– Входите… э-э-э… Виктория Тихоновна. Чай-кофе будете?
– С удовольствием, только…
– Туалет в десяти метрах, успеете добежать.
Спортсменка хихикнула, потом вздохнула:
– Просто я к вам по делу… опять.
– Ну и выпейте вон кофе. Или чай. Могу, впрочем, коньяка плеснуть. Хотите? Нет? За рулем? Ну, было бы предложено. И дело ваше насквозь понятное. Начальство вас опять припахало за кого-то просить. Из-за того, что вы в тот раз совершили-таки эпический подвиг и меня уломали. Я прав?
– Ну… да.
– Это довольно логичный ход мыслей любых начальников. Впрочем, неважно. На этот раз вам ничего не обломится, извините уж.
– Да я понимаю.
– Это хорошо, что понимаете. Кофе налили? Вон там сухарики, печенье… И даже фамилию вашего протеже озвучивать не надо, мне она неинтересна. Кстати, маму встретили?
– Маму? А, да…
Легкая заминка в голосе. И откровенная ложь. Интересно, почему? Что это значит и значит ли вообще? Ладно, потом видно будет.
– Рад за вас. Кстати, а как там мужик, что в коридоре остался? Судя по его лицу, он намерен был рвануть первым.
– Он и рванул, сразу же. А я его осадила.
– Вот как?
– Ну да, я ведь не только гимнастка, у меня еще и второй дан по кёкусинкай.
«А ведь я не говорил ей, что знаю, каким спортом она занималась, – подумал Виталий. – Или же просто считает, что об этом весь университет знать обязан?»
Вслух же поинтересовался:
– Надеюсь, возле дверей не будет лежать хладный труп? Мне по большому счету наплевать, но ведь будут таскать на допросы, а у меня времени не вагон.
– Не-не-не, – рассмеялась Саблина. – От такого не умирают. И даже инвалидами не становятся… почти никогда.
Вот в таком ключе они и разговаривали минут пять, после чего дама отправилась восвояси, а Виталий с интересом посмотрел на сменившего ее посетителя. Уже через секунду он понял, что ошибся с возрастом. Впрочем, тому виной, скорее всего, скудное освещение в коридоре. Администрация университета экономит на всем, кроме собственных зарплат, а потому в длинных переходах их корпуса по жизни стоит немного таинственный, едва ли не интимный полумрак. Виталий такой подход к вопросу считал бредом, поскольку нынешние лампы энергии кушают всего ничего, однако держал свое мнение при себе. Одно дело – стоять на своем по вопросам, которые считаешь принципиальными, и совсем другое – ругаться из-за ерунды. В конце концов, есть те, кому по должности положено, вот пусть они и занимаются. И вообще, им за это платят.
Но если при том освещении человек показался довольно зрелым, то сейчас Виталий мог поклясться: тридцать лет – верхняя планка, и то с натяжкой. А еще он был уверен, что никогда не видел посетителя раньше. Что еще… Костюм дорогой, хотя бы на вид, новенький, необмятый, а вот ботинки истрепанные и, что характерно, нечищеные. Да и цвет не в тон. Впрочем, хорошим вкусом сейчас мало кто может похвастаться. Та же Саблина пришла в джинсовом костюме, что спортсменке, может, и годится, но женщине как-то не очень.
Лицо… Мягкое лицо, иначе и не скажешь. Полное впечатление, что мышц как таковых нет. При этом незапоминающееся совершенно, мечта шпиона. Волосы короткие, темные, ну да сейчас с такими стрижками половина города ходит. В руках – небольшая папка. И, в общем-то, все. Ах да, идет немного враскорячку. Похоже, когда шел спор о последовательности входа, его, не мудрствуя лукаво, приложили в самое чувствительное место. Не университет, а бордель какой-то, узнают падкие на сенсации газетчики – сраму не оберешься.
– Итак, я вас слушаю… – Виталий кивнул посетителю в сторону стула, а сам полез в ящик стола. Едва не забыл ведь… Извлек оттуда крупный, с кулак, агат и прикинул, что вполне успеет сегодня заскочить в мастерскую, распилить его и отшлифовать. Татьяне должно понравиться. – Давайте, давайте, не отнимайте свое и мое время.
– Я к вам, Виталий Семенович, в общем-то, по несколько необычному делу…
– Не интересует.
– То есть?
– То есть вежливые люди вначале представляются. Если же вас никто таким вещам не учил, то можете делать что ходите. Танцуйте джангу или собирайте бутылки в подворотнях, мне все равно. Свободны.
– Прошу прощения. Я Иванов Петр Сергеевич. Вот моя визитка…
Визитка была аляповато-безвкусной. Твердый картон, много золотых финтифлюшек. Действительно, Иванов Петр Сергеевич, адвокат. Интересно даже. Адрес офиса… Да, район-то так себе, зато дешевая аренда. Похоже, этот Иванов, как говорится, из молодых да ранних. Закончил юридический, немного где-то покрутился да и рванул на вольные хлеба. А с ними пока негусто – все серьезное давным-давно поделено. Однако же послушаем, что ему нужно. Тем более, раз не повернулся и не ушел сразу, действительно нужно.
Виталий небрежно кинул визитку на стол и, продолжая крутить в пальцах камень, усмехнулся:
– Теперь говорите.
– Я представляю интересы… э-э-э… скажем так, группы людей, у которых есть к вам деловое предложение.
– Какие люди?
– Они… э-э-э… предпочитают сохранять инкогнито.
– А я с незнакомыми людьми не пью, – почти в точности скопировал Виталий фразу Ланселота из старого фильма.
– Увы, я не могу раскрыть того, чего не знаю.
– А вот это уже интересно, – прищурился Виталий. – Как это вы не знаете, с кем работаете?
– Понимаете… – Адвокат чуть наклонился вперед и перешел на доверительный тон. За одно это, случалось, в молодости Виталий бил в морду. Увы, не сейчас. Очень уж много набралось кругом несуразностей, и надо было срочно в них разбираться. – Мне предложили очень хорошие деньги именно за работу на таких условиях.
– Понятно. Бывает. Работу свою вы не выполнили.
– То есть?
– Оглянитесь назад. Что вы там видите?
– Ну… стена, шкаф, дверь…
– Замечательно, – обрадовался Виталий. – Есть такой старый анекдот. Разговор парня с девушкой: «– Чай, кофе, потанцуем?» – «Дверь, ручка, пшел вон». В общем, встал и пошел… адвокат.
– Но… это не деловой разговор.
– Напротив, очень деловой. Мое время очень дорого, Петр Сергеевич, не расплатитесь.
Смотреть на адвоката было интересно. Даже очень интересно. Видно, как не хочется ему терять деньги, и в то же время непонятно, как действовать дальше. Будь на его месте кто-нибудь старше и опытнее, он легко нашел бы варианты. Но не этот мальчик. Хотя, скорее всего, его и выбрали потому, что мальчик. Опытные – они того, осторожные, в сомнительные предприятия без веских причин не полезут.
А выбор-то неизвестные любители пообщаться сделали неудачный. Им бы кого порезче, пободрее, этот же – слюнтяй. Как ему, интересно, решимости хватило собственную контору-то открыть? Или это он от безысходности? Да и вообще, на кой хрен здесь адвокат? Передастом кто угодно поработать может. Нет, или тут что-то нечисто, или народ за всем этим стоит несерьезный. Западных фильмов пересмотревший. Там же кругом адвокат на адвокате сидит и адвокатом погоняет.
Виталий уже на полном серьезе прикидывал, как бы подтолкнуть визитера к продолжению разговора. Чтоб, значит, не расплакался и не ушел. А то есть такие, отличающиеся от детей лишь размерами детородных органов да умением водку жрать в неограниченном количестве. Жаль только, идей что-то удачных в голову не приходило. Загвоздка была в том, чтобы не дать понять ему, насколько Виталий заинтересован в информации. Но, к чести своей, адвокат нашел вариант самостоятельно.
– Мой наниматель просил сказать, что это связано с вашей последней рыбалкой.
– Крайней, Петр Сергеевич, крайней, – поправил его Виталий, про себя отметив, что разговор зашел уже не о группе людей, а о конкретном индивидууме. Что же, разговор еще не начался, но информация хоть какая-то уже пошла. Тоже неплохо. – Заинтриговали. Рыбалка как рыбалка… Ладно, говорите, раз начали.
– Э-э… Меня просили передать вам предложение. Взаимовыгодное, разумеется.
– Подробности?
– Вам предлагается вернуть оказавшиеся у вас по недоразумению бумаги. За хорошее вознаграждение, разумеется.
Опять бумаги. И Катерина о них говорила. Все интереснее и интереснее.
– Гм… Действительно, вполне себе деловой разговор. И каковы сумма и механизм передачи?
Адвокат замялся. Виталий радостно ощерился:
– Через вас не пойдет – не те деньги, чтобы первому встречному их доверять. Десять.
– Что десять?
– Ну явно не израильских тугриков. Оптимально евро, у них курс выше.
– Десять тысяч?
– Миллионов, дитятко, миллионов.
– Боюсь…
– А ты не бойся… – Виталий подбросил агат в руке, просто так, механически. Вот только, если учесть, что он выглядел для человека непосвященного как обычный камень, получилось это довольно угрожающе, и посетитель, не ожидавший такого, малость спал с лица. – Скажи отцу, чтоб впредь предохранялся, а потом передай мои условия. Свободен.
Дома было чисто прибрано и вымыто все, до чего смог бы добраться человек с мокрой тряпкой. Что же, ожидаемо. И вполне неплохо, куда лучше, чем заниматься этим самому. Единственно, собака выглядела недовольной – судя по влажной шерсти, ее тоже подвергли жестокой процедуре отмывки. А эта дура мыться не любила. Смешно, в лесу она в каждую лужу залезает, а чистая ванна ей, видите ли, не по нраву.
Гораздо интереснее выглядел тот факт, что с кухни доносился весьма оживленный и совершенно мирный женский разговор. Безо всяких повышенных тонов и прочей ерунды. Нашли общий язык, что ли? Уже неплохо. Виталий тихонько сбросил ботинки, вошел в кухню и громко кашлянул:
– Что за шум, а драки нет?
– Ой!
Это самое «ой» было настолько дружным и синхронным, что стало ясно – не репетировали. Так получается лишь спонтанно, от неподдельной, искренней неожиданности.
Виталий рассмеялся:
– Я настолько страшен?
– Нет, просто неожиданно вошел, – первой справилась с замешательством Катерина. – Домофон почему-то не клякнул.
– И не должен был. Там сосед выходил, ну и я тоже прошел…