Затем в прихожую вошла медсестра, привезшая новое инвалидное кресло. Она пожала руку Томми.
– Здравствуйте. Вы муж Моники, как я понимаю?
– Томми Янссон, – быстро представился он, собираясь уйти.
– Нам нужно немного поговорить.
– Немного поговорить?
– Да, вы получали сообщение об этом.
– Аа, наверное, пропустил… Что же мы должны обсудить?
– В первую очередь Монике нужно вот это инвалидное кресло. Потом нужно обсудить респиратор. То, что нам, вероятно, вскоре придется подключить ее к респиратору. – Медсестра разговаривала так, будто Томми был глухим и вдобавок умственно отсталым.
– Ага, – ответил он.
– Привеет, Моооника, – сказала тайка у них за спинами.
Они сидели в гостиной: медсестра, Томми и Моника в своем новом кресле. Тайка готовила кофе на кухне. Медсестра, разложив брошюры, рассказывала о разных вариантах помощи, связанных с респираторами.
Томми посмотрел на жену, Моника поймала его взгляд. Оба знали, что это значит.
Помоги мне перебраться на тот берег…
Она была сейчас такой милой, Моника… Как он может забрать у нее жизнь? У своей Моники…
Его тошнило.
Он извинился, когда домработница вошла с кофе на подносе.
Томми бросился в ванную, склонился над унитазом. Желудок сокращался, но ничего не выходило.
60Ютландия / Прага
Операция длилась шесть часов. София боролась за свою жизнь.
Она по-прежнему находилась под наркозом, без сознания, накачанная тяжелыми препаратами, – зависла между жизнью и смертью.
– Она выкарабкается?
Вопрос задал Эйнар Ларсен, комиссар из Колдинга. Он стоял вместе с врачом Вибеке Стин у ног Софии в полицейской куртке – на улице было противно, – в остальном одет в гражданское: как всегда, в джинсах с чересчур высокой талией, в неглаженой рубашке и в мышиного цвета сером пиджаке.
– Пациентка была мертва, когда поступила сюда, – ответил врач. – Мы оживили ее. Раны глубокие. Тот, кто резал ее, знал свое дело.
– Тот? – переспросил Ларсен.
– Да, тот. Когда это была та, в последний-то раз?
– Никогда не знаешь, – ответил Ларсен.
– Неправда. И я буду говорить «он», когда речь идет о жестоком насилии. И призна́ю свою ошибку в тот день, когда нападавшим окажется женщина, ладно?
Ларсен рассмеялся. Он выглядел дружелюбно: рост сто девяносто, круглое лицо, румяные щеки, рыжие волосы.
– Ладно…
Ларсен держал паспорт, лежавший у Софии в кармане, и блокнот, из которого он читал. Он продолжил:
– Двое мужчин на машине передали ее персоналу «Скорой» на проселочной дороге, один поехал вместе с ней. Вы его видели?
– Нет.
– Вы видели кого-то, кто мог иметь отношение к женщине?
– К сожалению, нет.
– Что-то еще?
– По паспорту она шведка, – сказала Вибеке.
– Да, вижу, – ответил Ларсен.
– И она не должна была выжить.
– Что вы имеете в виду?
– Она была мертва, когда поступила, но что-то вернуло ее к жизни.
– В этом же ваша заслуга, не так ли?
– Угу, – неуверенно ответила она. – Но дело еще не сделано. Посмотрим, как она будет восстанавливаться.
Ларсен посмотрел в паспорт.
– Мы закончили? – спросила Вибеке.
Эйнар, казалось, был полностью погружен в бумаги, но ответил:
– Да, да. Огромное спасибо за помощь.
Она уже выходила из комнаты. Эйнар не сводил глаз с паспорта.
– Подождите, – услышала Вибеке его голос у себя за спиной.
– Да? – Она обернулась.
Ларсен показал ей паспорт.
– Это действительно один и тот же человек?
Хирург удивилась, что он спрашивает ее, вернулась назад и посмотрела на фото Антонии Миллер, а затем – на Софию.
– Сложно сказать, – ответила она.
Эйнар Ларсен разозлился, сверяя снимок в паспорте с лицом Софии.
– На паспортном контроле, может быть, и прошло бы. Но нет, это не один и тот же человек. Нос! Посмотрите на нос!
Она пожала плечами.
– Вы – полицейский. Я буду здесь всю ночь, если вдруг понадоблюсь.
Она вышла из палаты.
Эйнар Ларсен остался стоять на месте, погрузившись в свои мысли и держа в руке паспорт. Наконец он нажал на рацию, прикрепленную к левому плечу.
Раздался треск, кто-то ответил.
– Это Эйнар. Я хотел бы проверить шведский идентификационный номер, – сказал он и зачитал цифры из паспорта.
Дания и Швеция синхронизировали свои базы данных.
После недолгого ожидания Эйнар Ларсен получил ответ, что такой номер не существует.
– Попробуйте еще раз, – сказал он и снова прочитал номер. Затем номер паспорта – и попросил их поискать по имени.
Тот же ответ: цифры и имя никому не принадлежали.
– О’кей, спасибо.
Рация замолчала. Ларсен сел на стул, начал проверять паспорт, поднял его на свет, рассматривая цифры и ламинирование снимка. Он не мог определить, был ли документ поддельным.
Наступал вечер. Перерабатывать Эйнар не хотел. Он хотел поехать домой, поиграть с детьми, ущипнуть жену за филейную часть и сесть смотреть телевизор. Тот английский сериал о за́мке…
Эйнар посмотрел на женщину на кровати. Кто она? Почему лежит здесь? Кто хотел ее убить?
Он внимательно разглядывал Софию. В ней было что-то каноническое. Даже, можно сказать, благородное. Но было еще и другое… Какая-то доброта. Эйнар, как он считал, умел замечать подобное. Хотя и понимал, как странно звучит все это. Но правда… своего рода внутреннее убеждение, что он мог познать большую часть внутреннего мира человека, просто глядя на него. А эта женщина стала жертвой. Чего-то, что она не могла контролировать. Он видел это. А в его мире таких людей нужно защищать.
Да, решено, подумал Эйнар. Он позвонил дежурному на участке и объяснил ситуацию.
Через час приехали два парня-криминалиста, сфотографировали пациентку, взяли пробу ДНК из слюны, кровь и отсканировали пальцы, чтобы получить старые добрые отпечатки.
Полчаса спустя неспешно появился новенький стажер-полицейский и сообщил, что будет сторожить около двери.
– Пожалуйста, – сказал Эйнар и указал на пустовавший стул: – Возьмите его и поставьте у двери снаружи. Вы знаете, как действовать?
– Не пускать никого, кроме персонала больницы, и звонить, если будет что-то подозрительное.
– Отлично, – по-деловому отреагировал Ларсен.
Стажер вышел, криминалисты поработали еще несколько минут и убрали свое оборудование в чемоданчики.
– Какие последующие действия? – спросил Эйнар одного из них.
– Мы внесем все данные в нашу систему и разошлем шведам; посмотрим, будут ли у них или у нас зацепки.
Йенс медленно шел по коридору. Один полицейский сидел на стуле недалеко от палаты Софии.
Оттуда вышли два копа в гражданском, у каждого в руке было по коробкообразному портфелю.
«Криминалисты», – подумал Йенс, когда увидел их. Они опасны. Он предполагал, что Софии угрожало разоблачение. Если они упертые, то скоро выяснят ее настоящие…
Йенс прошел мимо сторожившего полицейского до конца коридора и вышел с другой стороны.
Кеннет Вессман был низкоросл, коренаст и походил на терьера, готового к атаке. Но, в парадоксальном контрасте с внешностью, он обладал доброжелательным нравом.
Он пожал руку Майлзу Ингмарссону в ресторане-пабе «У Малехо Глена», находившемся в нескольких кварталах от шведского посольства.
– Добро пожаловать в Прагу, – улыбнулся Вессман. – А ты – Майлз, брат Яна. Говорят, мы с тобой как-то встречались… – произнес он без энтузиазма, подвинул стул и сел за стол. – Но это, блин, совсем неинтересно сейчас, я прав?
– Совершенно неинтересно, – ответил Майлз и сел напротив.
– Ладно, – сказал Вессман, кладя руки на стол. – Вы, похоже, сильно вляпались. Лично меня подробности не заботят… Но, как говорит твой брат, тебе нужна работа, квартира и анонимность, верно?
– Верно, – ответил Майлз.
– Какая работа тебе нужна, чем хотел бы заниматься?
– Расследованиями. Мне необходим доступ к большинству ресурсов.
– По всему миру или только в Швеции?
– По всему миру.
– Это будет стоить дорого. И ты сказал, что тебе необходим доступ к большинству ресурсов. Что ты имел в виду?
– Разведывательные данные.
Вессман изумился.
– Хм… тогда будет еще дороже. И чертовски рискованно.
– Что сказал Ян?
– Он сказал, что поможет мне со следующим карьерным шагом. Но денежные вопросы я должен обсудить с тобой.
– Назови цену за работу, анонимность, доступ к данным и жилье, – сказал Майлз.
Вессман задумался, прокручивая и просчитывая варианты. Потом назвал Ингмарссону солидную шестизначную сумму.
– О’кей, – ответил Майлз. – Но еще организуй доктора.
– Доктора?
– Да, врача. С доступом к оборудованию и лекарствам; того, кто умеет держать язык за зубами. Устроишь? Тогда закончим торговаться.
– Ты болеешь?
– Нет, не я.
Вессман больше не стал задавать вопросы.
– Подумаю, что смогу сделать, – сказал он.
– Не пойдет.
Пауза.
– Я организую врача, – сказал Вессман. – Когда и насколько?
– Сообщу позже.
Они замолчали; все было понятно без слов.
– У тебя с собой паспорт, Майлз? Поддельный?
Ингмарссон протянул паспорт. Вессман засунул его во внутренний карман пиджака.
– Хорошо, найму тебя под этим именем. Ты – компьютерщик и получишь доступ к большей части данных посольства.
– Я ничего не понимаю в компьютерах. Что мне делать, если кто-то спросит?
– Ты же когда-то был дипломатом?
Майлз кивнул.
– Да просто ври напропалую. Это у нас получается лучше всего.
Шведское посольство располагалось в нескольких кварталах к северу от ресторана. Они шли вверх по брусчатым улицам до территории замка.
Вессман показал на здание справа от них:
– Ты будешь жить здесь, у одного моего друга; там пустая квартира, я ее забронировал.