В комнате было тихо и спокойно. Арон хотел бы остаться, но не мог.
– София… – осторожно начал он. – Я включил ее в нашу команду, не зная, как видел ситуацию ты. Она работала со мной и Лежеком, помогала нам… но… Карлос… он рассказал, что видел ее у Ханке в Мюнхене, у них было какое-то совещание. Ральф Ханке, София и Роланд Генц.
Гектор слушал.
– Карлос слышал не все, но сказал, что она хотела предложить им то, что было у нас, отдать Ханке часть нашей организации. Как только узнал, я вывез Лежека и Хасани из Стокгольма и отправил сюда вместе с Ангелой и мальчиками. В то же время пропал Эрнст – должно быть, она сдала его им.
Гектор снова начал писать, это занимало много времени.
«Ущерб?» – прочитал Арон.
– Власти заморозили все твои счета и конфисковали все твои легальные предприятия, поскольку ты находишься в международном розыске. Оставшееся присваивают Ханке с помощью Эрнста. Они забирают все наше себе, а мы можем лишь наблюдать.
Гектор снова показал на написанное слово.
– Тотальный, – подытожил Арон.
Гектор пытался переварить услышанное, но Арон еще не закончил.
– И… Ханке выследили еще одного из нас. – Подавшись вперед, он прошептал: – Лотара.
Гектор покачал головой, как будто это было невозможно.
– Карлос сказал, что Ханке нашли мальчика, которого искали. Я позвонил и заявил о взломе по их адресу. Полиция сообщила, что квартира пуста, никого нет, взлома нет. Франка не отвечает на мои звонки. Я отправил человека в Берлин, он ищет, но безуспешно. Они исчезли.
Гектор изо всех сил старался думать.
– Кто знает о Лотаре, кроме тебя, меня и его мамы? – добавил Арон.
Глаза Гектора, поднятые в потолок, следили за движением лопастей вентилятора против часовой стрелки. Он повернул голову к Арону; что-то трагическое появилось в его лице, когда он шевелил губами.
– София…
43Стокгольм
Томми Янссон мог болтать с кем угодно. Он считал это своим умением.
Теперь он болтал с начальником отделения банка, где у этого засранца Ларса Винге была банковская ячейка.
Томми так офигенно чесал языком, что начальник отделения даже не усомнился в праве полицейского, показавшего лишь удостоверение личности, просматривать имущество клиентов банка без ордера на обыск или других соответствующих документов.
Томми увидел, что Ларс Винге вчера открывал свою ячейку; он узнал время и получил доступ ко всему серверу, а также просмотрел записи с камеры наблюдения.
Майлз Ингмарссон, снятый немного сверху, черно-белый, уверенно держался и разговаривал с кассиршей.
Гад Ингмарссон…
Томми ехал по городу и пил джин с тоником из кружки навынос. Сопляки махали из проезжавших мимо машин.
Входная дверь Майлза Ингмарссона была старой и хилой. Томми быстро, как взломщик, обследовал комнату за комнатой. Кухня, гостиная, спальня, кабинет, ванная, прихожая, снова гостиная. Он просматривал все, рыл усердно, бросая вещи на пол.
Закончив, Томми, тяжело дыша, оглядывался среди беспорядка по сторонам. Он не нашел ничего, похожего на то, что искал.
На флешке в спортивной сумке Ларса Винге хранились звуковые файлы. Антония слушала их в своих беспроводных наушниках. Файлы представляли собой прослушку Софии Бринкман у нее дома в пригороде… дохлый номер. Просто бессодержательные бытовые разговоры Софии с сыном Альбертом. Несколько телефонных звонков. Ничего примечательного.
Антония снова начала просматривать фотографии по одной; разглядывала Софию Бринкман с близкого расстояния в разных обстоятельствах.
За ней внимательно следили. Почему?
Остальные фото лежали на полу, Антония пыталась сложить из них мозаику. Все это время у нее в наушниках крутились аудиофайлы.
Посторонний звук. Она приподняла наушник. Из коридора доносился однотонный и настойчивый звук дверного звонка.
Через глазок Томми Янссон выглядел измученным. Он стоял на лестничной площадке и смотрел на свои ботинки. Вдруг он подался вперед и снова позвонил, уставившись прямо на нее.
Антонию охватил страх, она сделал шаг назад, не понимая, зачем Томми стоит у нее за дверью… И все-таки она понимала.
Антония тихо пятилась. Звонок звенел и звенел. Она пыталась принять решение: открывать или нет? Старалась найти аргументы… выдумать оправдания, объяснения для Томми…
За дверью она услышала приглушенный звук – скрежет и щелканье. Томми орудовал отмычкой в засове.
Нельзя терять время! Антония побежала в гостиную. Фотографии и заметки были разбросаны по паркету. Она сгребла все в кучу и засунула в спортивную сумку. Отмычка активно атаковала замок.
Она не успеет. Рывки за ручку, но дверь не открылась. Отмычка продолжала работать.
Антония продолжала собирать бумаги, носители информации, распечатанные фотографии, записные книжки и остальное, что попадалось под руку. Она думала, что умрет от охватившего ее страха, когда дверь открылась и в квартиру ворвался Томми Янссон.
Антония схватила сумку Ларса Винге и свой компьютер и выскользнула из гостиной. Шаги Томми приближались.
Думать было некогда – есть только одно место, где можно спрятаться. Под кроватью. Там она и оказалась, залезла с сумкой и компьютером… обняв их, скрылась от внешнего мира. Внизу было до клаустрофобии тесно, голову пришлось повернуть набок. Антония предпочла бы не дышать.
Томми быстро вошел в спальню и остановился. Он стоял там совершенно неподвижно. Антония затаила дыхание. Что он делает? Ждет ее? Но ботинки развернулись и покинули комнату.
Потом шум, когда он перерывал каждый ящик и шкаф в ее квартире.
Внезапно Томми снова появился в спальне. Он выкинул ее одежду из шкафа. Он методично обыскивал ящики в шкафу, комод у окна, ночной столик. Все летело на пол. Покрывало и одеяла срывались с кровати.
Антония не шевелилась, не дышала… ее просто не было.
Только не наклоняйся…
Томми вышел из комнаты.
Антония прислушалась. Ушел? Еще здесь? Ждет ее?
Шли минуты, много минут, долгих и беспощадных. Прошло больше получаса. Антония вылезла из-под кровати, с компьютером и сумкой в руке. Она положила компьютер в сумку и прошла по перевернутой вверх дном квартире, по гостиной. Везде царил хаос.
Пройдя мимо кухни и прихожей, где взяла куртку и сумочку, она вышла в приоткрытую дверь, спустилась по лестнице, через черный ход попала на улицу и повернула направо. Ее не отпускало чувство, что за ней гонятся. Антония выбросила телефон в мусорное ведро, оставила машину на улице и быстро пошла вперед. Она так и не обернулась.
Подозвав такси, Антония опустилась на заднее сиденье и дала водителю адрес квартиры Ульфа в районе Сундбюберг.
Его не было дома. Она села на ступеньки и стала ждать, поставив сумку на колени.
Томми сидел в служебной машине. На сиденье рядом лежало изображение – женское лицо. Он нашел эту бумагу в гостиной у Антонии Миллер, под креслом. Он бы не увидел ее, если б не лег на пол. Это был распечатанный снимок. Он сразу же узнал его. Точно такой же вместе с другими лежал в спортивной сумке, которую прошлым летом Ларс Винге передал ему на площади Мариаторгет. На снимке была София Бринкман, медсестра; Гунилла пыталась рекомендовать ее Гектору Гусману… Одна из многих ее фотографий.
Пазл наконец сложился в голове у Томми. Идиот Ларс Винге сделал копии всех материалов и положил их в свою ячейку. Майлз Ингмарссон изъял их при помощи фальшивого удостоверения и отдал этой стерве Антонии Миллер.
У Томми начал дергаться глаз.
Парень Ванессы, борец за экологию и неудачник-этнолог Маттиас, сидел в кресле Томми в гостиной, был пьян и читал книгу. Грохот на кухне – Ванесса и Эмили помогали матери.
Томми встал в дверном проеме. Маттиас почувствовал его присутствие и поднял глаза.
– Здравствуйте, – сказал маленький коммунистический мерзавец.
Томми не ответил, только кивнул, едва заметно.
Маттиас поднял карманную книгу:
– Я нашел ее на полке.
Томми искоса взглянул на заголовок. «Скафандр и бабочка». Одна из книг Моники.
– Вот как!
– Она о парализованном мальчике, о синдроме запертого человека.
Томми пристально смотрел на маленького скрюченного паренька. Наверняка слаб физически и поэтому вынужден самоутверждаться за счет интеллекта. Сложные книги, очевидно, входили в список этой тягомотины.
Томми не реагировал. Маттиас засомневался.
– Довольно интересно, – сказал он и снова спрятался в книгу.
– Почему ты не на кухне и не помогаешь?
– Помощь не нужна.
– Это они так сказали?
Маттиас кивнул.
– Дословно?
Маттиас молчал.
– И тогда ты сел сюда, в мое кресло?
– Ну, да.
– Рановато для хамского поведения, тебе не кажется?
Томми вышел. Маттиас фыркнул у него за спиной.
«Ла-ла-ла», – напевал про себя Томми, чтобы не вернуться и не наподдать ему.
На кухне он обнял дочерей.
– Привет, папа.
Объятия были холодными и скованными. Странное напряжение. Полуулыбки и страх перед неизвестностью витали вокруг удивительной папиной личности.
Моника пыталась улыбаться. Томми увидел баллон с кислородом на колесах рядом с ней, прозрачную резиновую насадку у нее в руке. Моника периодически дышала через насадку.
– Он новый? – было единственное, что смог выдавить из себя Томми.
Моника улыбнулась в знак согласия.
– Ага, здорово! – сказал он и достал бутылку вина из стойки у стены.
Еда на ужин, как всегда, была превосходна. Они ели и сдержанно беседовали. Томми думал об Ингмарссоне и Миллер. Давление в груди переместилось наверх по шее в голову. Из-за него мозг начинал работать медленно и туго. Томми пил вино спокойно, но быстро – удобный трюк, никто не замечал количества выпитого, как ему казало