Лет двадцать с гаком тому назад, когда пошла мода на охрану (в советское время обходились почему-то без нее, и никаких проблем не было), кого только на входе не сажали. Апофеозом стала идиотская ситуация с казаками. Тогда как раз еще поголовное увлечение всякой хренью было, казачье движенье вписали в рынок и внедряли даже там, где его отродясь не наблюдалось. И записывались в них все кому не лень. Виталию как-то попались на глаза списки, так русских фамилий там почти не было, зато еврейских… В общем, маразм.
Казаки посидели-посидели на входе, а потом стали наглеть. Ровно до тех пор, пока один из этих умников не огрел чем-то не понравившегося ему студента нагайкой. А вот это он сделал зря. Это в средней полосе народ терпеливый, в здешние же места веков пять, а то и больше, ссылали всякий лихой люд, а тех, кто ехал сам, можно было безо всяких натяжек назвать пассионариями. Собственное казачество в далекие времена здесь не появилось лишь потому, что воевать особенно было не с кем, да и грабить тоже некого, однако это не значило, что люди не могут сами за себя постоять. Скорее, наоборот, обтесать топором любого так, что Буратино от зависти удавится, могли запросто, и спускать с рук обнаглевшему придурку хамство никто не собирался. Когда из аудитории вывалилась толпа разозленных студентов, свалить подальше казачок попросту не успел.
Не убили – и то ладно, однако зубы рукояткой его собственной нагайки пересчитали качественно, а заодно и ребра. Потом заголили парню тыл да выпороли его так, что без подушки сидеть не мог.
Скандал был первостатейный, но именно после него местное казачество как организация умерло навсегда, а на входе сели бабульки, которых, как ни странно, слушались. Вот такие виражи, случается, выписывает история.
Студенты этим утром оказались бодры и веселы, а посещаемость запредельна. Еще бы, завтра – экзамен, сегодня – консультация… Кое-кого из присутствующих Виталий увидел на занятии впервые. А ведь он говорил им сразу: размер задницы, в которую вы попадаете на экзамене, соответствует размерам хрена, который вы клали на учебу. Впрочем, он же не изверг. Пускай готовят вазелин. Вазелин «Студенческий», хе-хе! И пусть твоя сессия пройдет как по маслу!
Как ни странно, занятие он закончил в куда более бодром настроении, чем шел на него. Может быть, потому, что студенты его в кои-то веки приятно удивили. Например, тем, что не все оказались дебилами. Даже барышни не пытались корчить из себя звезд. Наверно, запомнили его слова, когда попытались раскрутить преподавателя на обсуждение достоинств какой-то певички. Он тогда честно сказал, что, называя барышню звездой, вы наносите ей оскорбление. Почему? А посмотрите в справочнике, сколько звезда весит. Потом представьте, какая у девушки, которую вы так назвали, должна быть талия. Ушли они тогда сконфуженные. Звезды полей и огородов, х-ха! Но зато немного поумерили амбиции, сейчас это выглядело очень неплохо. Как говорит нынешнее поколение, плюс сто-пятьсот к умственным способностям. Так что вышел он из аудитории, легкомысленно мурлыкая бодрую песенку. И потому даже когда его пригласил к себе заведующий, Виталий не бурчал себе под нос. Не так уж много времени потеряет, а до вечера, когда назначена встреча, еще далеко.
В кабинете завкафедрой было тепло. Может, потому, что работали сразу три масляных обогревателя, а может, ее согревал душевным теплом (три раза ха!) и своей необъятной тушей настоятель местной, единственной в городе церкви. Как его звали, Виталий не помнил совершенно, однако же перепутать с кем-то было нереально. Объемистое чрево, густая борода, черная ряса до пола… Такого встретишь в темном переулке – сам все отдашь.
Впрочем, замашки у «святого» отца были соответствующие. В начале девяностых он ухитрился «отжать» у города дом культуры, который и превратил в храм. Виталий, который сам в церковь ходил разве что на экскурсии по памятникам архитектуры, и не здесь, а в Питере, долго смеялся. Почему? А мать, человек верующий, объяснила, что там, где устраивались танцульки, церкви по всем канонам быть просто не может. Однако уставшим от безнадеги людям было все равно, они перли в церковь, словно в кабак за водкой, и неудивительно, что приход неплохо приподнялся. Сейчас достраивалась новая церковь, большая и кирпичная, так что дело, и без того прибыльное, должно было вскоре выйти на новый виток доходности.
Впрочем, если людям нечем больше заняться, то кто им доктор?
– Виталий Семенович, добрый день!
– И вам не хворать! – Заведующий сегодня выглядел преувеличенно бодрым, скорее всего, из-за гостя. – Что-то случилось?
– Да. Тут с вами поговорить хотят.
– Из-за этого вы меня заставили через весь коридор ноги бить? Им надо – пусть бы сами и шли.
– Это я попросил, – священнослужитель поднялся, оказавшись на полголовы выше отнюдь не маленького Виталия. – Отец Николай.
– Чей отец?
– Не стоит надо мной пытаться смеяться.
– Я не пытаюсь, я – смеюсь. У меня отец был один-единственный, так что ваши претензии считаю неуместными.
Откровенно говоря, Виталию было интересно, психанет святоша или просто смолчит, но реакция оказалась неожиданной. Священник рассмеялся, звучно хлопнув напоминающими лопаты тяжелыми ладонями по толстым даже под рясой ляжкам. Совершенно искренне рассмеялся.
– Уел, ничего не скажешь! – И, повернувшись к заведующему, сказал: – Если можно, я бы хотел поговорить тет-а-тет.
Скорость, с которой испарился «типа начальник», вызывала некоторое удивление. Вроде бы никогда он не был особенно набожным – а тут на тебе, приехали. Виталий мысленно пожал плечами, мол, у каждого свои загибы. Сам он к богу относился безразлично, а к священнослужителям любого ранга, за редким и, скорее, теоретическим исключением, отрицательно. Увы, в данном случае его мнение власть предержащих совершенно не волновало. Когда-то элитой общества были физики и лирики, сегодня – шизики и клирики. Мода такая, против нее не попрешь…
Некоторое время высокие гости (в прямом смысле слова уж точно: Виталий был выше среднего роста, а святоша и вовсе мог бы играть в баскетбол, сбросив, правда, вначале с полсотни килограммов) внимательно рассматривали друг друга. Потом священник бухнулся на диван, и Виталий, подумав секунду, решил последовать его примеру, благо кресел в кабинете имелось аж два. На спонсорские денежки купленные, надо сказать. Впрочем, это уже было на совести заведующего и Виталия напрямую не касалось.
– Итак, сын… Прошу прощения, постоянно сбиваюсь на высокий слог, привычка… – Священник виновато развел руками, но едва заметная усмешка от Виталия не укрылась. – Виталий Семенович, у меня к вам серьезный разговор.
– Догадываюсь. Только пускай он и впрямь будет серьезным, а то я вам не Минздрав, предупреждать не буду.
– Это вы о чем?
– Ну, вы можете позволить себе не гладить одежду, а на мне футболка восьмидесятого размера пока не натягивается, – Виталий изогнул кончики губ, обозначая усмешку. – Лишний вес, говорят, вреден. Давление там повышается, риск инсульта с инфарктом растет. И все это усугубляется при нервном напряжении. Общение же со мной, как многие считают, является неплохим тестом на стрессоустойчивость.
– Ну, вы тоже не худенький, да и я не святой. Так что риск обоюдный.
Первый раунд прошел вничью, это стоило признать. С минуту они молчали, потом священник негромко сказал:
– Вот что, Виталий Семенович. Давайте начистоту. Вы не замечали в последнее время, что вокруг вас происходят несколько… необычные вещи?
– Замечал. Впрочем, они меня не особенно напрягают. А вас?
– А меня напрягают.
– Вот только не надо мне говорить о том, что исключительно по причине заботы о моей заблудшей душе.
– Нет, – собеседник улыбнулся. – О своей душе каждый обязан заботиться самостоятельно. Церковь может лишь помочь, направить, но главное человек должен сделать сам.
– С направлением я уж как-нибудь сам разберусь.
– Не сомневаюсь. Но мы сейчас не о том. К вам волею случая попали документы, вам не принадлежащие. Рекомендую передать их… более компетентным лицам.
– Вам, что ли? Знаете, если что, найдется народ и компетентнее. МВД там, ФСБ, да мало ли… Думаю, желающих ознакомиться хватает.
– Поверьте, – в голосе священника ощущался нажим. – В данном случае мы – компетентнее всех.
– Очень сомневаюсь. Особенно имея представление о том, что это за документы.
Виталий блефовал и ухитрялся делать это с абсолютно безразличным выражением лица. Играть было просто – в студенчестве любил с товарищами посидеть за картами, а в преферансе, покере и еще куче игр, не научившись блефовать, ничего не добьешься. Это не нынешние… Виталий вспомнил услышанный случайно разговор, когда его знакомый, старый, матерый геолог поинтересовался у только-только прибывшего на практику студента:
– Ты в очко умеешь?
– Да.
– А в преферанс?
– А это куда?
Когда стало понятно, что это не шутка, охренели все… Увы, игры, требующие приложения хоть капельки ума и актерского мастерства, молодняк сейчас мог увидеть разве что на экране компьютера, вряд ли стоило ожидать от них владения искусством блефа. А вот от священника – запросто, его и возраст обязывает, и профессия. И лицо у него невозмутимое-невозмутимое…
– Я надеюсь, вы понимаете всю серьезность положения?
– Разумеется. Надеюсь, что и вы понимаете, сколь неприятными могут оказаться последствия. В любом случае цифру я уже озвучил.
– Цифру? – священник удивленно приподнял брови.
– Ну да. Впрочем, если вы ее не знаете, то она вас и не касается.
Вновь молчание, а потом неожиданно усталое:
– Что же, мне жаль, что нам не удалось договориться.
– А мне все равно, если честно. До свидания.
– Погодите, – священник вздохнул. – Вы можете мне не верить, но в дело втянуты очень серьезные люди. Насколько я знаю этих людей, а я их, смею надеяться, все же знаю… малость получше вас. Так вот, насколько я их знаю, они не будут слишком много думать и рефлексировать, а просто и примитивно оторвут вам башку.