихую просьбу — откройся, Кронхам!.. Принцесса молила, но мужчина оставался глух к ее мольбам…
Исследовать дальше интимную жизнь дочери герцога Даяне показалось нетактично. Она оборвала связь, поскольку и без того узнала много — Кронхам отец ребенка принцессы, ее возлюбленный. Но не муж.
Почему? Об этом можно будет спросить саму принцессу. Но позже. Сейчас Аймина слишком торопилась к отцу.
Кронхам смерил Даяну взглядом, обозначил приветствие едва заметным наклоном головы — леди Геспард прижала ладонь к груди — и открыл перед женщинами высокую, украшенную резьбой дверь в покои герцога.
Огромную опочивальню правителя безуспешно отапливали два исполинских камина. В ней было очень душно, пожалуй, даже смрадно, и ветер, свободно гулявший под высоким потолком, охлаждал стены, но совсем не приносил свежести. Внизу воздух оставался спертым.
«Издержки феодализма, — шагая по ковровой дорожке к постели герцога, подумала Даяна. — В подобной спальне вряд ли почувствуешь себя уютно… Если, конечно, правитель не подвержен клаустрофобии…»
Правитель страдал от жары, духоты и холода одновременно. Десяток сальных свечей окружал постель. Пряди длинных седых волос налипли на влажные щеки герцога, потрескавшиеся губы мерно шевелились — несчастный бредил и не узнавал свою дочь.
Возле постели Даяна увидела двух мужчин: щуплый слуга в бордовой ливрее суетился над медным тазом с болтающейся на дне темной жидкостью, высокий седобородый старец в черной мантии и странной шапке, украшенной крошечными рожками, держал в руках небольшую потрепанную книжицу и, кажется, молился. Старца почти скрывала стойка балдахина, пожилой худенький слуга, как только принцесса вошла в спальню, горестно воскликнул:
— Как хорошо, моя принцесса, что вы успели! Господину стало хуже!
Аймина встала на колени перед постелью отца, взяла его за руку и прошептала:
— Батюшка, батюшка, откройте глаза, я приехала. Я рядом.
Но герцог бредил. В воспаленной горячкой голове рождались видения какой-то битвы. «Вперед, вперед, на приступ», — чуть слышно слетало с губ, обметанных жаром. Герцог слабо стискивал кулаки и мотал головой.
Расстроенная принцесса совсем забыла представить мужчинам свою гостью. Даяна стояла за ее спиной и смотрела на больного, стараясь не встречаться взглядом со старцем в рогатой шапке.
Но Шыгру, а это, без сомнения, был он, смотрел не в глаза ведьмы, а гораздо ниже — Кавалер, устав сидеть в сумке, висевшей у пояса Даяны, высунул морду из-под хозяйского плаща и сразу повернул остроухую голову к темному углу, где за складками балдахина скрывался старец.
Колдун и кот, одинаково не мигая, смотрели друг на друга.
Даяна поменяла позу — наклонилась, чтобы поставить чемоданчик с медикаментами на пол, — и Кавалер тут же выпрыгнул из сумки. Нервно дернул шкурой, обошел ножку высокой кровати и скрылся под ее днищем.
Принцесса наконец прекратила попытки поговорить с отцом, встала и, повернувшись к гостье, которую так и не представила, произнесла:
— Даяна, ему хуже! Вы сможете ему помочь?!
— Я постараюсь, — тихо сказала та.
— Тогда начните! — почти повелительно воскликнула Аймина. Но лесная ведьма медлила. — Начните! — уже взмолилась дочь правителя.
— Хорошо.
Даяна медленно обошла широкую кровать, встретилась с испытующим взглядом колдуна и, отбросив последние сомнения, сказала:
— Я должна остаться наедине с больным. Принцесса, прикажите всем выйти. Пожалуйста.
Подбородок старца гневно вздернулся, слуга, прикрыв рот ладошкой, тихонько охнул, Аймина же, совсем не обращая внимания на их реакцию, проговорила тихо, но четко:
— Всем вон.
— Моя принцесса, — опешил колдун, — вы ей доверяете?!
— Ваши способности, Шыгру, не оставили мне иного выхода, — ядовито одернула его принцесса.
— Но я старался! Я как мог…
— Значит — плохо старались! — оборвала дочь герцога. — Плохо старались! Теперь — идите.
Тон принцессы наотмашь ударил колдуна. Испепелив Даяну взглядом и бормоча то ли проклятия, то ли ругательства, астролог прошествовал к двери. Слуга понуро поплелся за ним.
Даяна проводила их уход молчанием, но, едва закрылась дверь, сказала мягко, но настойчиво:
— Прошу прощения, принцесса, но вам тоже придется уйти. Я должна остаться здесь одна. Так надо, Аймина, так будет лучше.
— Я уйду, — покладисто произнесла принцесса и, встав на колени, поцеловала отца в лоб: — Все будет хорошо, мой дорогой. Она тебе поможет.