– И?..
– Что поэтому сложилась именно такая ситуация.
– Из-за этого? Из-за того, что мне нельзя совершать ошибки?
Лотар пожал плечами.
– Возможно.
– Альберт так сказал?
Он кивнул.
Ей хотелось ухмыльнуться, сказать, что он не знает, о чем говорит… Но он знал.
– Что еще сказал Альберт?
– Не имеет значения.
Лотар был спокоен. Ничего из рассказанного им не заключало в себе ни критики, ни осуждения.
– Зачем ты рассказываешь это, Альберт?
– Моя мама убита. Потому что я втянут в чужой для меня мир. Мне нечего сказать. Я встретил папу, о существовании которого даже не знал, – и меня тут же забрали у него. – Он сменил тон на более мягкий. – И все время именно вы, София, решаете, каким будет итог.
– Нет, неправда… – начала она.
– Правда. Моя жизнь в ваших руках, но вы не осмеливаетесь это признать.
София отвела от него глаза. Дождь и снег били в стекло, ветер будто вздыхал, пытаясь проникнуть в старый дом.
– Лотар, что ты хочешь, чтобы я сделала?
Ей было нехорошо.
– Будьте выше.
– Выше?
– Выше правильного и неправильного.
Сын Гектора. Воплощение отца, именно сейчас, в этот момент. Неожиданно назвать вещи своими именами, разрушить собственный образ, придать чему-то истинный размер. Бесстрашный, смелый, мудрый… необузданный.
– Каким образом? – прошептала она.
– Расскажите мне, о чем вы думаете. И что со мной случится. Я должен знать.
– Ты знаешь, – сказала София.
– Нет, как я могу знать, если вы не говорите?
Она хотела сбежать. Но стояла на месте. Глубоко вздохнула два раза:
– Я хочу вернуть сына, и я сделаю все для этого.
– Все?
София кивнула. Ее лицо было напряжено.
Потом она развернулась и спустилась вниз на кухню, встала у раковины и взялась за ее края, глубоко дыша и закрыв глаза.
Лотар спустился вслед за ней.
– Хочешь попить или съесть что-нибудь? – спросила София, стоя к нему спиной.
– Попить что-нибудь, пожалуйста, – ответил он и сел на стул.
Михаил наклонялся вперед, прокладывая дорогу через площадь, – боролся с дождем и ветром.
Серебристый «Ягуар» стоял рядом с кафе.
Михаил подошел к автомобилю сзади, прочитал номер и, не оглядываясь, распахнул дверь и залез на заднее сиденье.
– Поехали, – сказал он Майлзу, сидевшему за рулем. Антония на переднем сиденье быстро взглянула на него. Асмаров показал, чтобы она смотрела прямо.
Они выехали с площади, потом из города. Михаил вывел их на проселочную дорогу, и машина прибавила скорость. Асмаров обернулся, достал из кармана куртки рацию и нажал на кнопку приема.
– Как обстановка?
В рации треск. Голос Йенса:
– Не могу оценить ситуацию, а у тебя?
Михаил снова посмотрел назад. Ужасная погода и плохая видимость. Настолько, что «Пассат» Йенса был едва различим в трех машинах от них.
– Никто не преследует, – сказал он.
– Немного попетляем, потом поедем дальше.
По указанию Михаила они ездили мимо Майлза – туда и сюда, вперед и назад.
Полчаса спустя они ехали по аллее к дому бабушки Йенса. Майлз припарковался у входа, и они вышли.
Антония огляделась. Несмотря на непогоду, вокруг было красиво.
Отлично смотрелся беленый фахверковый дом с соломенной крышей.
Михаил уже открыл багажник и вытащил спортивную сумку; теперь он подошел к Антонии и показал, чтобы они с Майлзом наклонились к машине. Затем толкнул Ингмарссона к машине; тот схватился за нее обеими руками, сломанную руку пронзила боль.
– Стой так, – сказал Асмаров и ощупал его. Затем проделал такую же процедуру с Антонией.
– В сумке, – сказала она. – Мое служебное оружие – в сумке.
Михаил дал им указание войти в дом.
В прихожей их встретила София. Вошедшие были мокрыми и замерзшими.
– Здравствуйте, София, – сказала Антония, убирая мокрые волосы со лба.
Та молчала и смотрела на мужчину.
– Майлз Ингмарссон, – представился он.
– Идите за мной, – сказала София и вошла на кухню.
Майлз и Антония нашли себе по стулу у стола. София настороженно прислонилась к раковине.
Михаил пришел вслед за ними и поставил сумку на стол; затем взял стул, пронес его над полом и сел в стороне от остальных у стены, широко расставив ноги.
– Спасибо, что дали нам возможность прийти, – сказала Антония.
София выжидала.
Антония потянулась за сумкой. Она вытащила все копии фотографий и выложила их на стол, жестом пригласила Софию посмотреть.
София увидела себя в разных обстоятельствах на своей вилле в Стоксунде. Она увидела Альберта до аварии – он стоял за ней на кухне. Она увидела себя на велосипеде, за рулем, работающей в саду…
– Здесь еще есть бесконечные часы прослушки, – сказала Антония.
– Я знаю.
Слова Софии удивили Майлза и Антонию.
– Откуда вы знаете? – спросил Ингмарссон.
– Мы нашли микрофоны.
– Как?
– Проверили виллу, – хрипло ответила Софи.
– Кто их установил? – спросила Антония.
– Вы.
– Нет, не мы.
– Вы, вы, полицейские. Гунилла Страндберг их установила.
Мысли мешались у Антонии в голове.
– Зачем? – Ее глаза сверкнули.
София узнала в ней это оживление, как в их первую встречу, – жажду, любопытство… беспокойство. Что-то навязчивое, что Антония старалась держать в рамках.
София схватила фотографию Альберта.
– Расскажите, что вы знаете, зачем вы здесь? – спросила она.
Антония поймала взгляд Майлза, словно вопрошая: можешь помочь мне?
– Твой выход, – произнес он.
Антония собиралась с мыслями.
– Можно мне воды? – попросила она.
София взяла стакан с полки, наполнила его водой из-под крана и отдала Антонии, которая разом выпила половину. Затем поставила стакан на стол перед собой и посмотрела в него, как будто там плавала вся ее история.
– В августе прошлого года я была первым следователем, кто оказался в «Трастене» после выстрелов и убийств, – начала она. – Я расследовала дело, ни к чему не пришла. Уже довольно давно меня заменили. Дело передали Майлзу.
Она мимоходом показала на него и продолжила рассказ. О том, как Ингмарссона посадили на должность, чтобы тот ничего не делал, как она продолжала искать, не находя ответы, а только новые вопросы. О том, как через некоторое время она посмотрела на дело шире, вышла за рамки и взяла в оборот полицейских, расследовавших убийство Гусмана. Там тоже ничего. А потом как удача пришла с неожиданной стороны – от стокгольмского бандита по имени Хокан Зивкович, который дал ей довольно бесполезную информацию, но упомянул Ларса Винге как человека, на которого стоит обратить внимание. О том, как все это привело к банковской ячейке и сумке, стоящей сейчас перед ними. А потом о покушении Томми на Майлза и что ей с Ингмарссоном пришлось скрыться. О том, как они связались с Софией с помощью салфетки, найденной у нее в квартире.
– А теперь мы сидим тут, – подвела итог Антония.
София показала на сумку Ларса Винге.
– Пожалуйста, можете задавать вопросы, – спокойно сказала она.
Томми лежал на животе на сырой земле, приложив к глазам бинокль. Рядом с ним – Уве с ружьем, оснащенным оптическим прицелом. Дул ветер с моросью, холодно и сыро одновременно, видимость плохая. Дания, гребаная страна…
С помощью бинокля Томми мог заглянуть в старую кухню. Внутри – четверо. София Бринкман и здоровый гад на стуле у стены. Он продолжал осмотр: за столом сидела Антония Миллер; рядом с ней, спиной к нему, – мужчина… Не может быть. Мужчина повернул голову.
Профиль…
Никаких сомнений, ни малейших. Майлз, мать его, Ингмарссон, воскресший из мертвых…
– Ты видишь то, что вижу я? – пробормотал Томми.
– Четверых, – ответил Уве.
– Видишь мужчину у стола?
Нигерсон некоторое время смотрел в бинокль.
– Да, – вяло сказал он.
– Ты не умеешь топить людей, Уве.
– Ты меня ранишь, Томми, – грустно произнес тот.
– Можешь взять обоих?
– Возможно, – ответил Уве.
– Возможно?
– Кто важнее?
Томми задумался. Антония Миллер. Она двигатель всего дела, больше всех знает, разбирается в ситуации; она должна умереть в первую очередь. Поэтому он здесь. Но с другой стороны… Майлз…
– Давай, Томми, ты клиент. Говори, как ты хочешь.
Антония словно плыла на облаке. Она наслаждалась, слушала, понимала. Теперь перед ней открылась вся картина. Убийство в «Трастене» – каждый шаг, каждое слово, каждая деталь. София и Михаил дали ей все. Антония видела перед собой полное развитие событий: кто был там, что они говорили и делали. Убийства, как они совершались и кем. Все ее расследование, которое она так и не смогла довести до конца, проигрывалось у нее перед глазами, на все вопросы были получены ответы. Лица, которые она видела лишь на бумаге, ожили и начали говорить с ней. И помимо «Трастена» – коррумпированные Гунилла Страндберг с братом, прослушка Софии, ее причастность… Непричастность. Антония жадно впитывала всё.
– Винге? – спросила она.
София убрала со лба волосы.
– Он следил за мной, фотографии сделаны им. Он стал слишком наглым. Потом мы поймали его. Он заговорил, рассказал, что Гунилла и ее коллеги коррумпированы. Утверждал, что они убили его девушку…
– И поэтому он застрелил Гуниллу, а после и себя? – спросила Антония.
София не раздумывала.
– Может, и нет.
– Почему?
– Винге был необычным, – ответила София.
– Необычным? В чем?
– Он был сломан, одержим в каком-то разрушительном смысле.
– И такие люди не совершают самоубийства?
София не ответила.
– Там должно было быть третье лицо, – сказала Антония. – Кто-то, кто все знал.
– Томми Янссон, – вставил Майлз.
– Шеф в Управлении. Близкий друг Гуниллы Страндберг, – пояснила Антония. – От него-то мы и прячемся. Его-то мы и должны поймать…