Пока они шли к полицейской машине, над их головами шумел самолет.
– Майлз Ингмарссон, сержант полиции, – пытался перекричать шум Майлз.
Мужчина не ответил.
Парни в форме сидели в машине и ели мороженое в разгар зимы.
– Тогда поехали! – сказал Толстый.
Они протиснулись через автомобили такси и направились к шоссе. По радио играл тяжелый рок. На шоссе Толстый прибавил звук.
– Убавь, – буркнул Майлз.
Толстый перевел взгляд с дороги на зеркало заднего вида.
– Что?
– Убавь звук! – повторил Ингмарссон.
Толстый убавил.
– Я просто не услышал, что вы сказали.
– Вы?
– Ну, то есть ты.
Дальше события развивались стремительно. Громкий крик Тонкого, короткое ругательство Толстого и сильный рывок, когда их машина резко затормозила. Майлза швырнуло вперед, он повис на ремне безопасности, пытаясь разглядеть через переднее стекло, что случилось. Майлз смог увидеть, что они влетели на участок ремонта дороги, выгороженный из левой полосы прямо посреди шоссе. Несколько желтых конусов, ограничительные ленты – все выглядело непрофессионально. Правую полосу перегораживал микроавтобус.
Столкновение было неизбежно. Полицейская машина врезалась в микроавтобус, немного протащив его вперед. Стекло разбилось и разлетелось по сторонам, металл покорежился. Кто-то закричал. Приборная панель выгнулась и с грохотом треснула. Запах гари, что-то едкое, похожее на кислоту… Микроавтобус отскочил от полицейской машины и перевернулся. Скорость упала. Через сетку треснувшего стекла Майлз нечетко видел мир снаружи. Они скользили вперед по шоссе, к правой обочине. У него на мгновение появилась надежда, что все будет хорошо, что они справятся. Но что-то стремительно неслось сзади. Дьявольский звук, длинный гудок вместе с пронзительным визгом шин, резко тормозивших на большой скорости. Майлз напрягся. Потом было столкновение. Словно взрыв… оглушительный… и в ту же секунду – огромная сила, прокладывающая путь сквозь машину. Всех пассажиров бросило вперед… Майлз на секунду стал невесомым, а потом стремительно полетел…
Водитель второй машины, пробив их заднее стекло, какой-то частью тела ударил Майлза в затылок и приземлился на приборную панель между полицейскими.
Полицейский автомобиль выскочил на обочину и в конце концов остановился на склоне носом вниз. Потом наступила полная тишина.
Тикающий звук, возможно, от поворотников или от тепла разогретого двигателя, ветер мирно дул в разбитые окна покореженной машины, Толстый и Тонкий, стонущие от боли. И больше ничего… почти покой.
Ингмарссон висел на ремне, наклонившись вперед. Краем глаза он видел, что к машине идут двое мужчин. Они были вооружены. Он был без оружия. Майлз хотел предупредить полицейских впереди, но не мог выговорить ни слова, не мог дышать. Что-то мешало доступу воздуха. Майлз стукнул Тонкого по плечу. Тот сидел, уронив голову и не реагируя. Мужчины приближались к машине каждый со своей стороны.
Загорелый парень рядом с Майлзом высвободился из ремня, взглянул на него.
– Ты в норме? – спросил он.
Майлз догадался, что, наверное, у него синее лицо.
– Что с тобой?
Майлз поднял подбородок, показал на шею. Воздух кончился. Он закрыл глаза, задыхаясь. Так выглядит приближение смерти. Звуки стали приглушенными, мир – темным. Ингмарссон не хотел уходить. Он начал дергаться, тело требовало кислорода, дрожь перешла в сотрясения. В какой-то момент Майлз потерял сознание.
Майлз открыл глаза. Он лежал около машины, кашляя и хватая ртом воздух. Загорелый парень сидел на нем верхом.
– Отлично! Думал, ты умрешь там, – белозубо улыбнулся он и похлопал Майлза по плечу. – Приму это в качестве вознаграждения.
Он звякнул ключами от наручников Ингмарссона, встал и быстро ушел.
Майлз повернул голову и взглядом проводил его и двух других мужчин, быстро удалявшихся от полицейской машины. Он глубоко и медленно дышал, потом перевернулся на спину, посмотрел на небо, увидел густые белые облака на голубом небосклоне и осознал, что жизнь кончена. Что он не хочет, чтобы так было, что он ничего не успел. Он же только что встретил Санну…
Согласно расчетам, полицейская машина должна была успеть затормозить. Но этого не случилось.
Сидя в автомобиле, София видела через заднее стекло произошедшую аварию: как полицейская машина врезалась в фургон, и в тот же момент в них въехали сзади.
Времени прошло больше, чем рассчитывали. Но, по крайней мере, они приехали. Лежек, Хасани и Йенс. Вся компания.
Лежек поспешил к ее машине, Хасани с Йенсом запрыгнули в арендованную машину рядом. Софии удалось мельком увидеть его, их взгляды встретились, он улыбнулся. Она хотела дотянуться до него.
Потом они уехали.
София не торопясь въехала в Стокгольм. Лежек включил радио. Драма с заложниками на Свеавэген парализовала полгорода.
– Нам повезло, – сказал он.
Они подъезжали к дому на Норр Мэларстранд, когда у Лежека зазвонил телефон. Он выслушал и немногословно ответил. Избегал ее… София стала догадываться…
Разговор закончился.
– Кто это? – спросила она.
Он молча покусывал кожу вокруг ногтя; не похоже на него.
– Лежек? – Она пыталась говорить спокойно.
Тут он повернулся к ней, и от его выражения лица у нее кровь застыла в жилах. Разочарование, отвращение, что-то непроницаемое…
– Что такое? – выдавила София.
Он показал перед собой на пустое место для парковки в «кармане» у ворот. Она припарковалась там, выключила двигатель.
Лежек сидел, протянув к ней руку.
– Отдай мне ключи от машины.
– Зачем?
– Просто отдай мне ключи, София.
Она вытащила ключ из зажигания и отдала его Лежеку.
– Выходи из машины, – сказал он.
– Лежек, я не понимаю…
Но она все понимала. Дело было в ней. Они что-то знали.
– Просто делай, что я говорю.
София пристально смотрела на него.
– Нет, не буду. Кто звонил, Лежек? С кем ты только что разговаривал по телефону?
Она попыталась подыграть, чтобы прояснить, что происходит. Что им было известно?
Но Лежек молчал. Он совершенно машинально достал пистолет и положил на колени. Затем произнес – медленно, угрожающе, со сдерживаемой агрессией:
– Выйди из машины. Немедленно.
Он поднял пистолет на сантиметр, дуло было направлено на нее.
– Что ты делаешь? – прошептала она.
Казалось, его ничем не пробьешь.
София открыла дверь, выбралась наружу, перешла дорогу и направилась ко входу.
Введя код на двери, она обернулась и увидела, как Лежек уезжает.
Лифт медленно полз наверх, слишком медленно.
София вошла в квартиру.
– Эй?
Тишина. Она быстро прошла в комнату к Альберту. Тот сидел на кровати – на голове большие наушники – и рисовал что-то в блокноте. Увидев ее, снял их.
– Привет, – сказал он.
– Где все? – спросила София.
Он ответил, почти не раздумывая:
– Лежек и Хасани с тобой. Ангела с мальчиками вышла куда-то. Где вы были?
– Где Ангела с мальчиками?
– На улице, я не знаю.
– Когда она ушла?
– Ну, минут пятнадцать назад. Кто-то позвонил, потом она забрала мальчиков и ушла.
– Куда?
– Не знаю, – раздраженно ответил он.
– Кто звонил?
– Я не знаю. Что случилось, мама?
София повернулась и пошла.
В прихожей достала одну из своих трубок и набрала Хасани. Сигнал не проходит. Позвонила Лежеку – телефон тоже не работает.
Йенс? София откопала в сумочке вторую трубку – мобильный, номер которого знал только Йенс, – проверила, включен ли он, работает ли звук, заряжена ли батарея. Потом положила его обратно в сумку.
На кухне она взяла стакан с полки над раковиной и открыла воду, дождалась, пока та не станет невыносимо ледяной. София хотела собраться с мыслями. Пыталась представить, что произошло; если они что-то знали, то что?
Из крана хлестала вода. Звук стал вдруг слишком громким, как во сне. И где-то за ним, в отдалении, – какой-то другой, более громкий. Она выключила воду.
Что-то щелкнуло. Кто-то закрыл входную дверь?
– Эй! – крикнула София. Прислушалась. – Эй, – снова крикнула она, на этот раз гораздо тише, как будто громкость собственного голоса пугала ее.
И вышла в коридор.
Там стоял мужчина. Прямо в прихожей. Маленького роста, в черной одежде, с бритым черепом. Руки в карманах куртки, голова наклонена вперед; косые глаза, пристально смотрящие прямо на нее.
От страха у нее свело живот. Она побежала в комнату к Альберту. Мужчина поймал ее сзади, схватил за волосы и швырнул на пол.
– Альберт! – закричала она, хотя знала, что с парализованными ногами он ничего не мог сделать, лишь сидеть на кровати.
– Мама! – крикнул в ответ сын.
София оказалась на спине. Мужчина сидел на ней верхом. Теперь она четко видела его косые глаза, несимметрично расположенные на бледном лице.
Он действовал эффективно, нейтрализуя Софию грубой силой. Что-то у него в руке… сложенный платок. Он запихал его ей в рот. София пыталась кричать. Мужчина крепко зажал ей нос. Дыхательный рефлекс включил горло. Она вдохнула воздух через платок – резкий, едкий, химический – и тут же отключилась. Лишь успела увидеть, как мужчина вытряхнул мешок из темной ткани, надел ей на голову и завязал вокруг шеи.
И все погрузилось в темноту.
Часть II
23Стокгольм
Беспризорная собака, бегавшая среди мертвых и похороненных, нервно обнюхивала землю.
Антония стояла на кладбище Вэстберга и смотрела на камень, под которым лежали Ларс Винге и его родители.
Почему она там стояла? Хотела что-то понять? Услышать что-то: намек, голоса с того света? Ничего похожего не проявилось. Только лишь событие утра, которое никак не выходило из головы. Хаос около банка на Свеавэген. Выстрелы, разорвавшаяся голова Хокана Зивковича, кровь на стене…