– Привет, – Томми старался быть дружелюбным.
– Здравствуйте, – сказал Маттиас преувеличенно уверенно. – Так это вы полицейский, дядя?
Он рассмеялся, явно неуважительно. Ванесса не знала, как реагировать. Она тоже было засмеялась, растерянно поглядывая на отца.
– Что это будет? – спросил Томми.
– Мы решили не заморачиваться. Филе трески.
– А после?
– Фруктовый салат, – ответила Ванесса.
Фруктовый салат. Совсем не очень. Еще и вместе с этим говнюком… Томми бросил взгляд на Маттиаса, который сидел, когда остальные стояли. Все вдруг приобрело мрачные тона. Его дочь не должна встречаться с таким парнем. Она не должна готовить фруктовый салат. Его семья, черт возьми, достойна большего.
Они сели ужинать. Маттиас учился на этнолога. Левак до мозга костей, он имел мнение обо всем и ответы почти на все вопросы.
Маттиас спросил Томми, как, по его мнению, должен действовать полицейский во время демонстраций. Очевидно, он только что побывал на одной из них.
– Полицейский действует согласно предписаниям, – пробормотал Томми, которому совсем не хотелось вступать в дискуссию с этим ублюдочным этнологом.
– То есть, применяя насилие, набрасываться на беззащитных ребят?
– Я не знаю, – буркнул Томми, сдерживая себя.
– Вы не знаете? Вы что, утратили иллюзии? Утративший иллюзии коп? – Маттиас снова рассмеялся.
Томми взглянул на Ванессу и заметил ее смущение. У него защемило сердце.
18Провинция Малага
Два дня за рулем, с юга Германии на юг Испании.
Соня припарковалась во дворе у дома. Она была измучена и вымотана.
Ее встретил Арон. Вместе они подняли Карлоса Фуэнтеса и положили его в мешке на землю. Арон сел на корточки и сквозь прозрачный полиэтилен стал разглядывать Карлоса, лежащего в халате, с кислородной маской на лице и выпученными глазами. Затем расстегнул молнию и приподнял маску. Рот заклеен скотчем. Карлос прерывисто дышал носом, пытаясь что-то сказать. Арон встал.
– Занесем его в дом.
Гектор, возможно находившийся, в другом измерении, был подключен к аппаратам жизнеобеспечения и лежал на кровати в центре комнаты. Сюда пришел и Арон, за ним – Соня, которая привела Карлоса. Скотч с лица уже сняли.
– Послушайте меня, – сказал Фуэнтес.
Арон обернулся. Рука, ударившая Карлоса по лицу, была твердой и быстрой. Тот потерял равновесие, хотел что-то сказать, но получил еще удар от Арона.
– Извините! – закричал Фуэнтес.
Он стоял и дрожал в своем свободно болтавшемся халате. Соня подтолкнула его к кровати Гектора. Карлос отводил от него взгляд.
– Посмотри на него, – потребовал Арон.
Фуэнтес повиновался, бросив беглый взгляд и снова опустив глаза.
– Смотри на него, – настаивал Арон.
Борясь с собой, Карлос поднял голову.
Респиратор мерно втягивал воздух. Фуэнтес тяжело дышал.
– Как вы нашли меня? – прошептал он.
– Сутенеры, – ответила Соня.
Карлос повернулся к ней, недоумевая.
– Труда не составило, – продолжала она.
– Вот такой ты, Карлос, – сказал Арон. – До мозга костей. Извращенец.
Фуэнтес, не мигая, смотрел на них.
– Что вы хотите узнать? – голос был слабым и нерешительным.
– О Ханке.
Карлос откашлялся.
– Они нервничают, – начал он.
– Из-за чего?
– Из-за всего.
– Что они делают?
– Ищут вас, – ответил Карлос.
– Что им известно?
– Не знаю.
– Но ты сказал что-то?
– Нет, ничего интересного. Я и так ничего не знаю.
– Не ври.
Карлос заморгал, соображая в панике, потер глаза.
– Они прячутся.
– Где?
– То тут, то там. Ральф с сыном переезжают с места на место, они редко показываются на публике, никогда вместе.
Карлос прекрасно понимал свое положение.
– Арон, я нужен вам, – с мольбой в голосе прошептал он. – Отправьте меня обратно к Ханке, я подслушаю и доложу вам!
Арон ничего не ответил, взял его под руку и вывел из дома.
Они остановились на заднем дворе, где начинался лес. Шум ветра заглушал шипение респиратора Гектора.
Арон отпустил Карлоса, отошел на шаг назад, достал пистолет из кобуры на поясе и прицелился ему в голову. Ноги не выдержали тушу Карлоса, и он упал на колени, подняв руки и невнятно моля о пощаде, задыхаясь и сплевывая.
– Я знаю больше! – хрипло прокричал Фуэнтес.
Арон немного опустил пистолет и отвел руку в сторону.
Карлос судорожно размышлял. Потом поднялся и попытался сбежать. Но страх в нем был настолько силен, что он нелепо и неуклюже свалился на землю. Арон сделал пару шагов к нему. Карлос сидел, поджав ноги, и, словно Дева Мария, бормотал что-то о своей матери и о том, что жизнь несправедлива.
Не вслушиваясь, Арон направил пистолет испанцу в затылок.
– Постой, постой, постой! – заорал Карлос, подняв руки. Страх вдруг сменился яростью. – Подожди, я сказал! Что ты хочешь узнать, Арон?
Он излучал злобу и смертельный ужас, Арон не мог смотреть на него.
– Тебе нужно много чего узнать… да, Арон? – Теперь его голос стал вкрадчивым, и он зачем-то провел руками по земле. Мозг Карлоса работал на полную. Фуэнтес что-то придумал. – Что было сказано, когда вы ушли из комнаты?! – Он несколько раз повторил одну и ту же фразу.
– Из какой комнаты? – недоумевал Арон.
– Из той комнаты! Когда она уехала. Что было сказано?
– Когда кто уехал, какая комната, Карлос?
– На встрече с Ральфом. Что сказали, после того как она ушла?
– Какая встреча, кто ушел?
– Медсестра! – завопил Карлос.
Арон прищурился и опустил пистолет.
– Карлос, еще одна малейшая неясность, и я прострелю тебе ноги, потом руки, а потом выстрелю в живот, чтобы ты медленно истек кровью.
Фуэнтес тяжело дышал.
– Когда медсестра была в Мюнхене!
– О чем ты?
Пытаясь восстановить дыхание, Карлос судорожно сглатывал.
– Медсестра, пассия Гектора, София, шведка! Она приезжала в Мюнхен, встречалась с Ральфом.
– Когда?
Он искал слова в своем воспаленном сознании.
– Неделю назад, чуть больше.
– Продолжай, – сказал Арон.
Карлос все не мог успокоиться.
– Я не понимаю!
– Что она там делала, медсестра?
Карлос снова провел по земле руками.
– Разговаривала, – ответил он. – Она приехала туда и разговаривала с Ральфом и Роландом Генцем.
– О чем?
– Не знаю – я почти ничего не слышал, сидел в соседней комнате.
– О чем, Карлос?
Фуэнтес яростно чесал руку, на что было больно смотреть.
– Что-то о том, чтобы дать то, что у вас есть, Ханке; что она может помочь им с этим. Что ей нужно время, что когда компания вырастет и станет крупнее, Ханке возьмет ее под контроль. Что-то в таком духе.
Арон слушал. Карлос искал в памяти новые детали, проклиная себя, что не помнит ничего стоящего. Но что-то вдруг всплыло у него в сознании.
– Речь шла о сыне!
– Каком сыне?
– Они говорили о сыне, которого давно искали и нашли.
– Это сказала София?
– Нет, об этом говорили до.
– Кто говорил?
– Один из приближенных Ханке; я слышал, как он с кем-то говорил по телефону.
– Когда?
– Не знаю, за неделю или две до приезда Софии. Не помню.
– Чей сын? Упоминалось ли какое-то имя?
Карлос потряс головой.
– Нет, я не знаю. Но могу выяснить!
Арон смотрел на него пустыми стеклянными глазами. Карлос вытянул вперед обе руки:
– Подожди, Арон! Это не всё…
Он пробормотал несколько слов, стараясь говорить ласково. Но ему нечего было рассказать. Вместо этого последовало множество ничего не значащих слов.
Арон направил дуло в голову испанца. Карлос обмочился, закрыл лицо руками и дико заорал, терзаемый животным страхом, вопрошая себя, где же его похоронят.
Два громких выстрела из пистолета. С дерева взметнулась стая птиц. Эхо постепенно угасало над окрестностями.
Расслабленное тело Карлоса лежало у Арона под ногами. Отвращение от содеянного скопилось в слюне. Арон Гейслер сплюнул – не на Карлоса, а рядом, как будто вкус во рту делал это чувство невыносимым. Затем ногой засыпал кровавые пятна у головы Карлоса песком и гравием, достал телефон, сфотографировал труп и пошел обратно к дому.
Соня стояла на веранде.
– Арон?
Он остановился и повернулся к Соне, не глядя на нее.
– Выпусти Пино. И подготовься к переезду.
– Куда мы поедем?
– Во Францию, в дом в Вильфранше, – ответил Арон.
Он вошел в дом. В столовой окинул взглядом стол, все фотографии, весь свой мир. Теперь тот кардинально изменился.
Арон подошел к стене, засомневался, потянул за цепочку, свисавшую с потолка, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Он слышал, как за стеной над столом шипят душевые лейки. Миллионы маленьких серебристых капель кислоты пробивались через крошечные отверстия и создавали неподвижную дымку, медленно опускавшуюся на стол, уничтожая все, что на нем лежало, и оставляя после себя неузнаваемую светло-серую массу.
В своей спальне Арон вытащил из открытого сейфа старый потрепанный блокнот, полистал его и нашел то, что искал. Указательным пальцем вбил цифры в свой электронный блокнот. Номер направился в Берлин, Франке Тиедеманн, маме Лотара, сына Гектора.
Звук автоответчика запищал у него в ухе.
– Франка, ты знаешь, кто это. Ты можешь позвонить мне или связаться со мной самым удобным для тебя способом. Но мне нужно, чтобы ты ответила как можно скорее.
Он положил трубку.
Три часа спустя Арон, Соня и Раймунда вместе с Гектором покинули дом в горах и начали свой марафон на южное побережье Франции, к дому в Вильфранше. Они ехали без остановок – Арон нервничал. Нервничал за сохранность Гектора там, сзади. Но еще и боялся. Признаки, которые заметила Раймунда. То, что Гектор подавал признаки мозговой активности, возможно, означало, что он может очнуться. И как Арон бу