Новики кошкинские тулупы скинули, кольчуги стянули, оставшись в поддоспешниках. Против них вышла троица ратников Аверкия.
– Чур – никаких ударов, только борьба! – предупредил хозяин, боярин Плещеев.
Кровь, даже в учебных боях, не приветствовалась. А уж коли за бороду схватился, волосья выдрал – обида страшная, виру плати.
Положение кошкинских новиков было несколько хуже. У Аверкия два воина опытных, лет по тридцати, лица в шрамах – в боях побывали. И новик всего один. Аверкинские зубы скалят, улыбаются, словечки разные кидают. Понятное дело, ещё до боя стараются противника разозлить-раззадорить, испугать даже.
– Парни, держитесь спокойно. Вспоминайте всё, чему я вас учил. И за ногами противников следите.
Плещеев взмахнул рукой – объявил о начале схватки.
Обочь двора дружинники других бояр стояли, им тоже интересно было. Холопы из-за избы выглядывали. Неожиданно зрителей набралось много, едва ли не полсотни.
Аверкинские ратники сразу в атаку кинулись, да только один тут же на снегу поскользнулся и упал.
Зрители закричали, засвистели.
Против Алексея воин опытный, кряжистый вышел, сила чувствовалась в фигуре. Такие упорны и выносливы, только скорость реакции замедлена. Самые опасные противники всегда суховаты сложением.
Чужой ратник со зверским выражением лица медведем кинулся на Алексея. Тот увернулся в последний момент и даже успел толкнуть противника сапогом в пятую точку. От этого толчка тот растянулся на снегу.
Бояре, за исключением Аверкия, захохотали.
Воин вскочил. Лицо его сразу побагровело от злости и обиды. Это хорошо, противник нервничать стал, значит – высокомерия поубавилось. Осторожничать начал, пригнулся, руки расставил. В его объятия попадать не след, сдавит – рёбра переломает.
Алексей стоял спокойно, опустив руки, и выжидал. Проще атаку отразить, контрудар нанести. Краем глаза он видел, что его новики ещё не повержены, на ногах стоят, борются.
Противник кинулся, стараясь не упустить Алексея, подмять его под себя. Но в последний момент Алексей сам упал навзничь на снег, принял ратника на обе ноги и перебросил его через себя. Тот с хеканьем упал на спину. Снег его выручил. Приземлись он на голую землю – дыхание от удара перехватило бы, не сразу бы и очухался.
Но силы ему было не занимать, и потому он сразу попытался вскочить. Только Алексей сверху ему на грудь прыгнул и снова на снег поверг. Да ещё своими руками шею ратнику крест-накрест сдавил так, что тот засипел и лицом синий стал.
Увидев это, Алексей хватку ослабил:
– Сдаёшься? Не то придушу, как курёнка!
– Сдаюсь, – нехотя сказал ратник.
К этому моменту вся схватка уже закончилась. Прохор одолел другого новика, а Иван проиграл вчистую. Рановато ещё ему, новику, против опытного ратника выступать, не выстоять.
– Ага! – закричал Кошкин. – Чья взяла? Знай моих!
Бояре зашумели.
– Аверкий, с тебя бочонок фряжского вина! Да не вздумай запамятовать!
Бояре раззадорились:
– А теперь давай моих против твоих!
В центр двора вышли две другие группы. Но они как-то вяло боролись, больше барахтались в снегу.
Зрители разочарованно загудели и стали расходиться.
Бояре продолжили пир в трапезной, ратники же боярские уселись обедать в воинской избе. Еду подали простую, но сытную: каждому по куриной полти, да с лапшой, рыбки копчёной, пирогов с убоиной да пива вдосталь.
После еды к Алексею подошёл его бывший противник и протянул руку:
– Меня Егором звать.
– Алексей, – он пожал протянутую руку.
– Ты рязанец ли? Славяне ногами подсечки делают – но чтобы через себя перекидывать? Не ожидал я.
– В Литве служил, – слукавил Алексей.
– То-то я смотрю – говор у тебя не наш. Ну теперь знакомы будем. Приведётся ещё встретиться на смотре али на заставе.
– Дай-то Бог.
К вечеру бояре засобирались домой – все уже в изрядном подпитии. Дворовые холопы каждого вынесли, в сани уложили, шкурами заботливо прикрыли.
Кошкин так до самого имения и проспал в хмельной дрёме. Когда Захарий во дворе помогал ему из саней подняться, боярин пьяненько улыбнулся:
– Славно погостевали. Теперь как-нибудь к Аверкию в гости надобно съездить, пусть проставляется.
Хлопцы в пути озябли: мороз да ветер в лицо, да не под тёплой шкурой, как боярин. Ноги в сапогах застыли, хоть и в двух портянках.
«Носки шерстяные надо покупать – себе и парням, пока ноги не отморозили. А ещё лучше – валенки», – подумал Алексей.
Скромно перекусив пирогами с сытом, они направились в свою избу, к печке – отогреваться. В избе хорошо, тепло, полати широкие так и манят.
Парни шустро разделись и, пока Алексей возился, уже успели уснуть. Он вспомнил, как провёл схватку, и улыбнулся. Жаль, не видел со стороны, как его парни бились. С тем и уснул.
Утром разбудил его ворон – каркнул над ухом. В маленькие слюдяные оконца били холодные лучи зимнего солнца.
– Вставать пора? Эх, неохота!
Боярин и вовсе после полудня из избы вышел. Лицо его было помятое, но довольное.
Глава 8. Смотр
Через седмицу приехал гонец с известием, что великий князь объявляет смотр боярским дружинам.
Смотры устраивали два раза в год.
Кошкин был доволен. Если летом он не мог выставить никого, то теперь – аж троих ратников. Сам-то он по причине увечности в смотрах и боевых походах участвовать не мог.
К назначенному дню выехали в Переяславль. Впереди на розвальнях – сам боярин, за ним – ратники. Оружие при себе, кольчуга и шлем в перемётной суме. Всем ратникам дворовые холопки носки шерстяные, толстые связали. Ногам тепло – не как в валенках, конечно, но уже ноги так не мёрзли.
По мере того как к столице рязанской приближались, ратного люда прибавлялось. То на одном перекрёстке к ним присоединялся отрядик – а то и одиночный воин, то на другом. Алексею это напоминало ручьи – сливаясь вместе, они образуют реку.
В Переяславль-Рязанский прибыли вечером. Кошкин снял комнаты на постоялом дворе: людям и лошадям отдых требовался, за день полсотни вёрст одолели, да по зимнику. Пусть кое-где срезали, двигаясь по льду замёрзших рек. Летом дорога длиннее, зато ехать комфортнее.
Поужинав, легли спать.
Утром после завтрака лошадей чистить стали. Хоть и зима, и пыли вроде нет, а всё равно коня в порядок привести надо. Копыта у лошадей подрезали ещё дома, подковы новые поставили, гривы и хвосты слегка подстригли. Боярин сбрую ещё дома осматривал, чтобы перед князем не осрамиться: оружие и амуниция всегда в должном порядке были, но ещё раз проверили, чтобы всё наточено было. А уж чтобы ни точки ржавчины – это само собой разумеется. Шлемы надраили так, что они сияли на солнце.
Вывели коней из денников, выстроились рядом. Боярин сам придирчиво ратников осмотрел, лошадей, но остался доволен – придраться не к чему. Сам на смотрах раньше был, знал, что князь спрашивает жёстко, требовательно, спуску не даёт.
И другие бояре во дворе занимались тем же. Сутолока, шум, бряцание железа.
И вот все потянулись на окраину, где раньше торг был. Места много, снег утоптан.
Бояре своих ратников в ряд поставили, в первую линию – пешцев, у кого они были; вторым рядом – конные.
Пока расставляли, поспорить успели. На правом фланге – ратники именитых бояр, у кого род старше, почётнее; в середине – ратники бояр заслуженных, а слева – малоземельные, кто и боярин и ратник в одном лице. И Кошкин тут стоял бы, кабы не увечье. А ноне и дружина есть, хоть и малая, и заслуги.
Долго толкались, спорили, уступать никто не хотел. Передвинешься, стало быть – признаешь, что род твой хуже, чем у соседа.
Сутолоку прервал воевода:
– Великий князь едет, а вы как торговцы на торгу. Подеритесь ещё. Всем по местам стоять!
Бояре, кто по здоровью или возрасту в смотре участвовать не мог, встали впереди своих ратников, а не в общем строю. Таких изрядно набралось, едва ли не четверть. Он и понятно: служба боярская трудна, в боевых походах ранения получали, увечья, а другие и вовсе живота лишались.
Справа показался князь со свитой. Все на конях, украшенных сбруей поверх вышитых попон. На княжеском коне попона красная, как и шерстяной княжеский плащ. Одежду красного, алого цвета мог носить только князь.
Доехав до бояр, великий князь спешился и поприветствовал собравшихся. Бояре шапки скинули, здравицы вразнобой закричали.
Алексей стоял довольно далеко от дворян, да и то во внешнем ряду, позади пешцев – оттуда и видно было плохо, и ничего не слышно.
Воеводы и воинские начальники рангом пониже стали обходить, осматривать ряды ратников, коих была не одна тысяча. Они осматривали оружие, амуницию – вплоть до запаса стрел в колчанах у лучников. Не гнушались осмотреть подпругу у лошадей, поднять коню ногу, чтобы проверить – в порядке ли копыта и подковы.
Действо длилось часов до четырёх пополудни, люди и лошади умаялись и замёрзли. Попробуй постоять на морозе в чистом поле!
К дружинникам Кошкина претензий не было – после осмотра он сам прибежал к ратникам:
– Сам великий князь и воевода похвалил! Мало того, что троих выставил, так и люди и кони исправны. Ведь по Уложению мне двоих лишь выставить положено!
Кошкин радовался, как ребёнок, и Алексей его понимал: сам увечный, и ратников ни одного не было. Землицу-кормилицу отнять могли, либо налогом неподъёмным обложить. К тому же ратники всё равно нужны – имение охранять, татары и прочие степняки каждое лето наведывались. Сами-то трудиться не привыкли, разбоем промышляли и почитали его, как достойное мужское занятие.
Кроме того, разбойники всех мастей, сбившиеся в шайки, одолевали. На дорогах орудовали, а если ватажка велика, то и на имения отваживались нападать – были тому примеры.
Едва смотр закончился, все разъехались по постоялым дворам – отогреваться и есть.
Бояре за отдельным столом бражничали, похвалялись друг перед другом результатами смотра.