– Эрнст, чертов идиот, отвечай на мой вопрос!!! – заревел Альберт.
– Я не знаю, – выдохнул Эрнст.
– О чем вы разговариваете? – спросил Кристиан на английском.
– Забудь, – ответил Эрнст по-шведски.
– О чем вы говорили? – повторил Кристиан.
– Мальчик спрашивал, жива ли его мать, – сказал Эрнст по-английски.
Кристиан собрался и взглянул на Альберта:
– Твоя мать жива. Пристегни ремень.
– Где она? – спросил в ответ Альберт.
Кристиан наклонился, вытянул ремень над пленником и вставил его в замок.
– Я не знаю, где твоя мама.
– Знаешь, конечно.
– Нет, не знаю.
– А Эрнст знает?
– Нет, Альберт, Эрнст тоже не знает.
Альберт прислонился головой к стеклу. Мама жива. Вот во что он сейчас верил. Он провел рукой по волосам. Напряжение спало. Альберт заплакал.
34Стокгольм
Желудочная память подсказывала, что все дело в устрицах, которые он ел вчера.
Томми Янссон навис над унитазом, на часах было полдевятого утра, и его рвало как свинью.
Вчера, накачавшись джином, Томми заснул на полу в подвале. Но чувствовал он себя плохо не из-за джина – он был уверен, ибо внимательно следил за тем, что пьет. Это устрицы или какая-то кишечная инфекция. Наверняка зараза попала, в это время года всегда так…
В кармане халата зазвонил телефон. Анн Маргрет:
– История поисковых запросов и сетевых действий Миллер и Ингмарссона у тебя на почте.
– Спасибо, Анн Маргрет, – вежливо выдавил он.
В подвале Томми потянул за шнурок, и маленькая одинокая лампочка ожила. Сев за стол, он включил компьютер, проверил почту. Списки с информацией об интернет-предпочтениях Антонии Миллер и Майлза Ингмарссона, подготовленные Анн Маргрет, прилагались. Томми распечатал их и начал изучать действия Антонии в Сети, как в глобальной, так и во внутренней. Список был длинным и включал в себя все – от поисков по работе до личных. Она покупала через Интернет книги, одежду. Она читала онлайн-газеты «Дагенс индустри» и «Свенска дагбладет». Она была из тех, кто тут же забивает спонтанные вопросы в поисковик. Группы крови? Как делают асфальт? Имущество умерших в Стокгольме? Сколько людей побывало на Луне? Как звали второго президента США? Процедура открывания банковской ячейки? Лучшие лыжи для слалома? Простые рецепты пасты? Секс-игрушки в аптеке? Библиография Стивена Кинга?
Много вопросов. Томми искал имена. Много раз он видел имя Ларса Винге. Заметил он и другие имена людей, которых не знал. Почему Винге? И почему сейчас?
Томми открыл список Майлза Ингмарссона. Тот оказался беднее. Там были запросы о старинных парусных судах, мужской одежде на Джермин-стрит в Лондоне, кулинарных рецептах. Что сколько стоит. Названия, имена и ничего не говорящие запросы, такие как банковские ячейки, время работы ресторанов. Еще имена, еще парусные суда, табак и старые книги…
Томми захотелось выпить. Он выдвинул нижний ящик стола – радость стояла там: прямая, прозрачная и высокая. Солидная бутылка джина из магазина на немецкой границе. Он достал бутылку и сделал несколько осторожных глотков, но достаточно значительных, чтобы серые тона жизни отступили и все стало чуть-чуть таким, как раньше, больше похожим на то, что было в детстве.
Томми продолжил чтение. Чертовы парусные суда всю дорогу. Наверняка они старые, деревянные и длинные. Глоток джина. Имена шли друг за другом… Роджер Линдгрен, Херби Хэнкок, The Blue Note Years[21]…
Где-то в подсознании Томми сработал сигнал тревоги. Он вернулся назад и посмотрел на последнее прочитанное имя: Роджер Линдгрен.
Томми схватил список Антонии. Провел по нему пальцем. Да, вот он, засранец. И тут Роджер Линдгрен…
Он отыскал ручку и обвел имя в обоих списках. Кто, блин, этот Роджер Линдгрен? Томми поискал в компьютере и не нашел ничего примечательного.
Он положил списки рядом друг с другом, затем внимательно и тщательно их сравнил. Для этого понадобились время, джин и силы. Когда он закончил, в списках поисковых запросов Антонии Миллер и Майлза Ингмарссона было три общих.
Роджер Линдгрен.
Ларс Винге.
Банковская ячейка.
Твою мать…
Томми позвонил всем знакомым стукачам, прикормленным полицией.
– Роджер Линдгрен?
– Без понятия.
Четыре звонка четырем бандитам, прежде чем он получил ответ.
– Есть один бродяга из Тронгсунда с таким именем. Он говнюк, если я ничего не путаю.
– Где он обитает?
– Обитает? Да откуда мне, блин, знать?
– Не поспрашиваешь?
– Перезвоню, если будет зацепка.
Телефон зазвонил через двадцать минут.
– Роджер Линдгрен трахается с разведенной работницей культуры в районе Васастан.
– Где в Васастане?
– Улица Хагагатан…
35Мюнхен
София лежала на животе, ее бинокль был направлен на усадьбу в четырехстах или пятистах метрах чуть ниже. Йенс лежал рядом, фотографировал с помощью телеобъектива.
София заметила движение. Несколько мужчин за пределами здания. Большая усадьба. Старинная, около ста пятидесяти лет, длинная и широкая. Отреставрированная, но не современная, фахверк. Чуть поодаль конюшня из кирпича, за ней пастбища, огороженные белой изгородью, редкие лошади.
– Видишь что-нибудь? – спросил Йенс.
Она всматривалась в даль.
– Да, несколько человек двигаются около здания.
– Они вооружены?
– Не могу разглядеть детали.
Йенс отложил камеру, отметил их местоположение на лежавшей рядом с ним карте, записал расстояние до усадьбы, обернулся и посмотрел против солнца, затем снова повернулся к усадьбе, записал время и положение солнца.
Телефон Йенса завибрировал, он передал его Софии и продолжил делать заметки.
Она зачитала сообщение от Михаила:
– «В других усадьбах ничего».
– Значит, он здесь, – сказал Йенс. – Пойдем, поедем обратно.
Он поднялся и подал руку Софии, она взялась за нее, встала на ноги, и они пошли к машине.
София несколько раз обернулась.
36Стокгольм
Парень в джинсах и белой футболке, открывший дверь в квартиру на улице Хагагатан, был под кайфом и на нервах.
– Роджер Линдгрен? – спросил Томми.
– Вы кто?
Слишком уж высокий голос для бандюгана.
– Я коп, – ответил Томми, сильно толкнув Линдгрена в грудь. Тот чуть не упал, но у него был такой беззаботный вид, как будто он уже столько раз в жизни получал взбучку, что ему было по барабану.
Томми вскинул служебное оружие, схватил Роджера за воротник, притащил его в гостиную и бросил на стул.
– Кто ты? – спросил он.
– Ты же сам сказал, – пропищал Линдгрен.
И получил удар табельным оружием по голове. Ярость и подавленная боль отразились у него на лице.
– Кто ты? – снова спросил Томми. Еще удар пистолетом. В этот раз по уху и виску.
– Меня зовут Роджер, и я… Твою мать, что тебе надо?! – Он держал руку у уха, куда только что пришелся удар; между пальцами пробивалась кровь.
– Антония Миллер? – спросил Томми.
– Чего?
– Антония Миллер? Ты общался с ней?
– Нет! Кто это, черт возьми? – завыл Роджер, боясь получить очередной удар, который он в итоге и получил – по руке, закрывавшей место предыдущего удара.
– Я не знаю, кто это!! – заорал он.
– Майлз Ингмарссон?
Роджер оборонялся.
– Первый раз слышу!
Еще один удар. На этот раз по макушке. С ума сойти, какой сильный.
Линдгрен закрывался от новых ударов. Плохи дела. Томми отчетливо ощутил, что, возможно, парень действительно ничего не знает.
Томми оглядел квартиру.
– Ты тут живешь?
– Да, иногда.
– Гребаная дыра.
– Спасибо…
– Почему у тебя такой высокий голос?
– Не знаю, всегда такой был.
– Что тебя связывает с Майлзом Ингмарссоном и Антонией Миллер?
– Не знаю, кто это.
Разозленный, Томми принюхался. Что-то резкое, едкое, химическое.
– Чем это воняет?
– Ничем.
Томми устало пялился на Роджера.
– Дебильный ответ.
Он схватил Роджера и толкнул перед собой, направив пистолет ему в спину.
Закрытая дверь.
– Открывай, – приказал Томми.
Роджер не хотел подчиняться. Пистолет сильно давил на позвоночник. Роджер выполнил требование Томми.
За дверью – занавеска из полиэтилена. За ней – кухня. Сильный химический запах. Затемненные стекла, инфракрасные лампы, оборудование. Элитная нарколаборатория.
– Я не знаю, для чего это все, – неуверенно сказал Роджер.
– Понимаю, – ответил Томми. – На твоей кухне и все такое… конечно, с какого рожна тебе знать.
– Это не моя кухня.
– Чья же?
– Девушки, с которой я живу.
– Девушкам доверять нельзя.
– Да, – согласился Линдгрен.
– Ну, а если подумать… Амфетамин?
– Похоже на то, – ответил Роджер.
Томми задумался.
– Может, все произошло из-за этого? – вырвалось у него.
– Что?
Томми отбросил теорию.
– Хорошо, Роджер Линдгрен, сделаем так. За такие дела дают много лет. Я хочу, чтобы ты сразу же позвонил мне, как только с тобой свяжутся Майлз Ингмарссон или Антония Миллер.
Роджер усердно кивал.
– Надеюсь, ты понимаешь, какой охрененной властью я обладаю, а? – Томми почесал щеку дулом пистолета.
Роджер кивал не переставая.
37Мюнхен
Михаил сидел за столом в гостиничном номере. Перед ним на маленькой столешнице лежали инструменты, теплоизоляционная лента, проволока и шесть патронов.
Он прикручивал самодельный глушитель к дулу револьвера. Резьба пришлась почти впору старому оружию героинщика. Михаилу пришлось приложить усилия, но в итоге глушитель стал в нужное положение.
Асмаров поднял оружие, взвесил его на руке.
– Я должен подойти близко, – пробормотал он Йенсу, который просматривал фотографии в своей камере.