Крайности в эмоциональном плане стали отчетливее. Гектор мог испытывать очень сильные эмоции из-за чего-то банального и незначительного, оставаясь при этом совершенно холодным и безразличным к чему-то важному и значительному. Так было и раньше, до комы, но сейчас это проявлялось острее, как будто восхищение по отношению к некоторым вещам оказывалось таким же монументальным, как равнодушие – к другим.
Приближающиеся шаги пробудили Гектора от мыслей. Пришел Арон. Он стоял перед Гектором и разглядывал его, потом взял стул и сел рядом. Они одинаково видели мир.
– Я говорил по телефону, – начал Арон.
– С кем? – просипел Гектор.
– С Софией.
София.
Она постоянно присутствовала у Гектора в сознании, бродила рядом, недосягаемая и призрачная.
– Лотар у нее, она хочет передать его нам.
– Ханке, – пробормотал Гектор. – Что они хотят?
– Заполучить тебя, – ответил Арон.
– Ясное дело. Как?
– Мертвым.
– Как они это сделают?
– Заманят тебя Лотаром. Обмен – вот чем сейчас занимается Софи.
– Она знает, что я пришел в себя?
– Нет.
Гектор окинул взглядом бескрайнюю бухту.
– Как она разговаривала? – спросил он.
– Уверенно, как всегда. Холодно, категорично и… – Арон запнулся.
– И?..
– Не знаю… в ее голосе было что-то еще. Пустота, разочарование, возможно, усталость.
Теперь Гектор увидел ее такой, какой помнил… воздушной, теплой, ненакрашенной, красивой. Зеленые глаза, едва заметные веснушки, свечение вокруг нее. Внутренний свет, пробивающийся наружу. Но в ней был не только обычный свет, но и какой-то более тусклый и непонятный.
– Что она сказала о Лотаре?
– Она мало говорила.
– Как он себя чувствует?
– Хорошо.
– Ты узнал что-нибудь еще?
– Нет.
– Ей угрожают?
Арон пожал плечами.
– Она передала информацию, на вопросы отвечать не хотела.
Винтовой самолет качался на волнах.
– Что все это значит, Арон?
– Что сейчас Ханке работают на полную. Они что-то готовят.
– Я знаю. Но почему София?
– А это имеет значение?
– Да, – ответил Гектор.
– Ханке забирают все, что принадлежит нам. Что может быть лучше, чем забрать твоего ребенка и любимую тобой женщину?
Гектор наблюдал за самолетом.
– Мы пойдем на встречу, обмен или что они там хотят.
– Зная, что они сделают все, чтобы убить тебя?
– Сделай все, что можешь, чтобы предотвратить это. Это то, за что я плачу тебе. Перехвати меня и Лотара. Обмани этих подлецов, Арон.
– Должен быть другой путь.
– Есть предложения?
– У меня есть много предложений.
– У тебя есть предложение, гарантирующее безопасность Лотара?
– Как я могу утверждать нечто подобное…
– Они причинят ему вред, – перебил Гектор и попытался пошевелить пальцами левой руки. – У нас нет другого выбора. У меня нет выбора. Позвони ей, расскажи, что я в сознании, что мы готовы встретиться там, где они захотят.
– Гектор, прошу тебя, подумай еще.
– Нет, пусть будет так…
Внезапно силы покинули Гектора. Он выглядел бледным и уставшим. Арон, заметив это, осторожно постучал в задвижное окошко.
Вышла Раймунда.
– Давай, давай, я помогу тебе, – сказала она.
Ангела посадила Андреса и Фабьена перед телевизором, ожидая удобного момента. Тот настал, когда Арон постучал по стеклу и Раймунда вышла, чтобы помочь Гектору.
Ангела бросилась на кухню, выдернула телефон из зарядки, побежала на второй этаж, закрылась в ванной, включила душ и набрала номер, который знала наизусть. Номер полиции в Биаррице.
За годы работы в качестве юриста в адвокатской конторе Ангела множество раз сталкивалась с Полем Густавом Пелтье, комиссаром Национальной полиции Франции. Талантливый следователь, карьерист…
В трубке раздался щелчок, и чей-то голос приветствовал позвонившего в полицию в Биаррице.
Ангела на беглом французском попросила соединить ее с лейтенантом Густавом Пелтье.
– И передайте, что звонит Ангела Гарсиа Ривера. Дело срочное.
Полминуты напряженной тишины, затем два сигнала, потрескивающие и неровные. Трубку подняли.
– Ангела? – Голос Густава, низкий и хриплый.
– Да, – ответила она.
– Ты пропала. Мы расследуем смерть Эдуардо. Где ты?
Она говорила тихо, держа трубку близко к губам:
– Густав, мне нужна твоя помощь.
Ее умоляющий тон удивил его.
– Ангела, какая помощь тебе нужна?
– Мне и моим мальчикам нужна защита.
– Хорошо, – сказал он, растягивая слово.
– Ты знаешь Гектора Гусмана?
– Гектор Гусман… – бурчал комиссар себе под нос, роясь в памяти.
– Испанец, – сказала Ангела, – сын Адальберто Гусмана, из Марбельи. Живет в Стокгольме.
– Да, теперь вспомнил. Интерпол много лет безуспешно разыскивал его отца… Стокгольм, говоришь? Там в ресторане был конфликт прошлым летом. Гектор Гусман сбежал, объявлен в международный розыск. Все верно?
– Да.
– Ангела, почему мы разговариваем о Гекторе Гусмане? Где ты?
– Слушай меня, Густав. Я могу сдать тебе Гектора, его ближайшее окружение и массу другой информации. В обмен на безопасность. Нам с мальчиками нужна защита.
Молчание в трубке.
– О чем ты, Ангела?
Из душа рядом текла вода.
– Мой супруг Эдуардо был братом Гектора Гусмана.
48Стокгольм
Солнце уже поднялось, когда Майлз вышел на проселочную дорогу. Машин было мало. Он махал и голосовал левой рукой; наконец его взял пастор церкви Святой Троицы, не имеющий мобильного телефона и утверждавший, что Господь чудесен.
– Неправда, – возражал Майлз, который только что Его встретил.
– Ваш внешний вид говорит о том, что вам нужно в больницу, – широко улыбался пастор.
– Нет, это подождет. Для начала мне нужен телефон.
Леса и поля сменяли друг друга. Таблички со странными названиями поселков, маленькие деревянные виллы с садами без заборов. Мир, который Майлз не узнавал.
Его высадили в местечке без названия.
– Благослови вас Господь, – сказал пастор.
– И вам того же, – ответил Майлз, не зная, как нужно отвечать на это.
Он нашел уличный пункт питания с подачей еды в помещении. Запах жареного, игровые автоматы и работники, не имеющие постоянного места работы.
– Мне нужен телефон, – сказал Ингмарссон женщине на кассе.
Она дала ему свой, кнопочный, и спросила:
– Как ты себя чувствуешь, дружок?
Майлз знал, что выглядит ужасно: избитый, со сломанной рукой, умерший и воскресший, грязный, мокрый.
– Я выживу, спасибо.
– А рука? – Она показала на его правый кулак.
– Думаю, она сломана, но ничего страшного.
Женщина хотела сказать что-то еще, но Майлз, отойдя в сторону, уже звонил Антонии Миллер. Автоответчик сработал мгновенно.
– Исчезни и провались под землю, – сказал Ингмарссон и положил трубку.
Потом он позвонил своему брательнику Яну, вечно изменяющему жене козлу, владельцу тайной квартиры для утех в городке Бирка, которую он то и дело использовал, когда не играл хорошего папу и преданного супруга дома, в местечке Онгестберга.
– Я хочу одолжить у тебя квартиру, ту, тайную, – сказал Майлз.
Он сто лет не разговаривал с младшим братом и быстро осознал почему.
– Не знаю… Сейчас не время.
– Ян, я позвоню твоей жене и детям.
– Сходи отлей и ложись спать, Милле, – ему снова стало двенадцать, а может, было всегда.
Не успел Майлз ответить, Ян уже смягчился под воздействием угрозы.
– Я открою и положу ключи на кухонный стол. И только попробуй сломать чё-нить.
Майлз прервал разговор и отдал телефон добродушной женщине. Она протянула ему свернутый компресс из аптечки.
– Перевяжите пока, а потом идите к врачу.
Майлз взял компресс; он был готов жениться на этой женщине здесь и сейчас.
В глубине кафе он нашел столик, за которым стоят, встал около него и перевязал сломанную руку. Рядом сидел одинокий мужчина и безразлично жал на кнопку «кредит» на игровом аппарате. Тот выдал две вишни и даму пик. Ничего не произошло. Мужчина снова нажал. Снова ничего не произошло.
Майлз ехал на автобусе, электричке и метро. Он начал возвращение в реальность и одновременно в Стокгольм. Старался сохранять спокойствие, но ему это не удавалось.
В киоске он приобрел новый смартфон вместе с предоплаченной сим-картой и быстро направился в район Биркастан.
В квартире для утех было две комнаты, дом находился на улице Норрбакагатан, квартира записана на компанию, принадлежавшую приятелю Яна. Очевидно, они совместно владели жильем.
Приятель работал в сфере телекоммуникаций и любил маленьких девочек. Кого любил Ян, Майлз не знал и знать не хотел.
Меблировка удивила его. Квартира была обставлена со вкусом. Майлз знал, что ее обставлял не Ян. Скорее всего, и не телекоммуникационный педофил. Возможно, они купили ее уже с мебелью.
На прикроватном столике стояла бутылка из-под вина «Руффино» со свечой в горлышке. Стеарин стекал очень долго и застыл в плетеной части, украшавшей половину бутылки.
Майлз сел на диван. Целая история в плюше. Она должна была прийти из прошлого, но мебель была новой. И дорогой.
Игнмарссон начал искать домашний номер Миллер при помощи своего только что купленного смартфона. У нее не оказалось ничего подобного. Он искал ее возможных родственников, звонил людям с фамилией Миллер, но никто не знал ее. Может, ее уже и в живых-то нет…
Майлз начал рыться в памяти. В голове возник парень в трусах у нее на кухне. Как его звали? Ульф. Майлз видел его на вечеринке «синих мигалок», он много лет водил патрульную машину. Потом его повысили, и он стал шпионом. Майлз не знал ни одного шпиона. И вообще никого не знал.
Он набрал номер коммутатора. Мужской голос.